ЧАСТЬ 9.
ЛЮБОВЬ ЖЕСТОКАЯ СТРАНА.
(ЛАРИСА)



Лариса, ученица пятого класса, влюбилась в старшеклассника Колю Великанова, не стеснялась и не скрывала этого. Ничего здесь не было удивительного – добрая половина девчонок школы симпатизировала ему. Стройный, красивый парень, один недостаток – любил прихваснуть, прилично одетый в брюки с наглаженными стрелками, белую рубашку и пиджачок с блестящими пуговицами. Ни у кого в школе, даже у учителей, не было такого костюма, притом был он у него ни один. Дома он переодевался в другую одежду, но тоже добротную, такая бы любому парню пошла: бы только в праздники, а он в ней с пацанами участвовал во всех баталиях. И это после войны! Видимо потому что, отец его работал в колхозе пчеловодом, имел и свли пчелосемьи, которые, по его словам, более работоспорсобнее, чем колхозные. Поговаривают в селе, что он, отец Николая, во время отступления немцев ограбил ночью разбомбленные штабные автомашины, снял с убитых золотые кольца с пальцев и золотые цепочки с нательными крестиками.
В школе все ученики одевались одинаково, в основном в одежду сшитую из трофейных плащпалаток, одеял и другого, что досталось семьям после оккупации. До первого снега все кроме Великанова ходили босиком и каждый день дежурный ученик на входе в класс проверял чистоту ног и рук. Зимой у всех была разная обувка. Володя Величко? Например, был обут в разные галоши – одна склееная для валенок, другая для больших ботинок с устилками из соломы. Большинство детей носили сапоги из сыромятной кожи – намокнут – превращались в чулки, высохнут, сбежатся, не наденешь на ногу.
Все дети Марины Ахтенко одеты и обуты более-менее приличнее, чем другие. Обувь пошита с кожи хорошей выделки. Дедушка Трофим научил Марину выделывать овчины, шкуры рогатого скота, дубить их и они были сродни заводской выделки. Домашняя выделка в те времена строго пресекалась, можно было нажить крупные неприятности. Из выделанных овечьих шкур (смухи) мой дед Смирнов Самоил Максимович для семьи Марины шил полушубки, а их кожи сапожник Краснянский Иван тачал добротную обувь. Он имел свое хозяйство и тоже пользовался услугами марины. Марина из кожи вон лезла, что бы ее дети были одеты не хуже других, боялась людских злых языков.
Лучше других одевалась Лариса, красовалась, старалась подчеркнуть свою, только начавшую полнеть грудь.
- Лариса, у тебя грудь красивше, чем у твоих одноклассниц. Можно потрогать? – попросил Коля Великанов. Лариса молча расстегнула пуговицы кофточки и Великанов запустил руку в пазуху, улыбающейся девчонке.
- Твердая и величиной с грушу баргамота.
- Она еще подрастет . –застегивая кофточку сказала Лариса.
Все это видел не только учитель Иван Петрович но и одноклассник Ларисы
Колька Сыч, который чуть позже подошел к ней и попросил
- Можно и я потрогаю твою сиську? – Лариса со всего маху влепила ему затрещину, брызнула кровь из носу, залила цветастую рубашоночку.
- Дура! Великанову можно, а мне, однокласснику, нельзя.
- То ж Великанову.
Несколько дней в школе только и было разговоров об этом. Сыч разболтал, добавил, что Лариса сняла кофточку и показывала грудь Кольке Великанову, за что тот избил Сыча, подкараулив его по дороге со школы домой, а мать пострадавшего Сыча, тетка Явдоха, потрепала за шевелюру Великанова. Марину пригласили в школу.
Дома Марина объяснила Ларисе, что это неприлично, надо вести себя скромнее и что Великанов ей не пара.
- Мама, ну что здесь такого, ну, подержал меня за грудь Коля, е6му понравилось и мне приятно. Значит за руки брать можно, а за грудь нельзя? Не понимаю,- рассуждала Лариса.
- Лариса, Лариса! – только и сказала в слух Марина и подумала - вся в Андрея. Вскоре начались летние каникулы и все забылось.
