В сегодняшнем подсознании термин «денди» рисует в голове образ франта в элегантном костюме и сияющей обуви. Однако исторически дендизм — не просто внешняя мода и поза.Денди  — социально-культурный тип XIX века: мужчина, подчёркнуто следящий за эстетикой внешнего вида и поведения, изысканностью речи.Денди воспроизводит манеры аристократа, хотя по происхождению чаще всего принадлежит к среднему классу. Тем самым он демонстративно и парадоксально, даже саморазрушительно противостоит принципу уравнительности, диктатуре буржуазной «середины» и посредственности. Именно такое социально-критическое, протестное понимание дендизма развил в своей эссеистике Шарль Бодлер.

Габриэле Д'Аннунцио

Дендизм возник в Англии в XVIII — начале XIX века как реакция на возросшую роль в общественной и культурной жизни сословия богатых буржуа и распространился по всей Европе. Дендизм ответил на изменившиеся условия культом личности, которая раскрывает своё превосходство над обществом через моду.

Лорд Байрон

Одним из самых ярких представителей дендизма стал Джордж Браммел, которого называли «премьер-министром элегантности». Обладавший, по всеобщему признанию, безупречным вкусом, Браммел стал влиятельным человеком, другом и консультантом в вопросах моды будущего короля Георга IV.

Он резко отличался от щёголей высшего общества, привлекавших всеобщее внимание экстравагантностью. Принципом Браммела была «заметная незаметность» (conspicuous inconspicuousness), — он носил безупречно сшитую одежду без аффектации и вёл себя со всей возможной естественностью. Его костюм был выражением крайнего аристократизма натуры.

Низко оценивая общество, не владеющее формой культуры, олицетворением которой он являлся, Браммел тем не менее не нарушал его законов. Но он не скрывал своего презрения, подвергая насмешкам людей гораздо более знатных или способных. Противостояние свету знаменитого денди импонировало Байрону, которому приписывают высказывание, что лучше быть Браммелом, чем Наполеоном

Евгений Онегин

Это явление 19 века подчинялось своей философии. Европейские денди пользовались в высшем обществе несомненным авторитетом. Над ними никто не подшучивал, как над сегодняшними метросексуалами. Им подражали, к ним прислушивались, их боготворили. В Россию дендизм проник с Запада, а первым русским денди считается Пушкин и его детище - легендарный Евгений Онегин.

Джордж Браммел.  

Золотая эпоха дендизма - 19 век. Законодателем этого течения считается англичанин Джордж Браммел. Он не просто отличался изысканным вкусом и смело одевался, но и демонстрировал в обществе величавую надменность, ледяную харизму и жесткую неприступность. Влияние Браммела на высший свет казалось колоссальным. Став фаворитом принца Уэльского, он имел доступ в самые изысканные компании и с удовольствием эпатировал публику. Очень быстро Браммел оброс личной армией поклонников и подражателей. В кругу лондонских денди выработался «кодекс чести». Первым условием являлась гордость под маской псевдовежливого цинизма. Не менее важным считались холодное обращение, эксцентричность и отточенные ироничные реплики по всякому поводу. Три кита дендистской философии звучали примерно так:
— не удивляться, но быть неожиданным;
— сохранять равнодушие и бесстрастие;
— не задерживаться дольше, чем того требует произвести впечатление.

Портрет Обри Бёрдслея работы Жака-Эмиля Бланша, 1895

Минимализм был главным в дендизме. Причем, у Пушкина денди не случайно лондонский. Британская сдержанная элегантность противопоставлялась стремлению французов к безудержной роскоши. Минималистская эстетика распространялась не только на внешний вид денди, но и касалась манер. Денди лаконично высказывались, сдержанно одевались и наносили максимально короткие визиты в высший свет. Кроме того, дендизм пропагандировал знание литературно-музыкальных тенденций, навыки владения седлом, фланирование по улицам города, посещение опер и балов. Часто среди денди встречались коллекционеры галстуков, часов, моноклей, вин и тростей.

Макс Бирбом

Тон в моде денди задавали уже в последние десятилетия XVIII века. Известен случай, произошедший с одним из денди — лордом Спенсером. Однажды в клубе по неосторожности он сжёг фалды фрака в огне камина. Спенсер срезал их, дав жизнь новому виду верхней одежды — узкому пальто без пол «спенсер». Одно время светлый спенсер надевался мужчинами к синему фраку, но вскоре это пальто стало частью женского гардероба

Пальто Спенсер

В первых десятилетиях XIX века начал формироваться образ мужчины, одетого на первый взгляд скромно, но подчёркнуто элегантно. Безупречный костюм не должен был стеснять своего владельца, который отличался непринуждённой грацией движений, итальянцы называли её la Sprezzatura.Умеренность и кажущаяся простота облика денди была плодом многочисленных, но тщательно скрываемых, ухищрений и больших денежных затрат.

