ХОХЛЫ В ДИКОЙ СТЕПИ.глава 7
31-03-2012 15:44
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
ЧАСТЬ 7.
И ГОРЕСТИ И РАДОСТИ.
Ваню Самохина из-за травмы груди, освободили от воинской службы и выписали «белый» билет. Он и сам иногда чувствовал неприятные болевые ощущения в правой стороне груди при резком движении. Правление колхоза направило Самохина на курсы трактористов, организованные при МТС, где и проучился до самой весны. Молодые парни и девчонки, почтит дети, осваивали премудрости хлебороба. За грубо сколоченными столами сидели по шесть человек. Вместе с Ваней Самохиным просидели рядом весь курс Мотя Квиткина (Матрена Ивановна Пасикова – трактористка, агроном,: бригадир, председатель Верхне-макеевского сельского совета), Богунова Сима (Серафима Исидоровна Шинкаренко, отработала дояркой, агрономом, разнорабочей совхоза им. Подтелкова.) Алейникова Оля (Ольга Мироновна Завгородняя – всю свою жизнь работала дояркой в селе Каменка), Леня Завгородний (Алексей Андреевич – мастер золотые руки, около тридцати лет работал заведующим каменским сепаратным пунктом), Паша, Павлушок Еготинцев (Павел Иосифович – бригадир комплексной бригады колхоза им. Ленина, председатель Верхне-Макеевского сельского совета). Об этих, почти детях, принявшим на себя непомерно тяжелый труд тракториста ради обеспечения хлебом фронта я еще расскажу читателям газеты.
Проработать трактористом Ване не пришлось, отработав смену ему стало плохо. Нестерпимая боль в правом боку не давала покоя ни днем, ни ночью. В районной больнице подлечили и дали справку на легкий труд.
-Будешь работать учетчиком тракторного отряда,- ознакомившись с заключением докторов, сказал директор МТС Свердлин Георгий Иосифович и поручил главному бухгалтеру обучить Самохина премудростям учетного дела.
Через несколько дней, по стажировавшись в бухгалтерии МТС, Иван Андреевич с сажнем в руках отмерял загонки, учитывал сменную выработку трактористов, замерял остатки горючего в баках тракторов и вскоре стал незаменимым помощником бригадира тракторного отряда. Первое время Марина с оказией передавала ему что-нибудь съестное, но Ваня отказывался. В тракторных отрядах трактористов кормили хорошо: мясо, молоко, даже сливочное масло, наваристые борщи, галушки, каши не выбывали со стола (конечно, не все сразу). В приварке ограничений не было – ешь сколько хочешь.
Рано утром Завхоз колхоза завез продукты для кашеварки (так называли повариху) и сообщил Ивану Андреевичу печальную весть. Вчера застрелили Павлика. Мать Марина с ума сходит. Отпросившись у бригадира тракторного отряда и через пару часов он был дома. Во дворе и на ступеньках хаты, в сенях и в избе стояли люди. Расступились, пропустили Ваню. Марина, увидев сына, затужила в голоса и потеряла сознание. Докторша Тонечка сделала ей укол, Марина постепенно приходила в себя. Ваня, обняв мать, поддерживая ее, усадил на лавочку около покойника. Павлик лежал как живой, только лицо было бледное без кровиночки.
- При немцах, в лесу, пряталось районное начальство, от своих детей отрывала кусок хлеба, их кормила. Он, убийца, тоже там был – успокоившись сказала Марина сыну.
- Я найду его... кто он?
- Петухов, - вместо Марины ответила Василиса Коренева – не вмешивайся в это дело, тебе еще жить, скалечить могут. За свои шкуры трясутся, от Гненного открестились, сами же его заставили быть старостой при немцах. Посадили мужика ни за что ни про что. (Пользуясь случаем, приведу выдержки из письма, присланного мне дочерью Гненного Ивана Николаевича, Анной Ивановной Гладышевой. «Отец работал председателем колхоза с 1933 года и до самой войны. От репрессий 1935-37 года спасла его председатель сельского совета Усачева Анастасия Никаноровна...» «... Райком партии дал добро и он стал работать при немцах старостой..» «... В группу подпольщиков входили: 1 секретарь РК КПСС Филаткин, зав районо Петухов (фамилия изменена) и другие...» «... Отец тайно выправил ему (Филаткину) немецкие документы и проводил до линии фронта..» «... Так называемые «подпольщики» ничего не делали, а когда пришло время держать ответ они обвинили отца и будто он выдал Филаткина немцам..» «...Гненного арестовали и дали 10 лет ИТП ... Мой брат случайно узнал, что Филаткин жив, встретился с ним. Отца освободили – 10 лет тюрьмы основательно подорвали здоровье Гненного И.Н.)