Прошло четыре года. Лариса вытянулась в красивую статную барышню с шикарной грудью, которую она постоянно подчеркивала одеждой. Ни с кем из парней не дружила, не считая Сашу Коренева, не было и душевных подруг. Ребята побаивались ее, посмотрит прямо в глаза – мурашки по коже, потому, наверное, и прилепили ей кличку «стерва», с которой она и прожила до конца своих дней. Сашу Коренева считала скорее братом, подругой, чем кавалером и при этом не раз его подставляла.
В четвертом классе учительница попросила Ларису:
- Читайте ваше домашнее задание по арифметике.
Лариса открыла учебник и тетрадь, домашнее задание она, конечно же, не выполнила.
- Нам было задано решить примеры на умножение двухзначных чисел.
- Хорошо. Читайте первый пример.
- Сорок пять умножить на двадцать пять будет – Лариса чуть запнулась, но только на секунду и отчетливо назвала ответ в растяжку – одна тысяча сто двадцать пять.
В конце урока Анна Ивановна попросила:
- Саша Коренев, собирайте тетради для проверки.
Лариса сунула свою тетрадь в сумку, а сидевшие рядом ученики видели ее проделки, но промолчали.
На второй день Анна Ивановна спросила у Ларисы, где ее тетрадь.
- Я сдавала. Саша Коренев и девочки видели. – те опустили головы и молчали.
- Извини, если не найдется, дам тебе новую.
Тетради были большим дефицитом, особенно в клеточку и все за столом понимали, что платить за новую тетрадь будет учитель. Саша видел, как дома за сараем Лариса сожгла почти чистую тетрадь, ему было стыдно за Ларису, душа болела, будто он сделал эту пакость, но перемолчал. Потом это стало его пороком, он ни в чем, никогда не упрекал Ларису, не останавливал ее, все таил в себе, потому и случилось то, что и должно случится в его жизни.
Успешно сдав экзамены, Лариса начала работать в колхозе, сначала подменной дояркой, со временем набрала себе группу молодых коров. Саша Коренев и его закадычный друг Петро Кузнецов отработали сезон штурвальными на прицепных комбайнах РСМ, Осень и зиму проучились в Верхне-Макеевской МТС на курсах трактористов и с весны работали в паре на видавших виды ДТ-54.
Этим летом приехал на каникулы студент пединститута Николай Великанов. Как всегда безукоризненно одетый в шикарные брюки, рубашку безрукавку, модняцкие босоножки, в те времена редко кто их видел, за версту от него несло дорогим одеколоном. В клубе он встретился с Ларисой, та даже вскрикнула на весь зал, а после кинофильма увел Ларису в левады. На второй день Великанов рассказывал парням о своих успехах во всех подробностях, поглядывая на Сашу Коренева, стоявшего в сторонке. Петро не выдержал.
- Может хватит?
- А что здесь такого? Я тайну из этого делать не собираюсь. Она сама меня приволокла под яблоню. Стерва она и есть стерва.
Со всего маха своим пудовым кулаком Петро ударил Великанова по лицу, тот устоял на ногах, но выплюнул два передних зуба. Драке помешали Саша и пацаны, а через несколько дней Великанов показывал пацанам вставленные два золотых зуба.
Слухи о Ларисе поползли по хуторам и дошли до Марины.
- Лариса, что ты творишь, разве так можно вести себя молодой девушке?
- Не переживай. Я не ты, в пылыне не принесу. Саша, айда в клуб – и они ушли смотреть новый кинофильм.
- Главное, Саша, не подзалететь, а слухи – посудачат и замолчат, - говорила Лариса Саше по дороге в клуб. Как всегда он перемолчал, что творилось у него в душе, знал только он. Любовь к Ларисе – его беда, беда всей его жизни.
Марина ушла в сад и дала волю слезам. Здесь и застала ее Василиса Коренева, узнав в чем дело высказалась:
- Вся в своего отца Андрея, а грубиянка, как дед Солоха. Ганнушкины не дети, а золото, а это выродок какой-то. Саню жалко. Он как теленок за маткой, ходит следом за ней, глаз не сводит. Не дай бог сладят – беда будет кума, чувствует мое сердце. – и заплакали обе.
Первое время Лариса, особенно летом, работала дояркой с огоньком, к осени охладела стала увиливать от своих прямых обязанностей – то коров почистит кое-как, то молоко принесет грязное, лень вымя корове подмыть теплой водой. К коровам относилась грубо, те чувствовали, боялись Ларисы. Еще бы! Она часто била их палкой и стульчиком.
