[486x503]
Я говорю: что может быть холодней эпохи несказанных слов? нерожденных чувств? не отданного добра?
На древе души потрескавшаяся кора...
Ты говоришь: нельзя живое с неживым, вода с железом не друзья, растечется кровавым вкусом, а ржавчина сточит кость.
Сталь и бетон искрошатся и исправить не хватит рук.
Я говорю: земные горести даже космосу не исцелить,
но странное чудо - в нашей трагической невесомости,
сквозь пробоины пуль шальных, небо сквозит.
Сапфиром прозрачным слепит.
Звезды умерли, мы видим прощальный свет,
где под белыми солнцами,
лунами цвели цветы - их нет миллионы лет.
Но шепотом ветер и волны, как флюорит.
Может не помним мы. Но двигатель все горит."
Ты говоришь: ночь.
Полета бездонностью манит. Тянет.
Слух речами ласкает.
"Не смотри глазами звездными, полными слёз,
сегодня на травы, пустыни и лес,
на речной перекатный плёс,
ты грезишь космосом - не трогай оков земли.
Прокрустовым ложем сомкнутся, лабиринтом поймают,
паутиной, над всем раскинутой,
спеленают - погаснет межзвездный блик.
Не успеешь опомниться. Оборотишься - не вернешься.
Соляным столбом обернешься.
Я говорю: иди.
Пари.
И снаружи и изнутри. Вниз не смотри.
Как много сгинуло, как многим еще предстоит.
И льётся и азбукой Морзе стучит,
трещит по пространству миров sos-сигнал.
Пробивает спасительный душам канал.
Молитва звучит. Летит ко Творцу. Летит.
Ты говоришь: обязательно долетит!
Ия Латан