Павлика, вместе с ребятами его возраста, по повестке из военкомата пригласили на медкомиссию. Возвращаясь домой, ребята не доходя до хутора Новочигириновка, наткнулись на ящик с гранатами. Павлик попросил ребят спрятаться в балке, а сам взрывал гранаты, бросая их в глубокий овраг. По дороге, на пароконной подводе ехал зав районо Петухов.
- Кто взрывал гранаты? – спросил он.
- Я. – ответил Павлик. Петухов выстрелил из пистолета в пацана и спокойно поехал дальше.
Павлика похоронили на казачьем кладбище рядом с его матушкой. Убийца так и не был наказан, даже и после того, как председатель совета Усачева А.Н. на Пленуме РК партии потребовала привлечь Петухова к ответственности, но его уже и след простыл. Спешно перевели в другой район. Марина тяжело переживала смерть Павлика, она уже сроднилась с ним, и он ей был такой родной и болючий, как и остальные дети.
Через пару дней Ваня засобирался в степь, наказал детям не оставлять матушку одну с ее горем, отвлекать, чтобы легче было пережить свалившееся на нее горе. Прежде чем отправиться в тракторный отряд он зашел на кладбище к могилам своих родителей. Могилы были ухожены. Сорваннная трава, сложенная в стороне, еще и не засохла. «Видно матушка марина побывала здесь на днях» - подумал Ваня. Он уселся на лавочку, которую они с Павликом, сделали в прошлом году и вспомнил своих родителей, такими, какими видел их в последний раз: отца –иссушенного болезнью и матушку Ганнушку изголодавшуюся, на руках, через кожу видно было каждую косточку, страшный, голодный год! В этот день кончины матушки, в доме ни крошки не осталось съестного. Ганнушка тихонько позвала Андрея и наказала ему, Ваня слышал это и запомнил на всю жизнь.
- Андрюша, спасай детей. Похоронишь меня и в тот же день веди детей на хутор к марине. Она добрая душа, детей не оставит в беде.
Похоронили Ганнушку. Отец заколотил окна, двери хаты и перед вечером пошли на хутор. Андрей нес самую маленькую на руках, следом шла Ванина сестричка, а он с близнятами замыкал это печальное шествие. Шли в новую, неведомую им жизнь, с одной надеждой выжить. От села до хутора всего ничего вот он, роукой подать. Летом Ваня с пацанами бегал на хуторскую купальню. Была там девичья с пологими берегами и хлопчачая с крутыми берегами купальни. Отделял их не глубокий, всего по колено, перешеек, заросший густым камышом. Пацаны часто с этих зарослей подглядывали за девчонками. Купальников тогда не было, купались все голышом. Теперь расстояние до хутора казалось не преодолимым, хотелось хоть на минутку остановиться, передохнуть. Отец запретил даже думать об этом, иначе мороз сделает свое черное дело. Андрей шел медленно, Ваня почти волоком тащил вконец выбившихся из сил близнецов.
У калитки дома марины остановились. Залаяла собака. В хате горел свет. Отец освободил правую руку, перекрестился:
- Боже, поможи, не дай детям замерзнуть.- перекрестилась и сестренка, близнецы заплакали. Отец открыл калитку и робко постучал в дверь. Звякнули запоры, на пороге стояла Марина.
- Заходите, - пригласила она незванных гостей с радостью в голосе. Ваня сразу понял, что действительно добрая женщина и она не даст им погибнуть. Сейчас он готов молиться на свою приемную мать. Прокормить и воспитать тринадцать приемных детей под силу мужественной, душевной женщине. О покойном отце не хотелось думать плохо, и все же он не мог вычеркнуть из памяти, как папаша в 1934 году летом ушел к казачке, матери Павлика, а вернулся перед самой войной с двумя нажитыми детьми и Павликом, и матушка марина не задумываясь приняла отца с детьми. Она не делила детей на своих и чужих, ко всем относилась одинаково, с добрым сердцем, переживала вместе с ними и радости и горести. Павлик был молодцеватый, работящий казачек, который в паре с Ваней тянул тяжелый домашний воз в трудные военные годы. Нет Паши. Конец их мальчишечей, почти по-взрослому мужской дружбе.
