Бабушка Нина несколько раз рассказывала о своих предках, даже просила меня сделать пометки – память штука не надежная.Вот что япомню из её рассказов.

За пять лет до отмены крепостного права произошли крестьянские волнения с погромами помещечьих усадеб. Крестьяне Дмитрия Филипповича не поддались общему настроению, видимо, для этого были веские причины. Люди помнят добро. Самарский не вел разгульный образ жизни, не обирал крепостных до последней нитки. В голодные годы, когда случались недороды, Дмитрий Филиппович, может даже по настоянию Екатерины Лукьяновны, помогал голодающим выжить. Поместье помещика Збраилова, у которого за год до отмены крепостного права она купила сто десятин земли с крепостными, было разгромлено, усмиряли бунт солдаты, восстанавливали порушенное, те же кто громил.

В России в те времена не было ни Конституции, ни парламента, ни совета министров. Царь Александр IIбоялся взять на себя ответственность по отмене крепостного права (Вы меня извините за такой экскурс в прошлое, я излагаю то, что говорила мне моя бабушка). Тормозом отмены крепостного права, конечно же, были помещики. Им не хотелось терять власть над крестьянами и возможность жить вольготно за счет хлеборобов. С февраля 1861 года крестьяне перестали быть собственностью помещиков, они получили свободу и все свои дела решали самостоятельно на сельском сходе, волостном и выбирали волостного старшину. Контроль был за мировым посредником, он то и решал все споры между крестьянами и помещиком, имел большие полномочия, не подчинялся даже губернатору. Я говорю вам об этом потому, что первым мировым посредником был Дмитрий Филиппович Самарский, мой предок. Крестьяне от реформы ожидали совсем другого, а попали из одной кабалы в другую – надо отбывать барщину и платить оброк, и опять начались крестьянские бунты. По безоружным людям солдаты стреляли на поражение. Поселение Дубровки и Сосновки спас от погрома Дмитрий Филиппович, пошел на какие-то возможные уступки.

-Акулина Ивановна, простите, что я прервала ваш рассказ – извинилась Мария Ивановна.

- Ничегошеньки, Машенька, он как раз к месту, а что ты скажешь, Марфа Савельевна?

- В феврале восемнадцатого года им предложили покинуть поместье.

- Уйдем в чем стоим – предложила Татьяна Дмитриевна, сняла с себя украшения и положила на стол, оставила только обручальное кольцо и колечко, подаренное мужем на день свадьбы.

- Возьмите для туалета все, что потребуется  барыне и ее мужу – посоветовал Екатерине Лукьяновне молодой парень в очках, похожий на учителя – и Это тоже – он подвинул к краю стола, снятые украшения. – Петр Васильевич! Отвезите барыню, куда прикажет!

- Извините, не знаю, как вас величать, - обратился Лукьян Данилович – нам бы справочку, что мы добровольно, или хотя бы что не препятствовали власти, передали имущество в целости и сохранности.

- Все оформим, как положено, где вас искать?

- В хуторе Ковалевка – ответила Екатерина Лукьяновна.

- Удивительное дело – скажет позже учитель в очках – впервые встречаю, чтобы крестьяне с таким уважением отзывались о своем барине, просили его не беспокоить. Школа здесь будет.

В доме покойного Лукьяна Андреевича в то время с семьей жил родной брат Лукьяна  Даниловича Павло, там они и поселились в двух комнатах. Катя ухаживала за ними, как за малыми детьми, ей самой уже было за восемьдесят лет. Бог не обидел ее здоровьицем, ее никто не видел страдающей, угнетенной, всегда улыбчивая и все в делах и заботах. До 1921 года прожили они на хуторе Ковалевка, летом уезжали на хутор Каменная балка на свою дачу. – вмешалась в рассказ Акулина ивановна

Давно это было, еще при крепостном праве. Хутор Ковалевка расстраивался, в полную силу  работала кузня Лукьяна Андреевича, заказов было много, землю,