Катя сошла с ума от долгой и снежной зимы. Правда, может, и не совсем сошла, но по крайней мере, она так насчёт себя искренне считала. А потому вышла под снегопад и решила идти в магазин за кетчупом, чтобы приготовить завтрак. Денег на еду у неё не было, но она решила, что это не такая уж большая проблема. Идёт себе и идёт дальше, просто гуляет по сугробам и заснеженным дворам, игнорируя тропинки...

Напомню вам, что на улице зима, а она сошла с ума. Потому что сидела дома и слушала тишину. Тихо, а за окном февраль. И девушка подумала: «Зима, тихо так. А раз снег выпал, значит, это кому-то было нужно». И пошла в магазин за кетчупом. Смотреть на снег...

— Эй-е-е-ей! — закричала, остановилась, засмеялась и упала в сугроб, раскинув руки широко в стороны.

Лежала долго и смотрела на небо. Пока её внимание не привлекла странная тень, что долгое время маячила где-то на периферии видимости. Тень подошла и человеческим голосом сказала:
— Чего с тобой? — это самая настоящая Лиса, которая вообще бывает, села рядом с ней и заглянула в лицо, видимо, принюхиваясь.

— А? — девушка, надо отдать ей должное, хоть и сошла с ума, но не настолько, чтобы поверить в реальность происходящего, поэтому хамовато ухмыльнулась и уверенно сказала:
— Тебя нет, — кивнула сама себе, добавила, — и быть не может.

— Эх, — горько вздохнула Лиса, — вот так всегда... — и на всякий случай добавила:
— Ты чего тут лежишь?

— А хочется, — девушка вновь подумала, что разговаривает с тем, кого нет, мысленно пожала плечами и послала всё к чёрту.

— М-м-м, понятно, — Лиса посмотрела туда же, куда смотрела Катя. — Слушай, а помоги тогда мне, если не занята.

— Мне за кетчупом ещё идти, — девушка села и наконец-то внимательно посмотрела на Лису: рыжую, с хитрыми глазами, шикарным пушистым хвостом. — А что надо-то?

— Я ошейник потеряла. Точнее, — тут Лиса как-то вся сжалась, грустно опустила мордочку, взмахнула шикарным хвостом, — бросили меня. И ошейник мой любимый выкинули.

— Да кто мог тебя бросить? — искренне удивилась Катя.

Лиса попыталась пожать плечами, у неё не получилось, а потому она просто снова махнула хвостом и дёрнула ушком:
— Вот как-то это... Бывает и так...

Девушка неуверенно протянула руку и погладила Лису, греясь о её тёплую и густую шерсть:
— Бедная моя...

— Угу, — кивнула, сверкнула хитрыми глазами, — так поможешь?

— Конечно! А где искать-то будем?

— Тут недалеко. Я покажу, — Лиса вскочила, донельзя обрадованная, а девушка пошла за ней.

***

Идут, значит, Лиса и девушка, что сошла с ума, по лесу. Идут, мёрзнут, но всё равно решительно прут вперёд по пересечённой местности. Разговаривают.

— Лиса, слушай, а как так вышло, что ты говорить умеешь?

— Научилась, пока с хозяйкой жила. Чего в этом такого? — Лиса недоумённо склонила голову, ожидая, когда Катя перелезет через поваленное дерево. — Ты же говоришь? Почему мне нельзя?

— Я человек! — Катя гордо ткнула себя пальцем в грудь. — Мне положено.

— Кем и когда? — тут Лиса искренне пожалела, что не может иронично поднять бровь, поэтому просто снисходительно дёрнула ушком.

Девушка растерялась, а потом улыбнулась:
— Кем положено, говоришь? Мной и на всё, похоже...

Молчат, идут дальше. И тут Лиса неожиданно выдаёт:
— Слушай, а будешь моей хозяйкой?

— Я? — девушка даже споткнулась от удивления.

— Ну, да, — весь вид Лисы выражал смущение, — а что такого?

— Да я же с ума сошла! Кто в здравом уме мне доверится?!

— Я, например.

— Не знаю... Тут подумать надо.

И они снова замолчали. Ненадолго.

— Скоро придём, — Лиса принюхалась, — уже близко.

И только сейчас девушка вообще задумалась и спросила:
— А почему ты сама не могла найти свой ошейник? Для чего тебе я?

— Хм, понимаешь, — Лиса остановилась, склонила голову и лапой, чисто собачьим жестом, почесала ушко, — на меня хозяйка сильно обиделась и из вредности зашвырнула ошейник на дерево. Высокое дерево. Я пробовала залезть на него, но... Сама понимаешь...

Катя представила себе это действие и засмеялась. Смеялась долго, пока Лиса не сказала обиженным голосом:
— Хватит ржать! Я тут о помощи прошу, а она...

— Ладно-ладно, веди! О, мой рыжий друг!

Катя не слышала, как Лиса пробурчала себе под нос:
— Связалась, блин, с психом...

***

— Эм-м, и как ты себе это представляешь?

— Ну, ты же человек — вот и залезь. Руки тебе на что?

— Издеваешься? Да тут и зацепиться-то не за что!

Что было, в общем-то, правдой: посреди озера на крохотном островке стояла высокая сосна, но веток снизу не наблюдалось. Лишь на высоте двух метров виднелся первый неровный сук, а намного выше, почти на самой вершине, висел ошейник.

— Тут подумать надо, — грустно сказала Катя, устраиваясь под деревом.

