...А что Галина? Ночевать мужа не дождалась и утром позвонила дочери Татьяне.

- Отец у тебя?

- Нет. Не ночевал? Посмотри в гараже, если нет «Москвича», значит ему надоели твои подвиги...

- Тебе не стыдно говорить такое матери?

- Мне стыдно людям в глаза смотреть – и положила трубку.

- Куда он денется – вслух подумала Галина, в душе все же поселилась тревога – к вечеру не объявится, сообщу участковому.

На работу ей позвонила дочь и сказала об отце.

- Где и с кем он?

- Не скажу, с ним все в порядке, живет он со своей подружкой.

Галина попыталась работать, не получилось, сделала несколько ошибок при записи в бухгалтерские книги, сложила документы в сейф и решила уйти домой отлежаться. «Ты бросячка, ты бросячка» - вертелось у нее самое позорное. Обидное слово в хуторе. В контору зашел председатель, теперь уже половины совхоза «Восход», Самсонов Иван Семенович.  Избрали его единогласно, кто же мог подумать, что этот заслуженный агроном, радеющий за совхозную землю, станет таким бессовестным хапугой, доведет два лучших в совхозе отделения, что называется, до ручки – продали скот и свиней, растянули деньги по карманам, даже Галине предлагали, на остатки купили горючее для проведения посевной. Работы не окончены, говорят, зав. нефтескладом Гришка Лисицын продал солярку в казачье село Копани.

- Все. Солярки ни килограмма – посетовал председатель, - и ни копейки в кассе.

- Зато на «Мерседессе» катаешься, да, особняк себе и дом зятю отстроил. Загремишь ты, Иван Семенович, лес валить в Сибирь. Не  изберут  тебя осенью и твоих дружков поганой метлой выметут. Село гудит, как растревоженный улей.

- Нет доказательств, все шито-крыто. Кругом такое же творится, а чем мы хуже?

- Бог тебе судья, жаль, людей обижаешь. Нездоровится мне, пойду прилягу. Подумай, Ваня, о том что я тебе уже не раз говорила.

Дома улеглась на диван, закрыла глаза, стараясь уснуть и успокоиться. Ей страшно было согласиться с мыслью, что она бросячка. Вместе прожили более двадцати лет, воспитали две дочери. Была семья. Больше всего любили, когда во главе с бабой Кулей собирались за праздничным столом, радовались друг другу, дети пили компот, взрослые выпьют по рюмочке настойки  и поют старинные украинские песни. Верховодит бабушка Куля – Акулина Ивановна, у нее красивый голос, помогает ей Василий, песню подхватывают даже дети. Таня, прабабкина радость, подходит  к ней и голосит звонким детским голоском у самого уха.

Почти каждое воскресенье, сначала, когда еще не было мотоцикла и «Москвича», Василий закладывал коня в свой четырехколесный тарантас и всей семьей ехали или в лес, или в село к родителям Галины. Переезжая реку, девчонки визжали, тогда отец предложил им закрывать глаза.

- Ну, как? – спрашивал он у дочерей.

- Совсем не страшно!

Дети выросли, Татьяна скоро подбросит внука, за Марией тоже дело не станет, красивая, вылитая мать. Жить бы, да, радоваться. Все рухнуло. Ничего такого больше не  будет. Осталась одна. Дети точно на стороне отца, родня Василия и здороваться перестанет, ни то что разговаривать. Обиды и злости на мужа не было, понимала, сама виновата. Грех ее, а покаяться можно, разве что Акулине Ивановне.

В рабочей суете боль чуть-чуть притихла. Прошло  лето, кое-как завершили уборку урожая, зерно продали за  бесценок, частично заплатили долги, остальное прилипло к рукам, мизер выдали на земельные паи. Село бурлило, впереди  - отчетно-выборное собрание. Самсонов чувствовал, что сладкая жизнь кончается, да еще чего доброго, отвечать придется. Решил задобрить пайщиков – заложил москвичам будущий урожай, выдал зарплату, премировал передовиков, не обидел и себя, и своих помощников.

- Самсонов, что ты творишь? Можно с уверенностью сказать – хозяйства больше нет – возмущалась Галина.

- Не твоего ума дело.

- Ну, ну!

Пайщики дружно пришли на собрание, поверили посулам Самсонова, что у них теперь есть богатый спонсор, прихлебатели председателя, получив на магарыч, шныряли меж собравшихся, уверяя их, что голосовать надо за Самсонова, начал мол, дело, ему и продолжать. Доклад был короткий.

- Нечего трепаться, дел по горло – завершил он и предложил проголосовать за него и названных им кандидатур в члены правления.

- Одну минуту. Можно слово молвить? – отозвалась Галина, сидевшая в середине зала. В президиуме заволновались, все шло как договаривались и вот тебе на! Злая на язык Галина все может испортить.

- Проголосуем и тогда дадим высказаться всем желающим сделать замечания по ведению собрания – заволновался Самсонов, голос его стал хрипловат, на лбу выступила испарина.

- Товарищи  пайщики! У меня очень важное сообщение, прошу разрешить – зал одобрительно загудел.

