Виктория
И в храме и вне храма отец Фёдор общался с величайшим множеством людей. На исповедь шли хорошо знакомые прихожане, без них, как без фигур святых на стенах, церкви уже не хватало бы чего-то существенного. Среди них были девушки в платках, вдумчивые, просветлённые и, как правило, несчастливые, пугливо сторонящиеся жизни мирской, нецерковной. Были, само собой, разнообразные старухи : сварливые, воздушно улыбающиеся, строго-безгубые, добрые - сродни изменившим облик феям из сказок. Молодые люди - из постоянных, отличались твёрдой прямизной спин и удручающей простотой одежды; они редко улыбались и настораживали своей целеустремлённостью. Стариков практически не встречалось, а среднего возраста и пожилых набралось бы с десяток. Зато эти, так уж вышло, оживляли общую картину остротой и несхожестью характеров. От недавно окрестившегося профессора, всё стремившегося доказать, что Христос был великим учёным, до маленького, пиратского вида торговца старинными наградами, с всклокоченной бородой и медным кольцом в ухе. Женщин того же возраста было намного больше, и значительнейшая их часть приходила пожаловаться на мужей или чтобы получить наиточнейшую инструкцию, как поступать в том или другом случае. Они часто плакали и всё выпытывали, какую конкретно молитву прочесть, чтобы сын не встречался "с этой гадиной"...
Неизменно радовали только дети. Один мальчик однажды сказал отцу Фёдору, печально глядя на конец его епитрахили:
- А если Бог видел мои сны, Он никогда меня меня в Рай Свой не пустит...
- Почему же, мой милый?
- Я такой жуткий грешник во сне...- губы мальчика задрожали.- Я всё время смеюсь и два раза плясал возле церкви...
-А почему ты плясал? Так радостно было?
- Да,- беззвучно ответил маленький грешник, и крупная слеза выкатилась из глаза.
Батюшка прижал его к себе и держал долго-долго...
Помимо постоянных прихожан приходили и просто верующие. И даже неверующие. С ними-то отцу Фёдору было особенно интересно...
В марте, 8-го, между прочим, числа, в опустевший после службы храм вошла очень красивая женщина. Из тех, знаете, красавиц, при виде которых столбенеешь, а в лицах находящихся рядом женщин замечаешь возмущение и скорбь. Элегантно одета (мывшая пол старуха с остервенением отвернулась), на сгибе руки - букет роз в блистательной упаковке. Сумочка из лакированной кожи, волшебный запах духов - ужас!!! С любопытством она осмотрелась по сторонам и направилась прямо к стоявшему у свечного ящика отцу Фёдору.
-Добрый день, могу я задать вам пару вопросов?
Отец Фёдор ответил, сияя улыбкой:
- Да, пожалуйста. Если угодно, можем отойти и сесть вон на ту лавочку.
- Вы очень любезны.
Та, что мыла пол, глянула тяжко и без одобрения. "Ох, уж этот отец Фёдор! Всем-то он рад!..." А бледная в чёрной наколке, продававшая свечи, насупилась и не обратила внимания. А священник с красавицей сели на скамью под окном. Женщина поискала глазами, куда положить бы букет, - он был слишком велик и шелестел, как сверкающий дождь.
- Разрешите я положу на подоконник,- предложил священник.
- Спасибо... Мне как к вам лучше обращаться?
- Можно по имени-отчеству. Я Фёдор Николаевич. А вас как прикажете величать?
- Просто Виктория. Я... Фёдор Николаевич, в Бога не верю... извините...
- Угу,- кивнул отец Фёдор.
- Но у меня есть подруга... Елена... Знаете, она покрестилась недавно и... Ну можно я скажу, как есть?
- Да, именно так лучше всего и сказать,- весело кивнул отец Фёдор.
- Одним словом, у женщины крыша совсем съехала! Извините за выражение...
Он слушал, подбадривая собеседницу взглядом и ясной улыбкой.
- Была нормальным человеком, Фёдор Николаевич, а тут началось: посты, молитвы... краситься совсем перестала. Не следит за собой. В общем, всё грех, всё от плоти, а самое важное - церковь, праздники всякие ваши... по монастырям носится, аж ног не чует. Детей замучила, того нельзя, этого. Чуть что - Бог тебя за это накажет! Я ей: "Уже наказал. Такою мамашей..." А она меня крестит, как оборотня, и бормочет: "Спаси её, Господи! спаси, Господи!..."
Отец Фёдор сочувственно покачал головой.
- Я ей говорю: "Лен, перебарщиваешь! Зачем же такие крайности!" А она мне: "Только так и нужно, только так от гиены огненной себя и детей спасу!..."
- А мужа она спасти не планирует?- поинтересовался священник.
- Какое там!- махнула рукой красотка.- "Ему туда самая дорога, -говорит,- ишаку безработному!..." Ну, он правда какой-то... Ну, Бог с ним. Я ей советую: "Лучше бы развелась и причёску нормальную сделала. Ходишь, как эта... не то нищенка, не то святая..." А она мне: "Развод - выдумка дьявола. А почти все святые именно и были нищие..." Ну кошмар, одним словом!... Так я почему пришла, Фёдор...
