ЧАСТЬ 8.
... ЛЮБОВАТЬСЯ МОЕЙ ВЕРОЧКОЙ.

Три года отработал Иван Андреевич Самохин учетчиком тракторного отряда и теперь уже к нему на стажировку присылали молодых ребят и девчат и он щедро делился своими знаниями. Верочка, внучка Андрея Михайловича Яненко (дочь Самюила Андреевича) была последней ученицей, которую Ваня обучил премудростям учетного дела...
К шестнадцати годам Верочка расцвела, превратилась в пригожую дивченку, симпатичная, щечки как намалеванные, карие глаза, обворожительная улыбка. Зотовские парни сходили по ней с ума и близко не подпускали к ней чужаков. По очереди провожали ее домой, но даже самые отъявленные сердцееды боялись прикоснуться к такой красоте.
-У тебя, Андреевич, дочка как намалеванная, красавица, смотришь на нее и на душе радостно. – говорил, заехавший на хутор директор Верхнемакеевской МТС Свердлин Георгий Иосифович. – Дело у меня такое к вам. Учетчик требуется в тракторный отряд. Постажируешься у Ивана Андреевича Самохина, знаешь такого? Парень он самостоятельный, красавец. Пара с вас будет – залюбуешься, если сладите.
Как в воду глядел директор МТС.:
Поднявшись пораньше Вера потопала к тракторному отряду. Путь знакомый и не далеко, всего-то чуть больше трех километров. Ваня закончил свои дела на пересмене, сидел в вагончике за столом «обложившись бумагами. Он не любил работу оставлять на потом, сразу оформлял необходимые документы, складывал их в школьный, видевший виды портфель и свободен целый день. Вечером при свете десятилинейной настольной лампы, заканчивал свой рабочий день. Иван Андреевич досконально изучил свою работу, она ему нравилась и когда заканчивался сезон, зимой он скучал по полям.
Вера тихонько поздоровалась и продолжала стоять у двери вагончика. Ваню она видела раза два в слободе, застеснялась.
- Проходи, Верочка. Свердлин говорил, какая ты красивая. Ты не красивая, ты прекрасная, - сказал он, чем вогнал девушку в краску. Ваня сам удивился своему красноречию и смелости, а она продолжала стоять у порога, как вкопанная. Ваня подошел к Вере, взял ее за руку, усадил около стола и не выпуская рук, объяснял ей премудрости учетного дела.
- Может будешь записывать?
- Нет, я запомню, - ей не хотелось освобождать свои руки из теплых Ваниных ладоней, даже когда надо было заполнять образцы нарядов на работу, листы учета горючего, сделать расчет расход горючего на 1 гектар мягкой пахоты, начислить зарплату трактористам за выполненную работу.
Осмелев Ваня спросил:
- Вера, можно я в субботу приду к вам на вечерницы?
- Приходи, потанцуем, - согласилась Вера. – У Паши Еготинцева подружка хуторская. С Миткой Джигер они почти каждую субботу приходят, если не в смене.
В субботу, покончив с делами, Иван Андреевич заспешил в хутор Зотовка. Гулянка была в полном разгаре, Сердюк разрывал двухрядку, Федан четко отбивал гопака. Вера приветливо улыбнулась Ване, в сторонке со своей девушкой стоял Паша, а на ступеньках клуба, окруженный пацанами, травил анекдоты Митька Джигер. Заиграл гармонист вальс. Ваня пригласил Верочку. Вихрем закружились по вытоптанной площадке и молодежь с интересом наблюдала за одиноко танцующей, красивой парой.
- Не нравится мне это, - шепнул гармонисту Петро.
- Разберемся. – пообещал Сердюк, продолжая нажимать на клавиши-пуговки двухрядки.
Танец закончился, гармонист поставил гармошку на табуретку и подошел к Ване.
- Поговорить есть нужда, -отошли за клуб, к ним присоединились еще пятеро парней.
- Ты не рассчитывай на Веру, мы же ваших хуторских девок не тревожим. Не доводи до греха. –Говорил Сердюк, Федан, выпятив грудь, стоял против Ивана Андреевича.
- Я не хочу быть виновником драки, тем паче вас шестеро против одного, один Федан, чего стоит, но ребята, я ведь тоже не буду стоять, опустив руки, припечатаю каждому, мало не покажется. Кому это нужно? - спокойно сказал Ваня.
- Не тронь Веру. Я с ней дружу. Вчера второй раз провожал, чуть не поцеловались, - объяснил ситуацию Петро.
- Хорошо, давайте договоримся так, кому она позволит проводить ее домой, так тому и быть. –внес предложение Самохин Ваня.