— Что тут думать? Прыгать надо, — усмехнулась Лиса, но тоже села рядом с девушкой.

— Слушай, а зачем он тебе вообще сдался? Давай я тебе новый куплю.

— Не, этот особенный. Он волшебный, — Лиса грустно положила мордочку Кате на колени, а та неосознанно, можно сказать, машинально, принялась чесать ей мех за ушком.

— То есть «волшебный»?

— Когда он на мне, я становлюсь человеком.

— О, как! — сумасшедшие тоже умеют удивляться. — Тогда достану.

— Как же?

— Лестницу сюда притащу.

— Не успеешь.

— Хм?

— Мы должны успеть надеть на меня ошейник до рассвета. А иначе я навсегда останусь в этой шкуре.

Катя подумала, что ненавидит все эти волшебные вещи, которые всегда подкидывают неприятные сюрпризы в виде временных ограничений и прочих побочных эффектов.

— Давай бревно какое-нибудь притащим, я попробую на него встать и дотянуться до первой ветки. А там, возможно, удастся и дальше забраться.

— Давай! — Лиса, похоже, не теряла надежды.

Сказали, сделали. Нашли бревно, притащили (естественно, что несла его Катя, но Лиса искренне пыталась помочь: вертелась рядом, лапой подталкивала), приставили к сосне.

— Эх, понеслась душа в рай! — с этими словами девушка поползла вверх. Ползла недолго, но красиво и смешно. Лиса чуть не умерла от хохота, когда бревно соскользнуло, упало, а Катя от страха вцепилась в сосну, да так и зависла.

— А-а-а, страшно-то как!

— Давай вниз!

— Не могу!

— Отпусти ты это дерево!

— Мне страшно! — но первый испуг прошёл, и девушка поняла, что сила земного притяжения всё-таки посильнее будет, чем её руки. И тихонько сползла вниз.

— Уф, экстремальная ночка...

— Пф-ф-ф!.. — Лиса всё не могла успокоиться и смеялась. Катя, сама уже смеясь, бросилась на неё и повалила в снег.

— Нефиг ржать!

— Тоже мне человек! Хуже обезьяны! — и на всякий случай отбежала от девушки, что так и осталась лежать в снегу.

— Слушай, мне его не достать.

— Ну, значит, не судьба... — Лиса вновь подошла поближе. — Спасибо, что хоть попыталась.

— Сволочь эта твоя хозяйка.

— Она уже не моя.

— Всё равно сволочь.

Лиса благодарно склонила голову и снова легла рядом с девушкой, подставляя ушко — чтобы почесали. Катя с улыбкой выполнила молчаливую просьбу.

— Слушай, а если я теперь стану твоей хозяйкой, куплю другой ошейник и одену на тебя, то ты всё равно останешься лисой?

Девушка почувствовала, как под её рукой Лиса напряглась, насторожилась и, тщательно подбирая слова, произнесла:

— Не, ошейник — говорю же, он только один такой. Но если ты станешь моей хозяйкой и подаришь мне что-нибудь, что дороже тебе всего на свете, то я стану человеком.

— Но я сошла с ума... мне ничего уже не важно.

— Жаль, — Лиса приподняла мордочку, посмотрела куда-то вдаль, — скоро рассвет.

Катя молчала. Ей так хотелось помочь, но она не знала как? Что же ей дорого? Что такого важного она может отдать? У неё есть только она сама...

— Лиса, а давай я отдам тебе себя? Ты станешь моей, а я твоей.

— Но... это слишком, — Лиса встрепенулась, встала на лапы, — это же тогда мы навсегда будем связаны!

Девушка вдруг искренне и широко улыбнулась:

— А тебе так этого не хочется?

— Ну, хочется, но вдруг ты не понимаешь, на что соглашаешься?

— Да ладно, — махнула рукой, — я с ума сошла — мне всё можно. А с тобой не скучно будет.

— Это уж точно, — Лиса вся сияла, радостная, предвкушая, — тогда давай руку и скажи, что отдаёшь мне самое дорогое, что у тебя есть, то есть себя, а взамен хочешь, чтобы я стала человеком.

Девушка села, взяла Лису за лапу, вздохнула и сказала:

— Я отдаю Лисе самое дорогое, что у меня сейчас есть — себя, а взамен хочу, чтобы она стала человеком.

Ну, как вы, наверное, догадались, ничего не произошло.

— А чего это ты человеком не становишься? — возмутилась Катя.

— А нефиг на меня смотреть!

— Э?!

— Я стесняюсь...

Девушка засмеялась и закрыла глаза, чувствуя, как меняется лапа в её руке, становясь человеческой рукой, маленькой и изящной. Почувствовала тепло, улыбнулась.

— Всё?

— Да, открывай глаза.

Перед Катей на коленях сидела девушка с длинными рыжими волосами, хитрыми глазами, без хвоста и ушей, но в старых джинсах и лёгкой футболке. Лиса явно чувствовала холод, но улыбалась, счастливая до невозможности.

— Спасибо.

— Да не за что, — широкая улыбка в ответ. — Пойдём?

— Давай.

Они поднялись со снега, держась за руки, и пошли домой. Лишь только один раз оглянувшись назад: на дерево посреди озера, на ошейник на самой верхушке, на красивый рассвет, который наконец-то наступил.

— А ошейник? — Лиса замерла.

— Да ну его. Пусть себе висит, — Катя улыбнулась и чуть сжала ладонь, ободряя, — кому он теперь нужен?