Из мужской моды ушли роскошные материалы ярких расцветок и броские эксцентричные украшения. Всё внимание переносится на крой, который должен быть безупречен. Для главного предмета и повседневного, и праздничного гардероба того времени — фрака использовалось сукно высокого качества. Выбор цвета обуславливался обстоятельствами: тёмный (чаще всего синий) предназначался для вечера, светлый (серый) — для дневных выходов. Широко употреблялись для мужского костюма ткани чёрного, коричневого, зелёного цветов.

Оскар Уайльд

Из украшений в мужской одежде остались булавка для галстука и часы. Обязательной принадлежностью повседневного костюма стал цилиндр. Лишь двум деталям мужского костюма — жилету и галстуку — разрешено было быть яркими. Жилет придирчиво выбирался по цвету, узору, фактуре. В эпоху бидермейер не существовало различий между материей для женского платья и жилета.

В течение всего XIX века этот предмет мужского костюма пользовался популярностью. Он оставался в гардеробе и романтиков, и декадентов. Известно, что в молодые годы Оскар Уайльд, большой любитель жилетов, составил впечатляющую коллекцию из экземпляров самых неожиданных расцветок. Завершал костюм живописно повязанный шейный платок из белой материи, в более поздние годы — галстук.

Владение искусством завязывания галстука отличало настоящего денди от обычного человека. Слишком старательно завязанный он — атрибут неофита, лёгкая небрежность в узле галстука денди производила впечатление импровизации, хотя на неё, как правило, тратилось немало времени. В первой половине XIX века создавались специальные учебники для тех, кто желал во всех тонкостях освоить этот сложный процесс

. Галстукам уделил внимание в своём «Трактате об элегантной жизни» (1830) Бальзак. А «Учебник о галстуках» (1828, Илменау) восхвалял галстук а ля Байрон: свободный узел в 4 дюйма, коралловый цвет (scabiosa) и отсутствие всякого сдавливания шеи были призваны выразить поэтическую натуру хозяина. В 1804—1825 годах модным был высокий, туго накрахмаленный воротник с острыми концами фатермордер

Фа́термордер — высокий, туго накрахмаленный воротник с острыми концами, доходящими до подбородка, у мужской рубашки. Пользовался популярностью в 1804—1825 годах, вернулся в мужскую моду в 1910—1913 годах.Сегодня такой воротник встречается и в женской одежде.

Для настоящего денди считалось дурным тоном быть одетым в костюм, новизна которого бросалась в глаза. Чтобы придать ткани фрака вид слегка потёртой, его отдавали носить слуге или обрабатывали абразивными материалами (наждачной шкуркой, стеклом).

Большое внимание уделялось личной гигиене. Чистота рубашек и перчаток должна была быть идеальной. По мнению одного из современников, элегантный мужчина должен менять в течение недели «двадцать рубашек, двадцать четыре носовых платка, десять видов брюк, тридцать шейных платков, дюжину жилетов и носков» 

Среди денди высшим шиком считалось обладание тонкой талией.   

Денди, учитывая недешевый образ жизни, были из аристократов или творцов — художники, музыканты, писатели. Их внешняя эстетика главным образом сводилась к безупречному стилю: фрак, перчатки, шейный платок, подчеркивающий стать жилет. К слову, в тот период в Англии талиями ожесточенно мерялись вовсе не дамы. Быть обладателем самого тонкого стана считалось важным именно в обществе денди.

Дж. Бальдини "Робер де Монтескью" (1897)

Чтобы смотреться на все сто, денди порой переодевались по нескольку раз в день. Белые рубахи и перчатки исчислялись в гардеробах десятками. Они не позволяли себе подавать даме руку в несвежей манжете. Но если еще на исходе 18 века мужчины едва ли не перещеголяли спутниц в вычурности нарядов, до денди 19 столетия оставили этот пафос в прошлом. Внешний вид скорее казался скромным — классические костюмы в сдержанных цветах. Но за внешней простотой стояла суть. Одежду для адептов аристократизма шили лучшие портные из самых ценных тканей. Идеально скроенной обязана была быть даже подкладка. А обувь сияла так, что в ней отражались белые перчатки.

Особо важной деталью считался жилет, который был единственным ярким акцентом в образе истинного денди. Ткань для него подбиралась особо прочная с ненавязчивым узором. Существовал в образе модников и культ шейного платка, который в ту эпоху заменял галстук. В британских книжных лавках пособия по завязыванию платков занимали целые полки. К большинству традиционных аксессуаров денди оставались равнодушны. Исключение составляли трость и карманные часы на цепочке. Что касается ювелирных изделий, то к ним модники относились скорее с презрением, считая, что драгоценности не украсят и без того достойного джентльмена.

Русские денди отличались от западных стремлением к роскоши.