- Ты пойдешь приглашать первым?
- Нет. Петя приглашать пойдешь ты, вы ведь чуть не поцеловались – ответил Иван Андреевич.
Все решилось мирно. Подошла Вера, взяла Петра под руку и они удалились.
- Вот и славно! Самохин остался с носом и драться не надо.- заключил Федан.
- Мордобоем в любом случае заниматься не стоит – сказал Сердюк.
Вернулись Вера с Петром.
- Иван Андреевич, проводи меня домой, посоветоваться надо по работе, - и они ушли.
- И все-таки надо было ему... – начал было воинствовавший Федан.
- Она сказала мне, - перебил его Петро. – Что люб он ей, а мне что? Насильно мил не будешь. Начни мы потасовку, вмешается Павлушок и Митька. Поколотим Самохина, он завтра на работу не выйдет. За срыв работы тракторного отряда можно угодить за решетку, притом надолго. Вот таки пироги.
- А что? Петруха прав. – сказал гармонист и в след влюбленной паре полетела, тут же сочиненная Петром частушка:
Мой миленок дорогой
Научи меня считать,
А за это мой хороший
Меня ж будешь целовать.
Каждую субботу Ваня встречался с Верой в хуторе или приходил к ней в тракторный отряд. Они не клялись в любви и верности, просто говорили, что приходило им на ум, будущее влюбленных пока не интересовало, планов не строили, и целовались. Первый раз Ваня поцеловал Веру едва коснувшись губ.
- Вань, ты целовался с девушками?
- Нет.- признался Ваня, - я в кино видел.
- А нас девчонок-малолеток Светка Коновалова учила целоваться.
- ну, и как?
- А вот так! – и Вера крепко поцеловала Ваню.
- Вкусно. – понравилось ему, потом понравилось и Вере.
Вскоре про их встречи узнали родители.
- Ваня, Верочку не обижай, веди себя прилично . – научала Марина.
- Парень хорошей породы .- говорил отец Верочке. –и воспитывался у хорошей женщины. Работяга, он помогал Марине поднимать детей, без него ей, ой как трудно было бы!
Однажды в конце месяца, когда учетчики ближайших тракторных отрядов собрались вместе провести сверку, обменяться актами, составить месячную сводку, в вагончик заглянул директор МТС.
- В такое страдное время, чем вы здесь занимаетесь?
-Сводкой и сверкой, Георгий Иосифович, - на полном серьезе выпалил Иван Андреевич.
У директора было все в порядке с юмором, он оценил ответ:
- Водку вылить, Верку выгнать, - от хохота задребезжало стекло в окне вагончика, громче всех заливалась Верочка Яненко.
- Простите Вера, ну, просто анекдот получился, - директор был прав, вскоре анекдот гулял по всем тракторным отрядам и хуторам района.
- Иван Андреевич, нашему МТС выделили одно место в сельскохозяйственном институте. Мы в дирекции МТС решили предложить его тебе, подумай, посоветуйся с мамой, ну, с Верочкой, конечно. Семье будет не легко без тебя, но мы поможем и колхоз не будет в стороне.
Посоветовались. Решили – надо учиться. Марина беспокоилась, как ему туда, в такую даль помогать продуктами (о деньгах и речи не было), Верочка страшилась разлуки с любимым.
Вступительные экзамены Иван Андреевич выдержал успешно, хотя перед этим пришлось изрядно попотеть над учебниками. Перед каждым экзаменом преподаватели всегда интересовались, где он работал, узнав что он более трех лет работал учетчиком, расспрашивали о работе тракторного отряда, обработке почвы, урожайности. Самохин со знанием дела и любовью говорил о земле. И людях.
Ване повезло. Его определили в общежитие, так что искать квартиру не пришлось, на крайний случай он мог пожить в селе Красюковка у Чумакова Федора Ивановича. Ваня был знаком с его сыном Алексеем. Переехали Чумаковы сюда вскорости после войны, обжились, жена Алексея Валентина работала уборщицей в общежитии, куда поселили Ивана Андреевича.
Чумаковы пригласили Ваню в гости.
- Ефимовна, - позвал жену Федор Иванович. – Накрывай стол, подавай мерзавчика (пузатый графинчик с высоким узким горлышком, притертой стеклянной пробкой-петушком) Андрея Самохина старший сын пожаловал в гости.
