Это было в мае, на рассвете.
Нарастал у стен рейхстага бой.
Девочку немецкую заметил
Наш солдат на пыльной мостовой.

У столба, дрожа, она стояла,
В голубых глазах застыл испуг.
И куски свистящего металла
Смерть и муки сеяли вокруг.

Тут он вспомнил, как прощаясь летом
Он свою дочурку целовал.
Может быть отец девчонки этой
Дочь его родную расстрелял.

Но тогда, в Берлине, под обстрелом
Полз боец, и телом заслоня
Девочку в коротком платье белом
Осторожно вынес из огня.

И, погладив ласковой ладонью,
Он её на землю опустил.
Говорят, что утром маршал Конев
Сталину об этом доложил.

Скольким детям возвратили детство,
Подарили радость и весну
Рядовые Армии Советской
Люди, победившие войну!

И в Берлине, в праздничную дату,
Был воздвигнут, чтоб стоять века,
Памятник Советскому солдату
С девочкой спасенной на руках.

Он стоит, как символ нашей славы,
Как маяк, светящийся во мгле.
Это он, солдат моей державы,
Охраняет мир на всей земле.

Это трогательное и незабываемое стихотворение было написано поэтом Георгием Рублевым под впечатлением реального подвига сержанта Николая Масалова, который был им совершен на кануне Великой Победы.

6 апреля 1945 года во время взятия Берлина за час до начала артподготовки для взятия аэродрома Темпельхоф знаменщик 220-го гвардейского стрелкового полка 79-й гвардейской стрелковой дивизии сержант Николай Масалов принес знамя полка к Ландвер-каналу.…

Путь к центру Тиргартена с юга преграждал глубокий с отвесными бетонированными берегами канал. Мосты и подступы к нему густо заминированы и плотно прикрыты огнем пулеметов. …До атаки гвардейцев осталось минут пятьдесят. Наступила тишина, как перед бурей, — тревожная, напряженная.

И вдруг в этой тишине, нарушаемой лишь треском пожаров, послышался детский плач. Словно откуда-то из-под земли, глухо и призывно звучал голос ребенка. Плача, он повторял одно, понятное всем слово: «Муттер, муттер… » «Кажется, это на той стороне канала», — сказал товарищам Масалов. Он подошел к командиру: «Разрешите спасти ребенка, я знаю, где он». Ползти к Горбатому мосту было опасно.

Площадь перед мостом простреливалась огнем пулеметов и автоматических пушек, не говоря о минах и фугасах, запрятанных под землей. Сержант Масалов полз вперед, прижимаясь к асфальту, временами прячась в неглубоких воронках от снарядов и мин. Вот он пересек набережную и укрылся за выступом бетонированной стенки канала.

И тут снова услышал ребенка. Тот звал мать жалобно, настойчиво. Он будто торопил Масалова. Тогда гвардеец поднялся во весь рост — высокий, могучий. Блеснули на груди боевые ордена. Такого не остановят ни пули, ни осколки. Масалов перекинулся через барьер канала…

Прошло еще несколько минут.
На миг смолкли вражеские пулеметы. Затаив дыхание, гвардейцы ждали голос ребенка, но было тихо. Ждали пять, десять минут… Неужели напрасно рисковал Масалов?. .

Несколько гвардейцев, не сговариваясь, приготовились к броску.
И в это время все услышали голос Масалова: «Внимание! Я с ребенком. Прикройте меня огнем. Пулемет справа, на балконе дома с колоннами. Заткните ему глотку!.. » Тут началась артподготовка.

©

Еще одно стихотворение на эту тему.
Автор неизвестен.

Конец апреля. Сорок пятый год.
Берлин грохочет орудийным гулом.
Еще немного и война умрет
уже с рейхстага гарью потянуло.

На Эйзен-штрассе места жизни нет,
Смерть в пулеметном вихре всюду скачет.
Лишь девочка.. наверное, трех лет..
средь улицы в руинах горько плачет!

Зовет на помощь неживую мать,
а бой гремит над детскою судьбою..
Все понимают: девочку спасать –
наверняка пожертвовать собою.

И вот тогда, под пули, словно в ад
(святой порыв ничто не остановит)
Пополз к ребенку белорус-солдат,
фронты прошедший – Трифон Лукьянович!

От изумленья задохнулся бой
И синева небес на миг открылась.
Он виден всем, один, на мостовой –
такое в жизни никому не снилось!

Вот взял девчонку и прижал к груди,
чуть улыбнулся, волосы потрогал…
«Не плачь малютка, малость погоди
и повернул в обратную дорогу.

В дорогу ту, которой нет конца,
Которая уводит смелых в вечность.
У бруствера свинец настиг бойца –
Фашист убил в то утро человечность!..

Он падал тихо на руки бойцов,
боялся выронить из рук ребенка..
Шептал беззвучно: «кажется, готов,
Возьмите, братцы, поскорей девчонку..»

Свалилось небо на сухой бетон,
готовое слезами, кровью литься!
И пушки грянули со всех сторон
В последний раз в его неполных 30!

Он в бронзе строгой продолжает жить,
На тыщу лет Вучетичем воспетый..
В Берлинском парке Трифон наш стоит,
Как символ чести, доблести и света!