- Лариса, что ты делаешь, они ведь живые, все понимают, тебя же кормят, а ты их стульчиком – говорила ей самая пожилая и уважаемая на ферме доярка баба Варя – Ковалева Варвара Стефановна.
- Вам пора внуков нянчить, а не нас молодых учить, как обращаться со скотиной.
Сегодня Лариса дежурила по коровнику. Пришла на работу пораньше, подоила, покормила коров, попросила скотника Сыча подменить ее на часок и напрямик через огороды ушла домой перекусить. Марина поставила на стол алюминиевую чашку вкусно пахнущего супа, кусочек мяса и кружку компота, когда та, справилась с завтраком, подала ей сверточек.
- На обед, видимо не придешь, погода скверная, дождь будет.
Лариса взяла 2тормозок» и молча вышла из хаты. Марина уже привыкла к этому. Другие дети, прежде чем выйти из-за стола, скажут «спасибо, все было очень вкусно», а казачок Пашка, покойный, и перекрестится, поклонится марине – так приучила его покойная мать казачка, Анна Богатырева. Соберут посуду, протрут стол, девчонки тут же помоют и перетрут сухим полотенцем каждую миску и ложки, уложат в шкафчик. Лариса всегда увиливала от этого, Марина ее не упрекала ( а зря!) остальные дети не обращали на это внимания, не отвечали на ее грубости – так приказал Ваня. Правду говорит Василиса, что она вся в Солохину породу. Максим Горячев, по уличному Солоха, ровесник Марины работал в колхозе «куда пошлют», от работы увиливал, поэтому с ним в паре никто не хотел работать. Жена его Любаша и дня не работала в колхозе, нарожала ему пятерых детей, в доме, во дворе полный раскардаш, огород зарос бурьяном, дети грязные полуголодные, полураздетые, старшие с горем пополам закончили по четыре класса хуторской школы, работают в колхозе доярками и скотниками. Не переборола Андреева кровь, унаследовала Лариса пороки Солохиных, и не вытравить их уже никогда.
Противный сырой ветер выдувал все тепло из под одежды и Лариса облегченно вздохнула, вскочив в помещение, прошлась по проходу коровника, нашла все в порядке. Коровы большинство лежали, жуя жвачку и Лариса направилась в боковой тамбур – дежурка скотников. Сыч сидел на топчане и читал районную газету, другие не признавал. Лариса села рядом, Сыч отложил газету.
- Замерзла?
- Угу.
- Давай погрею – он обнял Ларису и запустил руку за пазуху. Лариса его так толкнула, что он улетел в противоположный угол дежурки.
-Ты что, сдурела? Чего кобелишься, не девчонка ведь, - и пошел на Ларису, та схватила вилы, стоявшие в углу.
- Двинешься запорю! – по глазам Ларисы он понял, она не шутит.
- Все. Не буду больше приставать.
- Та уж постарайся – и они опять уселись рядом на топчан.
- Лариса выходи за меня замуж, ты мне очень нравишься, да и я не урод, не лодырь.
- Нет.
- А за Великанова пошла бы?
- Нет.
- Почему? – удивился Сыч.
- А он как новый костюмчик, годиться только на праздник..
- Тебе нравится Саня Коренев в промасленном комбинезончике. Замучаешься стирать.
- Великанов для души, а Саня для жизни. Я обещала ему и буду ждать.
- Ну и стерва ж ты, Лариса.
- Какая есть.
Сашу Коренева в Советскую Армию призвали служить в один день с другом петром Кузнецовым, в Батайске на сборном пункте они упросили старшину «покупателя» (так называли призывники представителя воинской части, приезжающего в Батайск за новобранцами) не разлучать их.
Вместе друзья проходили курс молодого бойца, вместе учились в сержанской школе по ремонту тяжелой техники –Петро на отделении по ремонту двигателей, а Саша – ходовой части, вместе работали в мастерской, но в разных цехах и теперь у каждого под началом было 11 солдат-слесарей, которых они учили ремонтному делу, одновременно им присвоили воинские звания старший сержант, а когда их начальники цехов попали в автоаварию, больше чем на полгода подменили их и справились с успехом. Командир части полковник Цветков предложил им остаться на сверхсрочную службу, обещал со временем присвоить воинское звание младший лейтенант.
- Нет, Саша, поедем домой. Не хочу быть микромайором, да и ты сохнешь по Ларисе. – На том и порешили.
