Пара слов для знакомства
Казимир Птах – сорокалетний высокий мужчина. Рост хороший, телосложенье – как у киногероя 50-х: плечи, талия, а мускулов в меру. Потому Казимир элегантен в костюме. Тут, конечно, играет роль ещё экономность движений, умение сесть, чтоб не взгорбились пиджачные отвороты, плавность при поворотах и т. п.. Крупная голова, над ушами лихие вихры цвета пепла. Лицо аглицкого джентльмена – мощной лепки, с не по-русски торчащим, слишком уверенным носом. Цвет глаз? Превосходный. Серебристо-зелёный, как у ручья.
Птах фактурен. У Птаха низкий негромкий чуть рокочущий голос. Очень большие кисти рук. Они сильные, как у скульптора. Оплетённые жилами и в выступах крепких костяшек. Таков Казимир Николаевич внешне.
Как-то девушка, много моложе Казимира Птаха, обвивая рукой ему шею, сказала:
- Мне хотелось бы знать тебя лучше.
- Мне тоже,- спокойно ответил ей Птах.
Птах родился в семье инженера. А мама была педиатром. Инженер был, что называется, рядовой, только очень красивый и ещё - католик (предки его из без конца разорявшихся шляхтичей). Мама – умная, сдержанная, со светлым и пристальным взглядом. Птах, кстати, - фамилия матери. Родители здраво рассудили, что сыну лучше жить Птахом, нежели Затыркевичем…
Если коротко, детство Казимира – это книги в шкафах; изумительный дедушка Яцек с усами, переходящими в пышные, как облака, бакены; игра в индейцев на даче; сумасшедший учитель истории в школе, восклицавший во время урока: «Видел бы всё это Ленин!»; увлечение кораблями.
Юность Птаха – всегда изумлённая черноглазая Маша и другие красотки; серые коридоры Полиграфического института; освоение приёмов самозащиты в подвале, похожем на чрево дракона; чтение Пруста с оплывшей после драки скулой; армия, после которой на плече появилась наколка (оскаленная с шипастой гривой львиная голова) и навеки притупилась какая-то часть души.
И вот – зрелость. Мотание по стране без особого толку, только чтобы не упрекнули в бездействии. Возвращение в Москву с ясным и твёрдым, как взгляд хирурга, намерением просто жить и работать. Женитьба. Малые предприятия. Рождение сына. Безработица и погружение (очередное!) в книги, в пряный туман философии. Работа редактором в частном издательстве. Публикация нескольких книжек, посвящённых истории книгопечатания и знаменитым библиофилам. Всё возрастающее желание разобраться во всём до конца, просто для самоудовлетворенья. Развод. Однокомнатная на Таганке. Турпоходы с размякшим от лени и пьянства приятелем Михой.
И вот ему сорок…
Однажды Птах возвращался под вечер домой. На лавочке в сквере наслаждались пивком хулиганы. Один метнул Казимиру под ноги пустую бутылку. Сорокалетний высокий и пепельный Птах в безукоризненной серой паре – ловко подбросил её носком, схватил в воздухе и, развернувшись, швырнул обратно. Хряснув о спинку лавочки, бутылка разбрызгалась сотней осколков. Один из парней взвизгнул ржавой петлёй и согнулся, держась за царапнутое ухо. Остальные было заматерились и стали вставать… но потом опустились с застрявшей под нёбами бранью. А Птах только стоял и глядел на них с вскинутой бровью. Потом произнёс: «Спокойного вечера вам, молодые люди.» И как ни в чём не бывало пошёл дальше…
Ну а как о человеке… Сложновато всегда говорить о ком-то, как о человеке. Если, разумеется, задумываешься всерьёз, а не торопишься отделаться первой подвернувшейся фразой. Есть, скажем, «простейшие» категории: умный – дурак, хороший – плохой, добрый – гнида, талантливый – бездарь… Птах умён, но радости от этого ни ему, ни другим – никакой. Повторимся, он хочет во всём разобраться до конца. Каков смысл в жизни, если он есть? Быт и текущие дела нисколько не мешают Казимиру Николаевичу размышлять и неспешно, кропотливо, как часовщику, трогать меленькие колёсики и пружинки различнейших ситуаций. Иногда он решается на довольно рискованные эксперименты. Провоцирует кого-то на что-то. Не из стремления властвовать над людьми, а из чисто научного интереса.
Значит, Птах – нехороший и злой человек? Наблюдающий за людьми с ледяным и безжалостным любопытством? Почему же! Казимир Николаевич многим старался помочь. И часто весьма успешно. Однако, не скажешь, что двигала им любовь к человечеству. Любовь, неважно к кому именно, подчиняет поступки логике сердца. А пульс Птаха учащается, как правило, только после физических упражнений. Так что тут…
О талантах его можно с уверенностью сказать: они есть, но ни один как следует не реализовался. Он мог бы сниматься в кино, но его не прельщает актёрская слава. Он был бы отличным спортсменом, однако физическая полноценность необходима ему лишь с практической точки зрения: скажем, чтобы дать отпор тому же самому хулиганью. С его знаниями, с изощрённым устройством мозгов, он бы многое дал для науки; но ни одна из наук (кроме науки жизни) никогда не смогла бы увлечь его по-настоящему. Казимир – великолепный психолог. И при том, кажется, никого никогда не пускал он в своё сердце. Какой прок от психолога, не умеющего по-настоящему сострадать? Он владеет слогом, пишет коротко, ясно и при этом умеет в каждом предложении оставить простор для домысливания и размышлений. И не хочется Птаху писать! Для чего сочинять истории и выдумывать персонажей, если в реальности столько нерасшифрованного, дразняще- загадочного…
Раз в редакторский кабинет вплыла мощная авторша, этакая бригантина. Поздоровалась, как Екатерина Вторая, опустилась на кресло, качая причёской и серьгами. Подышав, показала, сверкая перстнями, на телефон:
- Вы вот всё не звоните и не звоните… А я была сейчас у ваших соседей, в журнале «Учебный год», там просили дать пару статей… о сексуальном образовании в средней школе… И вот решила к вам заглянуть, раз я рядом. Фуф! На улице адово пекло!... Ну? Прочли мою повесть?
Редактор Птах с живым любопытством смотрел на толстуху.
- Прочитал.
- Ну и как… впечатления?...
- Очень мило,- пожал плечом Птах.- Название только бы я заменил. У вас – «Первый вдох». А я бы предложил: «Последний выдох»…
С отцом Фёдором Казимира Птаха свёл, конечно же, Виктор Хромов.