У него одна манера встречать земляков с его родины, дикой степи. За первой рюмочкой водки Федор Иванович расспрашивает о новостях в родном краю, после второй говорит о своих, а уже после третьей предается воспоминаниям о своей молодости, жителях верховий рек Яблоновой и Ольховой, когда и кто их, с далекой Украины и Черниговщины, привел на поселение. Мне, автору этих строк, приходилось ни один раз навещать, уже пожилого, дядю Федю Чумакова, слушать его рассказы и я сейчас, очень жалею что не сделал записей, как много интересной информации ушло вместе с ним.
От него я впервые услышал, что наши предки пришли в дикую степь, заселили ее сотнями хуторов от которых уже через сотню лет остались только холмики от саманных хат, неглубокие ямы погребов, чахлые кусты сирени, одичалые сады, кладбища с кое-где торчащими крестами и надгробными камнями. Тихо в степи. Не бродят по балкам гурты коров и молодняк крупного рогатого скота, днем то там, то здесь появится одинокий чужеземный трактор с диковинными прицепными (навесными орудиями). Ночью степь замирает. Нет больше тысяч огоньков от фар работающих тракторов. Но это уже другой сказ!
А пока трудные послевоенные годы, страна выживает, зализывает раны, готовит кадры сельского хозяйства, чтобы побыстрей накормить людей. Будет хлеб – все остальное приложится.
Почти каждое воскресенье Ваня бывал у Чумаковых, они привечали его, как родного, а он помогал им обустраиваться на новом месте. На подворье всегда найдется работа, ее никогда всю не переделаешь. Ставили новый забор, ремонтировали крышу сарая, делали катушки для уток и гусей, красили коридор и окна в маленькой летней кухоньке.
Ваня постепенно вживался в студенческую жизнь, скучал по Верочке, своей работе, девчатам – трактористкам, по друзьям Павлушку и Митьке, степи, со своими ароматными запахами весной – талой земли и свежей зелени, летом – спелых хлебов, осенью - свежевспаханной земли. Письма Верочке писал почти каждый день, по несколько раз перечитывал ответы, особенно последнее, где она пообещала к октябрьским праздникам приехать к нему погостить. Слово сдержала и загостилась на всю жизнь.
Хлебосольная семья Чумаковых приняла ее, как родную. Валя, жена Алексея, сообщила Ване новость о тот примчался в Красюковку. Ефимовна накормила их свежесваренным борщом, пшенной кашей с маслом и грушевым компотом, после сытного угощения молодые удалились в красную комнату, дядя Федя прикрыл дверь, пусть, мол, побудут наедине, мыслимое дело почти три месяца не виделись.
- Ефимовна, приберись в кухоньке, а я печку там растоплю.
После ужина Ефимовна предложила перейти им в кухню. Лицо Веры запылало огнем.
- Не стесняйся дочка, любовь у вас, дело житейское, надо побыть наедине.
Они долго сидели за столом, говорили обо всем на свете, а Вера поглядывала на койку с горой подушек и ей становилось не по себе. Она боялась ночи. Ваня понимал ее.
- Верочка все будет хорошо, не переживай. Я ничего не сделаю против твоей воли. Завтра обратимся в сельский совет, станем мужем и женой. Ты не против?
- Нет, я согласна, только как-то не хорошо без родительского благословения.
- Мы попросим благословения у дяди Феди, он не откажет, потом пусть с нашими родителями разбираются, - пошутил Ваня. Вера разобрала постель и ночь соединила их на всю оставшуюся жизнь.
Брак без проблем зарегистрировали в сельском совете, дядя Федя раскупорил бутылочку казенки, поздравили молодых, пожелали им счастливой семейной жизни, два мальчика и им по сестричке.
Родители Вани и Веры приехали в Красюковку с оказией – механик Верхнемакеевской МТС Василий Максимович Сущенко ехал в город Ростов за запчастями. Привезли продукты, необходимые вещи, организовали что-то подобие свадьбы, определились что молодые будут жить в кухне и столоваться у Чумаковых. Как сложилась их дальнейшая жизнь –это уже другая история....
... На лавочке, возле забора двухквартирного дома сидят двое пожилых людей. Лето. Дело к вечеру. После жаркого дня, с речки потянуло прохладой. Прохожие здороваются с ними, спрашивают о здоровье.
- Живем, - бодро отвечает мужчина.
- С божьей помощью – добавляет женщина.
Из соседней квартиры присоединился к ним такого же возраста мужчина. Разговорились.
- Оцэ подумаю вроди и не жилы на билому свити, а уже скоро нам с вами по восемьдесят годков стукнет, Иван Андреевич. Многих ровесников мы проводили в последний путь, наш черед, - промолчав добавил, - страшновато, а куда денешься.
- Одного я боюсь, Иван Петрович, совсем потерять зрение и тогда не смогу любоваться моей Верочкой.