- Прошу названные Самсоновым кандидатуры снять с голосования. Все, что обещал вам председатель, мягко говоря, липа. Чтобы выдать вам зарплату, он заложил будущий урожай. Половина кредита разошлась по карманам. Прошу меня избрать председателем, если не хотите в новом году  пойти с сумой по дворам. Кто «за» - прошу голосовать.

Какой из Галины руководитель знали все. Подменяя управляющего, рвачам и лодырям приходилось не сладко. Проголосовали большинством, даже самсоновские прихлебатели подняли руки.

- Это незаконно! – выкрикнул Самсонов.

- Законно, законно!  Иван Васильевич, - обратилась она к бывшему председателю цехкома профсоюза – давай действуй, как в старые добрые времена.

Тот поднялся на сцену, избрали президиум, утвердили повестку дня, еще раз проголосовали за Галину и предоставили ей слово.

- Самсонов останься и своих друзей попридержи. Люди решат, как с вами поступить. Я думаю, что в прокуратуру заявлять не станем, мало ли что бывает в семье, но присвоенное надо вернуть в хозяйство: построенные особняки, престижные автомашины, землю, что у  твоего зятя, Иван Семенович, вместе с техникой, ну и другое, здесь – она показала общую тетрадь – все учтено. Всего этого нам хватит чтобы подготовиться и провести посевную. С кредиторами я вопрос улажу.

Припертые к стенке – согласились. Пайщикам понравилась напористость нового хозяина.

_ Пояса затягивать не будем. Наши деды и родители не такое переживали, но потрудиться придется и дома и в хозяйстве особенно. Расширяйте домашнее хозяйство, зерна будет достаточно. Зарплату деньгами не гарантирую, будем оплачивать труд натурой. Надо запустить нашу вальцовочную мельницу и нашего прапрадеда маслобойню. Будем перерабатывать выращенное и продавать. Нам нужен пробивной реализатор, чтобы он работал и на хозяйство и помогал частникам реализовать выращенное. Думаю, на эту должность подойдет Анатолий Иванович Цветков.

- Любит выпить – выкрикнул кто-то из зала.

- Бывает и водку не пьет и дела не делает – отозвался председатель профкома – кандидатура подходящая.

Не прошло и месяца, как в хозяйство пожаловал следователь районной прокуратуры.

- Проведенное вами собрание незаконно, кроме того вы покрываете расхитителей и мошенников.

- Никого я не покрываю, собрание проведено согласно Устава, а что делать со своими пайщиками, нам решать. Они вернули все до копейки.

Раздался телефонный звонок, притом кстати.

- Здравствуйте, все в порядке, Самсонов приступил к работе, полевые работы заканчиваем. Вот и товарищи из прокуратуры интересуются нашими делами – и следователю – Вас губернатор.

Следователь поздоровался, послушал и ответил

- Хорошо, я понял, до свидания. – взял руку Галины, поцеловал и сказал:

- Предупреждать надо.

Больше правоохранительные органы ее не тревожили и совсем не по причине родства с губернатором. Тезка ее мужа Василий Иванович Соколов (его троюродный брат) работал юристом в районной администрации, помогал ей по правовым вопросам. Без него, говорили в районе, в хозяйстве Галины и комары не кусаются. К губернатору Ивану Васильевичу Ковалеву (рассказ о нем впереди) обратилась всего один раз, вынуждено. Анатолий Иванович Цветков договаривался с одной организацией, которая за умеренную плату, организует вывоз подсолнечника на элеватор, оказалось, что принимал он только через посредников, потери в цене были убийственными и Галина обратилась к директору элеватором, тот ее выслушал и сказал:

- Это бизнес. Руководство – он указал пальцем вверх – не только не возражает, а наоборот, приветствует. Посредники платят налоги, так необходимые бюджету.

- Можно я позвоню хозяину, посоветуюсь? – директор подвинул ей телефон.

- Раечка, скажи хозяину сестра звонит. Здравствуйте! Подсолнечник элеватор принимает только через посредников. Поняла – и директору – хозяин будет думать, может угостите даму чайком или чем-нибудь покрепче.

Пока пили кофе, от коньяка Галина отказалась, и она развлекала директора анекдотами, с шумом открылись двери люди в масках вмиг заковали директора в наручники. Телефонный звонок.

- Из приемной губернатора, вас, - дрогнувшим голосом сказал омоновец, подавая трубку Галине.

- Зря так с директором, и я оказалась в дурацком положении – вернула трубку – Иван Васильевич просит вас.

С директора сняли наручники, посредников увез воронок, через несколько дней на хутор явились братки, Галина успела вскочить в квартиру, уложила из охотничьего ружья, вышибшего двери, бандита, выскочила на улицу, жаканом остановила другого, который спешил на выручку, третий -  кинулся на утек  - вогнала заряд дроби в мягкое место. Тому повезло, остался живой.

- «Ниву» конфискую, будет на чем Самсонову кататься по полям.

Больше Галина не обращалась  к Ивану Васильевичу. ОН, не часто, но заезжал в свое родное село, встречался на хуторе только со своей бабушкой – Акулиной Ивановной