Экзотический товар в дохристианскую эпоху и единственное животное в православном храме, охранник картинных галерей и персонаж русского фольклора. Вспоминаем, как кошки появились на Руси и стали «служить» в монастырях, царских дворцах и даже на городских рынках. 

Кот на вес серебра 

Первых кошек мореходы привезли на Русь еще в дохристианскую эпоху. Экзотические звери были ценным товаром: стоимость кота вплоть до XV века была сопоставима с ценностью здорового пахотного животного - вола. За кошку платили гривнами - серебряными слитками в 205 граммов. Если убил чужое животное, случайно или злонамеренно, приходилось платить ее хозяину компенсацию - одну гривну и здоровое животное взамен убитого. 

«Аще кто собаку оубьетъ ли кошку, вины гривна, а собаку в собаки место, а кошка в кошки место» из сборника законов «Метрополичье правосудие» XIII века. 

Единственное животное в храме 

В католических странах средневековой Европы кошек считали приспешниками ведьм и слугами дьявола - особенно черных - и сжигали их на кострах. В православных же странах к ним относились с точностью до наоборот. На Руси кошка считалась чистым животным. Из всех зверей только ей можно было заходить в храм. К тому же коты спасали закрома церквей и монастырей от грызунов, что обеспечило им покровительство священников на долгие годы. 

Портрет царского кота 

Прижились кошки и при дворе. Они жили в царских покоях, с некоторых даже писали портреты. В 1661 году художник из Голландии Фредерик Мушерон создал портрет кота царя Алексея Михайловича. В Эрмитаже хранится гравюра, которую выполнил с этого рисунка чешский художник Вацлав Холлар. Долгое время считалось, что она создана во времена Ивана Грозного, однако это опроверг коллекционер и историк искусства Дмитрий Ровинский. В 1884 году он описал гравюру в своей книге «Материалы для русской иконографии»: «Лист этот очень редок. Чижев видел в Дрездене экземпляр этого кота, без года, обрезанный снизу, а потому и приписал его Царю Иоанну Грозному; Снегирев повторил эту ошибку в своих Лубочных Картинках». 

Для охраны амбаров и устрашения мышей 

Сын Алексея Михайловича Петр I считал котов животными, которые могут приносить пользу. В одном из указов он повелел «иметь при амбарах котов, для охраны таковых и мышей и крыс устрашения». Любимого кота Петра I звали Василием. Царь взял его в 1724 году из дома голландского купца, который торговал на Вологде, - Петр Великий часто бывал у него в гостях. 

Коты-крысоловы из Казани 

Кошачью кампанию против вредителей продолжила императрица Елизавета Петровна. В 1745 году государыня приказала прислать специально для Зимнего дворца 30 кладеных (кастрированных) котов-крысоловов. Котов привезли из Казани: считалось, что казанские коты - искусные охотники на грызунов. 

«…Cыскав в Казани здешних пород кладеных самых лучших и больших тридцать котов, удобных к ловлению мышей, прислать в С.-Петербург ко двору ея императорскаго величества… <…> И ежели кто имеет у себя таковых кладеных котов, оных бы для скорейшаго отправления, объявили в губернскую канцелярию конечно от публикования в три дни, опасаясь за необъявление, кто оных имеет, а не объявит, штрафа по указам…» - говорится в «Указе о высылке ко двору котов». 

Охранники картинных галерей 

Екатерина Великая кошек недолюбливала, однако без них было не обойтись. Императрица не только не изжила котов из Эрмитажа, но и придала им новый статус «охранников картинных галерей». Императрица повелела: «…разделить котов на комнатных и подворных, а чтобы число первых и вторых знать, поручить вести учет». В «комнатные» брали тех, что хорошо ловили мышей и при этом были хороши собой - в основном это были кошки породы русская голубая. 

Коты в русских пословицах 

К концу XVIII века кошки перестали быть «штучным товаром». Теперь они жили не только при церквях и в домах богатых людей, но и в избах крестьян. Это отразилось и в фольклоре. В 1853 году русский естествоиспытатель, писатель и лингвист Владимир Даль опубликовал двухтомник «Пословицы русского народа» - кошки упоминались в 75 из них. 

Не все коту Масленица, будет и Великий пост. 

Доведется ж и коту с печи соскочить. 

Вылезай, кот, из печурки: надо онучи сушить. 

Собака крох подстольных, а кошка пролитого молока ждет. 

Кота убить - семь лет ни в чем удачи не видать. 

Он, как кошка, все на ноги падает. 

«Вроде спорта - у кого кот толще» 

В городах кошки «работали» в основном на рынках. Им жилось вольготно и сыто. Журналист Владимир Гиляровский в своей книге «Москва и москвичи» писал, что особенно упитанными были коты Охотного ряда. Местные торговцы оберегали ценных хранителей товара. Им даже разрешали сидеть на прилавках в перерыве между охотой на грызунов. 

«…Первым делом было приказано иметь во всех лавках кошек. Но кошки и так были в большинстве лавок. Это было вроде спорта - у кого кот толще. Сытые, огромные коты сидели на прилавках», - писал Гиляровский. 

Кошки блокадного Ленинград 

В годы блокады почти все ленинградские кошки либо умерли, либо были съедены. Поэтому в городе быстро размножились крысы. В апреле 1943 года в Ленинград завезли 5 тысяч дымчатых котов из Ярославля, а потом еще эшелон котов из Сибири. Советский писатель Леонид Пантелеев в блокадном дневнике записал: «Котенок в Ленинграде стоит 500 рублей». Для сравнения: килограмм хлеба с рук покупали за 50 рублей, а сторож зарабатывал 120 рублей. Четырехлапых бойцов отправили в музеи и подвалы уцелевших жилых домов. Через некоторое время они очистили город от грызунов. 

Кот как достопримечательность 

Коты до сих пор «работают» в Эрмитаже - не в выставочных залах, но во дворах и подвалах. У каждого кота есть ветеринарный паспорт, миска и корзинка для сна. В 2016 году британское издание The Telegraph включило эрмитажных котов в список необычных достопримечательностей, которые обязательно нужно увидеть, если приезжаешь в Петербург. 

«Кошек всего 50, этот лимит я сам установил. Они живут во дворе и в подвалах. «Лишних» котов мы отдаем в хорошие руки. Они знают свои места обитания в подвалах, руководить ими не надо. У нас интервью и съемки по поводу котов не реже, чем про Рембрандта», - рассказал директор Эрмитажа Михаил Пиотровский в интервью «Литературной газете» в 2014 году.