В первые десятилетия 19 века британский дендизм быстро позаимствовали заграничные франты. И русские не стали исключением. Несмотря на сходство в общих чертах отечественного денди с английским, внешний вид русского определили национальные черты. Франты Российской империи во многом разрушили принцип минимализма, демонстрируя свое благополучие и злоупотребляя драгоценными аксессуарами. Среди престижных в обществе русских модников деталей туалета – инкрустированная камнями булавка для жабо, дорогие наручные часы и перстни на руках.

Джордж Браммелл

Если говорить о конкретных личностях, то первый в списке российских денди – Александр Пушкин. Александр Сергеевич, создатель легендарного литературного Онегина-денди, и сам славился холодной насмешливостью, изяществом образа, светским тщеславием и детальным вниманием к костюму. К франтам причисляли и знаменитого философа-либерала Петра Чаадаева. По свидетельству его друга Михаила Жихарева, искусство одеваться Петр возводил на уровень исторического значения.

Анатолий Мариенгоф

Еще одна русская денди-особенность – стиль милитари, как сказали бы сегодня. На взгляд европейского франта, военный мундир подавлял индивидуальность.

В русском же обществе, напротив, эта деталь одежды пользовалась особым уважением модников. Для русского мужчины мундир давал возможность уделять внимание внешнему виду, не теряя при этом мужественности.

При этом забот с нарядом тоже хватало: форма была маркой, сковывала движения, требовала особой ловкости. Среди российских денди-военных выделялся гвардейский офицер Константин Булгаков, относившийся с особым вниманием к внешнему виду. Отличался на поприще модников и Иван Гончаров, визитной карточкой которого были серые с лампасами брюки, прюнелевые ботинки и скромные часы с брелоками на цепи. В своих очерках «Письма столичного друга к провинциальному жениху» он детально классифицировал русских модников. Уча устами главного героя читателя жить, автор призывал первым делом следить за внешностью, красиво преподносить себя в свете и сохранять высокий нравственный настрой.

В 1820-х годах дендизм породил особый литературный жанр — «модный роман» (англ. fashionable novel), где главным героем был «светский лев». Читатель, который в реальной жизни никогда не попал бы в круг аристократов, купив книгу, мог удовлетворить своё любопытство, приобщившись к «избранным». Издатель и совладелец литературных журналов Генри Коулберн (Henry Coulburn), верно прочувствовав ситуацию, дал возможность буржуа проникнуть в закрытые аристократические клубы той эпохи. Первым «модным романом», на долю которого выпал успех (он получил благосклонные отзывы и писателей — Генри Макензи, Роберта Саути), стал «Тремэн» (1825) Р. П. Уорда, опубликованный под псевдонимом.

Это был первый литературный портрет денди, а прототипом главного героя стал Джордж Браммел. Успеху романа способствовала также умело проведённая Коулберном рекламная кампания. С другой книгой, изданной Коулберном также анонимно, романом Дизраэли «Вивиан Грей» (1826), был связан скандал. Издатель организовал в связанных с ним журналах и газетах анонсы новой «очень острой» книги из светской жизни, «Дон Жуана в прозе»

Узнали?Мне интересно,кто узнает его?

Публика приняла «Вивиана Грея» более чем благосклонно, однако, когда имя автора было раскрыто, свет возмутился. Молодому человеку, не связанному с аристократическим обществом, не могли простить его карикатурного изображения. Высказывалось предположение, что Дизраэли написал книгу по украденным дневникам Уорда[8]. Во многом «Вивиан Грей» автобиографичен — через несколько лет Дизраэли, взяв, как и главный герой его романа, на вооружение гиперболизированный вариант дендизма, завоюет признание лондонского света. После «Тремэна» и «Вивиана Грея» Коулберн опубликовал «Пелэм» Бульвера-Литтона.

Книга, соединившая заповеди дендизма и детективный сюжет пережила все другие «модные романы». В образе мистера Раслтона Бульвер-Литтон изобразил Браммела. Сам Браммел, прочитав «Пелэм» уже на склоне лет, посчитал, что автор нарисовал его слишком карикатурно. Роман Бульвер-Литтона произвёл впечатление на Пушкина, который с конца 20-х годов строил планы произведений из современной жизни. В одном незавершённом прозаическом наброске середины 30-х годов действует герой, названный Пушкиным «русским Пеламом

==========================

Дендизм // Литературная энциклопедия терминов и понятий / Под ред. А. Н. Николюкина. — Институт научной информации по общественным наукам РАН: Интелвак, 2001. — Стб. 218—219 — 1596 с.
Baudelaire Ch. Le Dandy//Baudelaire Ch.Oeuvres complètes. Paris: Robert Laffont, 1999, p. 806—808
Raynaud E. Baudelaire et la religion du dandysme. Paris: Mercure de France, 1918