Так Катя оказалась в имении Дубовое, даже не в прислугах, а в подругах Виктории. У нее была даже своя комната, барыня учила ее грамоте, читала ей сказки, книжки серьезные, и когда Виктория родила, она уже умела читать. Катя умная девушка, знала свое место, не переходила разделяющую их грань. Виктория родила девочку, дали имя Таня. Роды были трудные, роженица с каждым днем угасала на глазах, чувствуя свою кончину, усадила рядом Катю и тихим голоском попросила:

- Милая моя подруженька, Катенька! Я скоро уйду в мир иной, все внутри горит огнем. Я прошу и заклинаю тебя не оставляй мою доченьку, у тебя доброе сердце, будь ей вместо матери. Позови Митеньку с пером и бумагой.

Ранним утром Виктории на стало. Кормилицей пригласили недавно родившую крепостную Евдокию. Катя, чтобы девочка засыпала и не капризничала, втихаря давала свою грудь, через несколько дней почувствовала покалывание  и её увеличение. Девочка отказалась  брать грудь Евдокии. Подавая сосочек в рот девочки, Катя увидела капельку молока.

- Дмитрий Филиппович, я давала грудь Танечке и у меня образовалось молоко – сказала Катя, чем обрадовала  Дмитрия Филипповича.

До двух лет кормила Екатерина грудью Танечку. Девочка росла здоровенькой, почти не болела, пышненькая, краснощекая, называла кормилицу мамой Катей. В день рождения Екатерина зашла в кабинет Дмитрия Филипповича и поздравила его с пятилетием дочери, он открыл сейф, встроенный в стене и подал Кате  голубую папочку. Сверху лежала свернутая трубочкой и перевязанная ленточкой бумага.

- Это тебе, я не читал.

В записке покойная поздравляла дочку с пятилетием и благодарила Катю за ее труды.

В папочке была вольная на Екатерину и солидная сумма денег.

- Такова была последняя воля покойной. Можешь поступать как твоя душа пожелает. Мне бы хотелось, что бы ты осталась в имении, Танечка так привязалась к тебе.

- Я поклялась Виктории Сергеевне, что никогда не оставлю Танечку. Люблю ее как свою дочь.

- Виктория положила тебе жалованье.

- Дмитрий Филиппович, зачем оно мне, пусть оно будет у вас.

- Хорошо, я положу в банк на твой счет.

Николай Сергеевич пригласил друга в гости, им с Лизонькой так хотелось побаловаться с племянницей, своих детей бог им не дал и Танечку они считали своей родной кровиночкой.

- Дмитрий Филиппович, я так скучаю по родителям, может выкупите...

- Попробую, хотя будет не легко, твой отец хороший кузнец-художник, Николай не захочет терять живую копейку.

- Сколько запросит, столько и платите, не хватит моих сбережений, я отработаю, полы в доме мыть буду.

- Полы есть кому мыть. Собирайтесь, в субботу будем ехать.

В пятницу случилось такое, чуть не сорвалась поездка. Кирьян давно запал на Катеньку. Она одна не побывала у него в амбаре. «Не порядок. Надо поправлять положение, попробовать холеного, почти панского тела». Заманив в амбар, стал требовать, чтобы Катя отдалась ему по хорошему. Иначе отправит ее на свинарник. Попытался взять силой, она позвала на помощь. По близости находился Архип, кликнул Дмитрия Филипповича. Катя сидела в углу амбара в разорванной одежде.

- Она сама напросилась, я здесь не при чем, не тронул я ее.

- Архип, кликни Федьку свинопаса – попросил барин.

- Федька, Кирьян желает быть подпаском. Смотри за ним, чтобы работал исправно, поросят не растерял. Имением будет управлять Екатерина Лукьяновна. Она получила вольную.

- Я ничегошеньки не понимаю в этих делах, сжальтесь, Дмитрий Филиппович.

- Не святые горшки  лепят – вставил свое слово Архип, а после, по секрету шепнул – Кирьян хоть и отъявленный негодяй, но дело свое знает. Нет, нет да у него и поспрашивай, язык не отвалится. Прощать легче, чем мстить.

Простила ему Екатерина, уговорила барина изменить свое решение и несколько лет подряд, особенно когда занедужил Дмитрий Филиппович, работали на пару.

Купцовы были несказанно рады гостям. Елизавета Андреевна, жена Николая Сергеевича не отпускала от себя Танечку, с большим уважением относились к Екатерине и та воспользовалась этим и попросила продать за любые деньги ее отца и брата Данилу. У брата рос сын, названный в честь деда Лукьяном, старше Танечки года на два.

Дети привязались друг к другу и барыне пришлось гулять по роще с двумя детьми. Уговорить Николая Сергеевича продать семью Коваля (кузнеца) Лукьяна было не так просто и если бы не вмешательство жены, вряд ли удалось.  Лизоньке он не мог отказать ни в чем. Договорились, Николай Сергеевич выдает Катиным родителям и брату вольную и приправит их в имение. Танюша не хотела расставаться с Лукьяном, пришлось уговорить Данилу отпустить сына в Дубовое.

Семью Екатерины, в пожарном порядке, в чем были одеты, усадили на подводу и увезли на новое жительство. Они не удивились, с крепостными часто так поступали. Слава богу, хоть семью не разлучили.

В имении Дубовое встречать их вышла Екатерина, Танюша и Лукьян, которого родители сразу и не признали в новой барской одежонке. Ездовой вручил Екатерине бумаги и уехал.