Из задумчивости Ивана Андреевича вывел керосиновоз Семен Иванович Дешевов, который на пароконной подводе подвозил горюче-смазочные материалы (в двухсотлитровых бочках) в тракторный отряд. Он невысокого роста, худощавый, похожий на десятиклассника, всегда плохо одетый мужчина. Дешевов обладал не дюжинной силой, мог сам погрузить на подводу, через колено двухсотлитровую бочку с керосином, любил покушать, буквально за троих, никогда не сидел без дела.
- Проведал родителей, поехали в отряд. Сочувствую тебе, душевный был парень, хоть и казачок. Жаль.- Семен Иванович тяжело вздохнул...
«Победа над фашистской Германией принесла радость всем, и тем, чьи мужья, сыновья вернулись домой, и вдовам и сиротам надежду на облегчение жизни. Полегчало далеко не сразу. Были разруха, голод. Большинство семей доживали до нового урожая на траве и желудях. Чтобы накормить голодных детей и стариков, женщины вынуждены были приносить украдкой домой по горсти зерна и собранные на ниве колоски, перемолоть принесенное на самодельной мельничке, выпечь, смешав муку с травой и выпечь пышку. (корж).
Милиционеры и их добровольные помощники вылавливали «воришек», притом только женщин, мужчин побаивались, судили матерей по всей строгости закона, даже за десяток присвоеннных колосков и на 8-10 лет оставались дети сиротами, в лучшем случае на руках маломощных стариков. Такая была плата женщинам за их непомерный труд в годы войны, когда они, добывая хлеб насущный для фронта, работали и за себя, и за своих мужей, защищавших Родину. Марине повезло (благодаря председателю колхоза Гненному И.Н) – она выпекала хлеб для тракторного отряда и, конечно, не всегда могла выгадать по кусочку хлеба своим детям, горсть муки для приварка.
Осенью 1946 года возвратился домой Санько Коренев. Почти три года от него, как и от Сергея Ахненко, не было никаких вестей. Санько был одет в гражданскую одежду, приличный костюм, брюки с наглаженными стрелками, белая рубашка, галстук и при шляпе. Трудно было его признать, но только не Василисе. Спокойно подошла, поцеловала в губы.
- Что вырядился. – и потеряла сознание.
Очнулась от того, что Марина брызнула ей в лицо холодной водой.
- Полежи на сквознячке. Не суетись, дома теперь он, никуда не денется.
Из хаты вышел Санько. Он переоделся в какие-то диковинные штаны с белыми лампасами по бокам и в черевичках без задников.
- Я знала, что ты вернешься, ну, хоть бы весточку какую-никакую послал.
- Так получилось, Василинушка, не все от солдата зависит. Главное я живой, упитанный и даже ни разу не царапнутый.
- Люди придут к нам, оденься в солдатское, а то от хуторян неудобно.
Гостей встречал капитан Коренев с двумя орденами боевого Красного Знамени, орденом Отечественной войны и несколькими медалями.
- Вот это да! – только и сказал деде Архип.
Санько застеснялся, снял китель и надел простую домашнюю рубашку.
- Чё красоваться? – оправдывался он.
Василиса прямо помолодела, угощала гостей крепким, чистым как слеза, самогоном, жареной картошкой, овощами и всем тем, что было вкусного у нее и у Марины. Коренев поставил на стол, красиво упакованную в этикетки бутылочку заморского напитка, потом налил каждому по рюмочке попробовать.
- Вкусно, но слабовато. Пить можно. – заключил дед Архип.
Отец дал попробовать напитка сыну и Ларисе. Саше не понравилось, а Лариса выпила глоточек и сказала:
- Ничего, вкусно.
- В Солоху пойдет, пить будет, - шепнула Василиса куме Марине.
- Типун тебе, - отозвалась та.
Дверь открылась. На пороге с вещьмешком на левом плече стоял Сергей Ахтенко.
- Зову, зову, а во дворе никто не отзывается.
Первой опомнилась Марина, затужила в голос и бросилась к мужу. Сидевшие за отдельным столом дети, вскочили и окружили мать и отца.
Вот так! Повезло Марине, она теперь с хозяином и законным мужем.
После войны не многие женщины-вдовы устроили свою жизнь, нашли себе друга, отца детям, хозяина в дом и все равно любимые, сложившие свои головы на поле брани, продолжали жить в их сердцах и оставались там до гробовой доски.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote