По реальным событиям. Я плакала..
Фильм о кузнеце Шоахмеде Шомахмудове (1890—1970) и его жене Бахрихон Акрамовой (р. 1903) Они жили в Ташкенте и работали кузнецами в артели им. Тельмана
В начале Великой Отечественной войны Шаахмед (упрощенное — Ахмед) Шамахмудов и его жена Бахри Акрамова взяли на воспитание и усыновили 15 детей разных национальностей, потерявших родителей и эвакуированных во время войны в Ташкент, и ещё троих детей после войны. Он был намного старше своей жены Бахри. В 1941-м ему было уже за пятьдесят, а ей – 38.
Лихо им пришлось с детьми, поломанными войной.. И сколько любви было в их сердце!
Узбекские мама и папа стали родными для русских, белоруса, молдаванки, еврейки, казаха, латыша, немки, татарина и узбеков. Например, в 1943-м они взяли из детдома четверых: Рая Мальцева — белоруска, Малика Исламова — татарка, Володя Урусов русский
и двухлетний малыш, имени и национальности которого никто даже не знал. Шаахмед и Бахри назвали кроху Ногматом, что переводится с их языка как «дар».
Судьбы детей Шамахмудовых сложились по-разному. Кто-то остался жить в Ташкенте. Четверых ребят после войны нашли и забрали домой родственники, однако, уехав, они всю жизнь с благодарностью вспоминали приемных маму и папу. А взятые Шамахмудовыми на воспитание узбечка Муаззам и белорус Михаил впоследствии полюбили друг друга. Они поженились и создали свою, интернациональную, семью.
© Анна Белова
Из воспоминаний.«Усыновляя чужих детей, мы с женой были убеждены, что этим помогаем Родине. Мы сознавали свой долг перед русскими, белорусами, украинцами, подвергавшимися жестокой оккупации».
Этот подвиг стал известен и нашел отклик по всему Узбекистану. Только в Ташкенте 643 семьи и 69 коллективов взяли на воспитание тысячи осиротевших детей. Так поступали многие советские семьи.
В республику вывозили целые детдома. Через детский эвакопункт на ташкентском вокзале каждые сутки проходило от 200 до 400 сирот.
По призыву женщин Ташкента началось массовое движение по усыновлению детей, многие из которых не помнили о себе ничего. В их памяти были только разрывы бомб, вой сирен, смерть родных. Возраст определял врач, а фамилии и имена зачастую давали уже новые родители. Люди приходили встречать эшелоны семьями и с вокзала возвращались уже с приемными дочками и сыновьями.
Шефство над сиротами брали даже учреждения, и в Узбекистане росли сыновья колхозов, трамвайных парков, парикмахерских, пекарен.
Из воспоминаний. Воспитательница предложила мне выбрать лучших среди них. Я поступил наоборот.Выбрал самого бледного, худого и измученного ребенка.
Когда я с ребенком выходил из этой комнаты, в это время ко мне подошел и крепко обнял меня другой мальчик.
Он сказал: «Дядя, берите и меня... Я буду послушным, буду помогать вам».
Эти слова мальчика, лишенного войной своей родной матери и родного отца, до сих пор звучат в моих ушах.
Я обещал прийти завтра и взять его. И свое обещание сдержал.Он тоже стал моим сыном.
Посоветовавшись с Бахрихон, Шамахмудов решил усыновить еще несколько сирот.
В детдоме его взгляд остановился на худом, болезненном мальчике. Медицинская сестра считала, что мальчик «безнадежен».
Шаахмед-Ота подошел к ребенку и мысленно сказал: «Твой отец жив. Я — отец».(с)
Их почитает весь Узбекистан..