К октябрьским праздникам друзья были дома. Петро и не помышлял связывать себя семейными узами, Саша на первый же день сделал Ларисе предложение и та согласилась. Марина была рада за дочь, кума Василиса, забилась в дальний угол сада, горько плакала. Материнским сердцем она чувствовала что, из этого союза ничего путнего не получится. Так оно и получилось.
Свадьбу сыграли скромную. Лариса не согласилась идти в невестки к Василисе, она почувствовала отношение к ней свекрови, да и Василиса и Марина понимали, что так ладу в семье не будет. Решили, что молодые будут жить в селе в хате Андрея Самохина. Благодаря квартирантам-учителям жилье отлично сохранилось и было не хуже других в деревне. Родители снабдили их всем необходимым для жизни, выделили корову 9себе оставили одну на два двора), три десятка кур, три гуски и крикливым гусаком на расплод и в придачу шарика с цепком.
Через год Лариса родила дочку Татьяну, а потом двойню Сашу и Сережу. Пройдет время и дочка Веры и друга Петра Люба Кузнецова станет женой Сергея, а последыш Кореневых Олечка полюбит Володю Кузнецова. Петро и Саша станут двойными сватами (беда будет, говорили старые люди, так оно и получилось). С появлением внуков свекровь изменила свое отношение к невестке, но не надолго.
У колхозного пчеловода Великанова умерла жена и его сын Николай Николаевич с семьей переехал в село с далекой Сибири. Жена его, симпатичная, чернявая учительница математики поступила на работу в школу, а Николаю Николаевичу пока не было вакансии и он стал сельским библиотекарем. Это его устраивало, ибо когда его все же пригласили работать учителем он нашел причину и отказался. С Ларисой они столкнулись в магазине.
- Я приду? – спросил Николай Николаевич.
-Вечером, Саша сегодня в ночную смену.- спокойно ответила Лариса, как будто речь шла об чем-то обыденном и давно решенном.
Левадами через огород Великанов с опаской подошел ко двору, отозвалась, звякнув цепью, собака. Лариса цыкныла на нее и вышла в сад.
Так начались их встречи. Вспыхнула давняя Ларисина любовь с новой бабьей силой. Николай Николаевич умело ей подыгрывал, он не любил Ларису, ему нравилось, что у него такая красивая, статная, падкая до мужской ласки любовница. Любит его и это тешило его мужское самолюбие. В деревне нет ничего тайного – что увидят, что узнают, что додумают. Остановить такую молву невозможно и плывет она из хаты в хату, от одного дойного гурта к другому, из магазина в школу. Жена Великанова попыталась поговорить с мужем, но тот убедил ее, что это всплывают его парубоцкие грешки, у Ларисы четверо детей, нет, нет это невозможно, да любит он только ее, свою ненаглядную Аннушку (это была чистая правда). Поверила ли ему жена, дело ее, а вот свекруха Ларисы Василиса не поверила, поговорила с Мариной, погоревали на пару. Марина все же решила побеседовать с дочерью. Василисе, как свекрови неудобно, и спросила у ларисы на прямую, как есть:
- Все верно – ответила та матери – Люблю я егог.
_ Лариса у тебя семья, разве так можно?
- Ты всю жизнь любила Андрея Самохина, а жила с Сергеем Ахтенко.
- Я своему мужу не изменяла, даже когда Андрей с детьми жил с нами.
- Ото ж он бегал от одной бабы к другой.
- Лариса, как же ты собираешься жить дальше? С Сашей разойдетесь, у Великанова своя семья, ему твои дети не нужны.
- Я не собираюсь жить с Николаем – ответила Лариса. 0 тем паче разводиться с Сашей. Что будет то и будет. Давай не будем об этом больше говорить. – Повернулась, не прощаясь ушла со двора и больше, до самых похорон Марины, не приходила на хутор.
- Поговорили? – спросила Василиса. Марина заплакала, слезы ручьями полились из ее глаз. Марина не могла вынести позора, свалившегося на ее плечи. И от кого? От Ларисы, которой отдала большую часть своей души. В груди все сжалось, дышать стало трудно. Василиса уложила ее в постель. Вечером пришла докторша Тонечка, послушала работу сердца.
- Тетя Марина, вам волноваться вредно.- и обратилась к Василисе. – По этому рецепту купите лекарства.
