Данила Лукич в первую брачную ночь бил свою жену смертным боем и убил бы, если б ее отец не помешал. Силой, темной ночью, увел зятя и дочку на фельдшерский пункт. Докторша попросила родителей выйти, заставила Оксану раздеться, уложила на кушетку и попросила Данилу  подойти.

  - Ее, шестилетнюю девочку,  родители принесли сюда с рваной раной. Вот смотри от пупочка и вниз идет шрам. Бедная девочка, как она плакала и я  с родителями, когда штопала рану. А ты ее вожжами, попортил такую красоту. Поднимайся, Оксаночка.

Данило упал на колени, обнял ее за ноги, плакал и просил прощения. С тех пор, по его завету, никто из мужиков его рода не должен поднимать руку на жену, а если уж заслужит, легонечко стукнуть ремнем и хорошенько подумать, может женщина и не виновата...

- Думка у меня есть, собрать всю кровную родню и рассказать о наших корнях, про прадеда Лукьяна Андреевича, его дочку Катерину, что поселила нас на этом хуторе Языке. – сказала Акулина ивановна

  Замолчала. Думала о чем-то своем, чмокала губами. Раиса побаивалась и бабку, и нарушить ход ее мыслей. Разное про нее говорили: что она ведьма и по ночам доит и портит чужих коров, и что это вранье, наговоры, наоборот, она лечит травяными настоями, может наговорить воду, брызгнуть на ребеночка  тот тут же успокоится, поправляла вывихи рук, ног. В колхозе Акулина работала кузнецом, да таким мастером (унаследовала от предка деда Лукьяна), что даже со всей округи приезжали к ней со своими бедами, могла из проволоки шестимиллиметровой розу выковать.

- Ну, что, внученька, ложимся спать, утром все прояснится.

- Бросит он меня, - Раиса заплакала.

- Нет, не бросит, твой грех на себя брать не станет. Засмеют мужики – девку порченную взял. Ты против него сама невинность. Красавицы девки так и липли к нему, а он ушами не хлопал.

На второй день свадьбы стали собираться гости, Саша приглашал их за стол полечить голову. Первыми забеспокоились отсутствием Раисы дружок жениха и дружка невесты.

- Вы на то и приставлены, чтобы охранять молодых – отшутился Саша.

- Ты куда девал нашу дочь? – допытывались родители пропавшей.

- Была ваша дочь, стала моя жена – куда хочу, туда и деваю.

После третьей рюмки, мало кто интересовался отсутствием невесты. Гармонист разрывал двухрядку, гости пили, закусывали, пели песни, плясали до упаду