Пожалуй, больше других радовался возвращению Василия его друг Николай по прозвищу «Чужак».

- В жизни самое главное научиться прощать – подвел итог Николай.

- Коля, неудобно спрашивать, скажи, какое у тебя было прозвище в детстве?

- Самое вкусное в те времена – «Затирка»

- Почему?

- Затирка – это суп, приготовленный из катушек муки. Макарон и вермишели тогда не было, варили лапшу домашнюю, рванцы, галушки и конечно, реденькую затирку, а дело было так...

Но это уже другая история...

                                                                  ЧАСТЬ 2

                                                                                            Когда подкрадется тоска,

  Колючей лопатой тронет боль,

                                                                                              Пусть прозвучит из далека,

                                                                                             Как эхо – давняя любовь...

Борис Новиков.

- Колька! Кушать хочешь? –крикнула через плетень соседка тетушка Дуня.

- Так, чуть-чуть. Похлебал бы затирки.

Коля Бобров, восьмилетний пацан, осиротел в течении одного месяца. В середине июня 1944 года возвратился с фронта искалеченный сосед Лопатин Степан. Он воевал вместе с Колиным отцом. Сила была у Степана неимоверная, он легко подносил и подавал заряжающему тяжелые снаряды. Колин отец – тракторист, он трактором ЧТЗ буксировал эту пушку. За всю войну солдаты расчета не получили ни одного, даже пустяшного ранения, и надо же! Случайно немецкая бомба угодила прямо в замаскированный в  укрытии расчет. Погибли все, даже орудие и трактор не подлежали ремонту. Степан Ильич в это время отлучился по нужде и был серьезно ранен. Он и привез это страшное известие. Матушка Настя чуть не тронулась умом, но работу не оставила. Второе лето она пятидесяти ведерной деревянной бочкой подвозила воду в тракторный отряд и заправляла чанки, расставленные по краям полей, где работали тракторы. Трактористы за каждым проходом доливали воду в радиаторы. Настя дорожила этой работой, которая была намного легче, чем работа в поле или на току, да, и транспорт всегда под рукой, не надо никого просить подвезти домой песка, глины или дров из лесу. Беда не приходит одна. Санько Безродный не давал ей прохода, отбивалась как могла, даже стыдила прилюдно.

- Сгниешь в тюрьме, - пригрозил он. Настя и представить не могла на что этот выродок способен. В темную бутылку из-под молока насыпала пшенички, в хате спрятать негде, сунула под крышу сарая, выше двери. Завтра она сварит Коле каши. Ей, иногда, удается покушать в тракторном отряде, привозит Коле кусочки хлеба и пшенной каши, завернутой в тряпочку.

Во двор зашел участковый с Саньком.

-Смотрите выше двери, в бутылке.

Настя просила участкового не сиротить Колю, пропадет ведь. Пригласили понятых, но никто из них, кроме Безродного не подписал протокола обыска.

Присудили Насте пять лет лишения свободы.

- Креста у вас в душе нету, - стыдила судью Лопатина баба Устья.- муж голову положил в бою, она с утра до ночи горбатилась, добывая хлеб насущный для фронта, а вы ее за это в тюрьму. У нее же пацан-малолеток...

- Люди добрые, не оставьте моего сыночка, не дайте помереть с голода под плетнем. –Затужила Настя, заголосили бабы, схватили Безродного за волосы, таскали по клубу, разорвали на нем одежду, оставили в чем мать родила  и если бы не участковый, выстреливший в потолок из пистолета, озлобленные женщины могли лишить его жизни. Настя вскрикнула и опустилась на пол.

- Сердце остановилось – сказала фельдшерица Манечка.

Похоронили Настю на въезде в кладбище с правой стороны. Председатель сельского совета взялся за оформление Коли в детский дом. Дело это оказалось не простое – сирот было много...

... В соседях у Коли с одной стороны жила многодетная семья комбайнера Ивана Ахтымовича Кривенко. На фронт его не призвали. У него травма правой руки, с другой стороны Лопатины, семья не малая. Хорошо, что вернулся с фронта Степан Ильич, хоть и контуженный, но все же мужик в доме. Вот  в этих семьях Коля, в основном, и питался. Женщины обстирывали, латали одежду, когда надо было идти в школу в складчину  справили ему штаны, рубашку белую, в полосочку, председатель колхоза подарил ему картуз-кепку.

В августе разыгралась сухая гроза. В округе лил дождь, в селе и не капнуло. От грозы был такой треск, что разбудил жителей села. От удара молнии загорелся дом Санька Безродного, никто не прибежал на пожарище. У пожарников колхоза бочка оказалась без воды, тушить дом они подъехали, когда уже все сгорело.

- Бог ны тыля, баче виттеля – говорили женщины. (Бог все видит.)

Среди учеников была  распространена игра на деньги – на цок. В стопку монет с 5-10 шагов надо попасть тяжелым медным пятаком царской чеканки. Попавший в стопку – выигрывает, что бывает редко, устанавливают  очередность и ударом пятака нужно перевернуть монетку. Коля в этой игре был виртуоз.

Моя мать дала мне рубль, отнести отдать долг соседям. Я проиграл Боброву, дама мать, взяв меня за ухо зажала в угол и добивалась где деньги. Молчал. Выручила моя бабушка Уля.

- Пусти его, Затирке проиграл, даже директор школы не ругает Кольку за игру на деньги.

- Ладно, сироте можно, - и отпустила меня.

Наконец, к октябрьским праздникам, определились с детским домом. В доме Николая, за определенную плату, поселился участковый. Он просил продать дом, но Лопатины запротестовали – вырастет парень, отслужит в армии, вернется домой, где же  ему жить? Дом и сараи добротные, отец поставил перед самой войной. Полную сумку вкусненького наложили соседи – и конфеты-подушечки, и пирожки, и пампушки.