Людская молва гулявшая по селу щадила только Саню, обходила его стороной и только однажды подвыпивший Сыч, в отместку за старые обиды на Ларису, ляпнул:
- Собираешься в ночную смену, а Великанов навострил лыжи к Ларисе. – но взглянул на Петра – а что и пошутить нельзя.
- Вот я сейчас пошучу с твоими зубами – петро шагнул к Сычу и того как ветром сдуло – придурок, какой с него спрос одним словом алкаш.
У Саши засосало под ложечкой и всю ночную смену не мог отделаться от мысли, а может и правда, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Саня анализируя поведение Ларисы, ее отношение к нему, к детям и ничего не мог припомнить за что можно было зацепиться. Она ласково относилась к нему и детям, дома выполняла, как всегда свои женские дела, не всегда аккуратно, но такой она человек, уже не переделаешь. Саша не мог спокойно смотреть на вещи не на своем месте, на грязь во дворе. Проходя по дому он машинально ставил стулья на свои места, поправлял занавески, накидки на креслах. Дети уже привыкли к этому.
- Сейчас батя со смены придет, давайте в комнатах прибираться – говорила старшая дочь Ларисы.
После беспокойной ночной смены, Саша возвратился домой – все было как всегда. Лариса уже ждала его, нагрела воды, помогла раздеться, помыться, лепетала фермерские сплетни, подала чистое, пахнущее горячим утюгом белье, накормила и не отошло от стола пока он завтракал.
- Что за синяки на руке?
- Бидоны с молоком сгружали у сливпункта, зацепилась о борт автомашины. – безразлично ответила Лариса.
Постепенно Саша успокоился, дурные мысли ушли, жизнь вошла в свою колею. А однажды, случайно, он услышал разговор женщин в продуктовом магазине, дверь которого была приоткрыта.
- Великанов не может спокойно пройти мимо каждой бабы, обязательно щипанет. Пальцы как железные, во какой синяк поставил. Мало ему Лариски, кобель вонючий. – Говорила Светлана Коршунова. Саня не стал заходить в магазин и с тяжелым грузом в душе ушел домой. С этого дня обида и боль не покидали его. Саня и раньше видел синяки на теле Ларисы, не спрашивал, мало ли где можно зацепиться, толкнуться, тем паче что доярок возят на дойку в степь на грузовой автомашине, дорога плохая, бросает на ухабах. Лариса последнее время не скрывала их, видела что Саше не приятно, втихаря улыбаясь.
Марина приходила в село по делам в сельский совет, заглянула домой к Ларисе. Возле двора стоял тяжелый мотоцикл, видимо петро к Саше заглянул, подумала марина. Собака, увидев Марину поприветствовала ее вилянием хвоста, не подала голоса. И Марина тихонько вошла в дом. На диване сидел Николай Николаевич и Лариса зачесывала ему волосы.
= О боже, - вырвалось у марины.
- Иди , Коля, нам с мамой поговорить надо – и Николай Николаевич выскользнул из хаты.
- Лариса, да, что же это такое? Среди бела дня. Людей бы постыдились.
- Я люблю его.
- Да, что же это за любовь такая жестокая, боже ты мой, знать бы этот позор на мою голову, я бы и на порог не пустила твоего отца с тобой на руках.
- Кто мой отец? Ты можешь наконец раскрыть эту тайну, я должна знать. – вряд ли ее интересовал кто ее отец, Лариса намерилась переключить разговор на что-нибудь другое. Марине стало плохо. Она села на диван.
- Твой отец... отец... А.... А.... = и свалилась боком на диван, и когда пришла докторша Тонечка, она уже начала холодеть.
Вот ушла из жизни замечательная женщина, можно сказать, мать-героиня, воспитавшая тринадцать чужих детей, а самая первая, сама любимая и болючая свела ее в могилу.
Похоронили Марину между могилами Андрея Самохина и Сергея Ахненко. Осенью приехал Ваня, Иван Андреевич, со своей семьей, с Верочкой, посадили около лип акацию, которая быстро разрослась, своими корнями соединила воедино Сергея, Марину, Андрея, Ганнушку, живительным соком земля наполнила ее ветви. Зазеленела в конце мая, оделась в белый цвет, пчелы собрали нектар, отнесли его в улей, переработали в мед, дарящий людям здоровье, радость и любовь