- Катенька, объясни нам, что происходит – спросил Лукьян Андреевич.

- Проходите в дом, я вас буду кормить, там и поговорим.

- Куда ж нам в лаптях, да, в господский дом?

В столовой прислуга накрыла стол, Екатерина налила по рюмочке им напитка и пояснила:

- Я поздравляю вас с получением вольной. Вы теперь не крепостные, будете жить, как душа пожелает. Я выкупила вас. Нет, нет, не беспокойтесь, Дмитрий Филиппович однолюб. Между нами ничего нет и быть ничего не может.

- Екатерина Лукьяновна наша хозяйка – встряла в разговор пожилая повариха – она вольная, получает жалованье у барина.

- Жить будете пока в имении. Дмитрий Филиппович подарил мне участок земли на правом берегу реки, здесь не далеко, не больше версты. Возвышенность, языком вытянулась от леса до самой реки, добротная земля. По центру языка она песчаная, каменистая, зато на спусках в пойму – плодородная, под лесом большое, богатое рыбой озеро. Строить надо дома дубовые, чтобы на века. За лес вам надо платить барину, не беспокойтесь, деньги у меня есть, да и брата Данилу барин берет лесником – его дело охранять и следить за порубкой.

- Дочка, можно мы в первую очередь построим кузницу? – спросил Лукьян.

- Папа, вы хороший кузнец, но никудышный плотник и каменщик. Я наняла людей, они хорошие мастера, по вашему желанию построят, что угодно. Отдыхайте, потом поедите в город на механический завод и закажите себе весь набор инструментов для кузни.

- Дом, а не хата, построенный по заказу Лукьяна Андреевича, простоял больше, чем сто лет и еще простоит столько же. – сказала Марфа Савельевна. – В имении вместе с Кирьяном всеми делами заправляла Екатерина Лукьяновна, а позже, когда занемог Кирьян, с его сыном Степаном. Он обучался в Москве каким-то наукам, связанным с землей. Танечка и Лукьян выросли вместе, у них случилась большая любовь, обвенчались. Жена стала носить двойную фамилию Самарская-Ковалева. До конца своих дней они гуляли по саду, как дети, взявшись за руки.

- Нет-нет,- опять вмешалась в разговор Акулина Ивановна. – Мы не панского рода, хоть корень у нас один. Родилось у них два сыночка и дочка, по преданию они обосновались то ли в Москве, то ли в Ростове.

-Сейчас модно примазываться при малейшей возможности к титулованным предкам. Разберемся...

- ... А там, оказывается, их деды и прадеды в соломе спали и зубами чухались – перебила внука Ивана Васильевича Акулина Ивановна.

- Вот, вот – только и добавил он.

Бездетные Купцовы отписали все движимое и недвижимое своей племяннице Танечке так, что по теперешнему первым директором была наша Катенька.  Хозяева не вникали в дела, доверяли Екатерине. Так случилось, что в один год не стало ни Татьяны Дмитриевны, ни ее супруга, , затосковала Екатерина Лукьяновна, слегла, не перенесла смерти своей любимицы.

Большой двухэтажный дом построила Екатерина еще при жизни Дмитрия Филипповича, в котором  сейчас разместилась школа. Старый панский дом до сих пор стоит в глубине школьного двора. Кованный забор и двухстворчатые железные ворота с замершими в поцелуе силуэтами Тани и Луки сохранились до сих пор. Все молодожены фотографируются на их фоне. Говорят, что если ворота долго  останутся открытыми, из глаз Тани и Луки начинают капать слезы. Во время оккупации немцы намеревались отправить ворота в Германию, ночью мужики утащили их и спрятали на дне озера.

- Мария Ивановна, по глазам вижу, хочешь что-то добавить.

- Спасибо, Акулина Ивановна, вы угадали.

- Володя Семёнов, мой муж, подшучивал надо мной, с недоверием относился к рассказам моей бабушки Нины и мамы Веры. Они оказались правы. Во мне течет кровь Ковалевых, Самарских и Купцовых. Мой дед Сергей Львович Барышев, профессор Петербургского университета уголовного права, работал со знаменитым юристом Кони Анатолием Филипповичем. На почетном месте в нашем книжном шкафу его работы. И я, и моя мама и бабушка Нина, внучка Татьяны Дмитриевны и Лукьяна Даниловича, окончили педагогический университет, работали мы с мамой в средней школе, бабушка Нина – в университете. Мои дети пошли по стопам отца – военные

У четы Ковалевых-Самарских родилось трое деток: два сыночка Сережа и Митя (Морские офицеры, погибли в 1904 году во время войны с Японией) и дочка, моя прабабка, нарекли ее в честь кормилицы Татьяны Дмитриевны, Катенькой.

Бабушка Нина вышла замуж в 1915 году, через год родилась моя мама Вера, три года прошло и на свет божий появились двойняшки-сыночки.

Бабушка Нина интересовалась родом Ковалевых, и на это была у нее, как оказалось позже, серьезная причина. Кроме меня, никто не интересовался Ковалевыми, рассказы бабушки выслушивали и притворным интересом, она это чувствовала и в душе обижалась. Свой век бабушка Нина доживала со мной, она, как сына, любила моего мужа. Бабушкины два сыночка погибли во время Великой Отечественной войны – обидно, в первый день победы.

Бабушка Нина несколько раз рассказывала о своих предках, даже просила меня сделать пометки – память штука не надежная.Вот что япомню из её рассказов