Втроём
- Ещё коньячку?
- Ну, налейте, пускай пока постоит. Мне много пить нельзя - начинает висок ломить.
- Как угодно. Не стану духовное лицо спаивать.
- А вы, Витюш, так и не привыкли к моей рясе? Смущает она вас?
- Смущает пока... Эх-х-х, вам бы платье штатское, да побриться... Усики, правда, можно бы небольшие оставить. Для красоты... Не обиделись?
- На что же? Борода и ряса - нецерковного человека не могут не настораживать...
- А церковного?
- Для церковного они, как царские знаки: корона, мантия... Впрочем, мне самому ряса нравится - удобная, красивая... Цвет только чёрный я заменил бы...
- Каким? Жёлтеньким?
- Почему нет? Весёлый цвет, солнечный. Вот лето наступит - буду в свелто-бежевой щеголять! У меня есть такая, специально на летний сезон.
- Серьёзно? А вам разве разрешают...
- Разрешают. А вообще, Витюш, служить в храме, среди икон, свечей - в джинсах и свитере... Или даже в костюме и при галстуке... Как-то неловко, служба ведь священнодействие.
- Да понятно, понятно... Я, отец Фёдор, вам, наверно, дикарём кажусь? Дураком неотёсанным?
- Ну вот опять!... Я, пожалуй, выпью уже. Давайте за вас и за то, чтобы вы поменьше боялись - и священников, и несвященников, и... Будем смелыми, Виктор!
- Короче, за отвагу, дядя Фёдор... О-ой!! Бога ради простите... Как это вырвалось... Клянусь, я не хотел!
- Ах, вы, хороший мой, х-ха-ха-ха-ха-ха! Как я люблю, когда вы смущаетесь! Ох, не могу, х-ха-ха-ха-а-а!!
- Ну я правда хотел отец Фёдор сказать! Не верите?
- Верю, голубчик! Но... х-ха-ха-ха-а!... так распотешили!... Ох, не могу...
- Извините, звонят...
- Да-да, конечно... О-ох, святые угодники!...Х-ха-ха-ха!
Отец Фёдор трясся, уронив голову на руку. Сквозь пальцы блестели, брызгали слезами смеха его зелёные красивые глаза. Обескураженный же Хромов пошёл открывать дверь. На тебе! Цезарь припёрся! Аккурат в жёлтом пиджаке! Стоит, каналья, слегка поддатый, на красной мордуленции вовсю цветут глаза-незабудки. И главное, торт прижимает к груди. Как счастливый отец - кружевного младенца... О-охххх...
- Здрав буди, Виктóр! Хочу с тобой торта пожрать!
Хромов смял лицо в неопределённом выражении. Забормотал тихо:
- Не вовремя ты, Цезарь... Я не один...
- С бабой новой?- грохнул, оживившись, Цезарь.- Так давай её тортом угостим! Как она? Красивей Анютки?
- Не ори,- прошипел Хромов, нагнулся поближе,- У меня священник в гостях.
- Кто? Священник?!
- Не ори!... Да, отец Фёдор. Мне сейчас не до тебя.
- Ты, это... душу ему изливаешь, что ли? Как там это у них, у правоверных, называется...
- Вали, Цезарь, не до тебя...
- Ну давай хоть попа сладеньким угостим! А потом и вот,- он вывернул на Виктора бедро, показал бутылочный снаряд в брючном кармане.
Хромов рассвирепел. Шагнув в коридор, пихнул наглеца локтем прямо в торт, зловеще хряснула прозрачная крышка.
- Вали, говорю... Заманал, животина бесстыжая!
Незабудки глаз увеличились до размера букетов. На них выступила горькая роса обиды...
- Гонишь, значит... И ты... Брут?!...
Вихрем в хромовской голове: зачем я так? в первый раз он расстроен; вон и тортик принёс; а отец Фёдор? нельзя пускать - обхамит; пьяный ещё; никак невозможно...
- Извините!- громко сказал за спиной Хромова отец Фёдор.- Я могу быть полезен?
- О! Вот и он!- ошеломлённо пророкотал Цезарь.- Отец Фёдор... в натуре...
- Да это тут...-Виктор досадливо скривился.- Цезарь явился... Ростислав, то есть... Напился, понимаете, и теперь ищет, с кем бы тортом насладиться... Римская империя времён упадка, блин...
Отец Фёдор рассмеялся.
- Хорошо хоть, что он без легионеров явился,- заметил он, сверкая улыбкой.- В одиночку он, может, и не так опасен?
- Легионеров никогда не поздно вызвать,- проворчал Хромов.- Тем более, отделение рядом.
- Ментов звать?! И ты, Брут?!!
- Тортик-то какой?- поинтересовался священник.- Шоколадный?
- Фруктово-ягодный,- плаксиво пробасил Цезарь.
- Удивительно!- воскликнул отец Фёдор.- Мой любимый...
Часа через полтора Цезарь вопросительно взмахнул бутылкой, выплеснув, конечно, немного на стол.
- Отец Фёдор! Надумали?
- Мне и так хорошо, Цезарь.
- Не лезь к человеку,- одёрнул Хромов.- Пей сам. Кесарю - кесарево...
- Так его же и монаси приемлют! Бабушка моя так говорила,- доверительно пояснил он отцу Фёдору.- А вы, часом, не монах?
- Не монах. А от вина у меня вправду висок ломит.
- Не позавидуешь вам, духовенственным,- покачал головой рыжий Цезарь.
- А я вот вам немножко завидую,- грустно сморщил нос отец Фёдор.
- Чё завидовать?! Пейте!- живо подался с бутылкой вперёд Цезарь.
Виктор отпихнул его руку.
- Нет, я завидую вашему жизнелюбию! Как вы умеете радоваться жизни!...
- Чего-чего, а это он умеет,- ухмыльнулся Хромов.- Как родился, так и начал радоваться... Мне иногда кажется, отец Фёдор, что Цезарь ежедневно отмечает свой день рождения.
- Гос-споди, как же это хорошо!- воскликнул священник.
- Слыхал?- хвастливо подмигнул рыжий нахал.- Святая церковь одобряет! Отец... а можно просто - "отец"? Так смешнее...
- Я тебе дам отца!- повысил голос Виктор.- Возьми бутерброд с колбасой и пожуй. Хоть немного от тебя отдохнём.
- Называйте просто "отец",- легко согласился священник.- Как вам проще. А вы давно знакомы с Витюшей?
- Давно, отец, лет восемь.
- Очумел совсем?- возмутился Хромов.- Года три, не больше.
- Ну да?! Во время бежит...
- У тебя, обормот, бежит! Лет пять лишних прибавил.
- Да ему просто хочется знать вас подольше,- объяснил отец Фёдор.- Ну что за срок - три года?! Верно, Цезарь?
- Твоя правда, отец... Три года - фуфляк! Три года, по-моему, за мелкую кражу дают...
Хромов безнадёжно махнул рукой.
В начале одиннадцатого Цезарь носился рядом с шоссе, "ловил для отца тачку". Причём голыми руками. У подъезда Виктор Хромов тревожно прощался со священником.
- Отец Фёдор! Смотрите, он вас куда-нибудь затащит...
Отец Фёдор, зажмурясь, качал головой.
- Не затащит, не бойтесь. До чего же хорош! Ни тени ханжества! До чего ж я истосковался по таким людям!... Спасибо, голубчик, за удивительный вечер!...
- Странный вы священник... отец Фёдор...