- Николаевич.
- Я почему пришла-то, Фёдор Николаевич. Хочет быть верующей - пожалуйста! Но неужели же до такой степени в Бога верить надо?! Разве нельзя как-то... Я не знаю... Ну, не так фанатично, что ли... Нет, я понимаю: у вас так положено, Христос терпел и нам велел... вам, то есть... Да жалко же её, Фёдор Николаевич! Запустила себя, телевизор выбросила. Детям жвачки запретила: "Жвачки враги наши придумали, чтобы мы стали жвачными животными" в этом... в стаде Ва... Ва-а-ла, что ли?...
- Да,- вздохнул отец Фёдор,- был такой...
- Нет, я ничего не имею против. В конце концов, у вас, у верующих, идея какая-то есть. Вы вот всех любите... Но я не по-ни-ма-ю, при чём тут жвачки, например? Я живу неподалёку. Думала, думала и решила сходить, поговорить с кем-нибудь из священников. Вдруг мою Лену какие-нибудь ненормальные запутали, наплели ерунды... Или всё действительно так и есть?- в глазах Виктории блеснула тревога.- Неужели никак по-другому нельзя? А, Фёдор Николаевич?...
Отец Фёдор погладил её по руке и тихо заговорил.
- Ох, голубушка... Давайте-ка по порядку. Вот вы сразу ( спасибо за прямоту) сказали, что в Бога не верите. По-моему, вы ошибаетесь. Я смотрю на вас - изумительно красивая женщина, молодая... Только что получила в подарок цветы от кого-то...
- Ну да, Женский день ведь,- покраснев, рассмеялась Виктория.
- Да?- несколько растерялся отец Фёдор и вдруг стукнул себя по лбу концами пальцев.- Точно! Восьмое же марта! Простите, голубушка, не поздравил...
- Да ладно, что вы...- смутилась красавица.
- Праздник. Букет...- отец Фёдор задумчиво усмехнулся.- Признаюсь вам, не много красивых женщин будут Восьмого марта заняты мыслями о судьбе подруги... У вас ведь, простите, наверняка есть любимый...
- Ну... допустим.
- И вы с ним сегодня встречаетесь, верно?
- Да, но...
- И вы нашли время придти сюда, в незнакомое, даже чуть-чуть "страшноватое" место, потому что болеете сердцем за вашу Елену!... И так смело ко мне подошли, не побоялись честно мне всё рассказать!... Значит вы умеете любить по-настоящему, голубушка! Значит верите в то, что Елена должна быть счастливой!... Верите, что безумием было бы жить в вечном страхе - как бы Господь не наказал. Виктория, вы же истинно верующий человек! Вы способны страдать, видя, как истязает себя другой человек, который воспринял учение церкви в неверном, искажённом виде!
- Значит всё это ерунда насчёт жвачек и... остального?- обрадовалась Виктория.
- Господи! Если возможно, приведите вашу подругу ко мне. Не могу обещать, но уж я приложу все усилия, чтобы Леночка не превратила свой жизненный путь в ...
Священник остановился. Рядом с ним и красавицей слишком уж долго и слишком старательно тёрла пол навострившая уши старушка.
- Евдокия Григорьевна,- отчётливо произнёс отец Фёдор,- мне кажется здесь уже давно очень чисто...
- Да где чисто? Вон пятнище какое...
- Евдокия Григорьевна, это пятнище отчистите позже...
Уборщицу унесло, как тучу ветром. Виктория рассмеялась.
- Любопытная какая!
- Бог с ней! Постараюсь, Викочка, объяснить вашей Лене, что вера - есть радость и утешение. И какой прок в посте и молитве, когда они - дань деспотичному и беспощадному владыке? Разве Бог заставляет нас жертвовать и поклоняться Себе? Бог ожидает от нас лишь... любви! Повторяю, вы вот пришли сюда в праздничный день, пожертвовали временем...
- Какая там жертва, Фёдор Николаевич! Я же хотела разобраться... Мне самой интересно стало...
- Так вот именно это, именно это и есть самое главное!! Желанье помочь, разобраться, исправить что-то. В живом и добром чувстве - Вера и Бог! В Доброй Воле человеческой...
- Да она же себя добровольно истязает, вот в чём ужас-то!
- "Добровольно"... Нет, приводите её непременно ко мне. И деток пусть приводит. Я для них специально конфеток и жвачек куплю,- последнее отец Фёдор сказал с мальчишеским упрямством.
Красавица Виктория улыбнулась сквозь слёзы.
- Надо же, как повезло,- прошептала она.- Пришла в церковь, а там - нормальный священник...
Уходя, Виктория оглянулась на отца Фёдора. Тот стоял у иконы Божьей Матери в серебряном окладе, поправлял цветы, поставленные в пластмассовое ведёрко - прямо под иконой. Женщина улыбнулась, быстро подошла, лёгкой рукой чуть отстранила священника, вставила свои розы в общий букет и быстро ушла, не взглянув на отца Фёдора.
Проводив её взглядом, бледная, что продавала свечки, спросила с наигранной доброжелательностью:
- Это кто же такая была, отец Фёдор?
- Виктория,- ответил священник.- Наша Виктория!...