А Лора испытывала двойственное чувство: с одной стороны — облегчение, что трехдневная доза «баранца» не вызвала отравления, а с другой — разочарование, что лекарство не подействовало, что все хлопоты оказались напрасными и пропала бутылка хорошего вина. Убедившись, что муж уснул и даже похрапывает от удовольствия, она успокоилась, легла спать и тоже уснула.
Среди ночи она вдруг почувствовала, что муж стал ворочаться, как-то глубоко дышать, но продолжала лежать неподвижно, делая вид, что спит. Супруг меж тем стал еще более беспокоен, поднялся, сел на край кровати. Тут Лора наконец-то «проснулась», полюбопытствовала, что случилось. Муж ответил, что его тошнит, «мутит», — и отправился в туалет. Лора поняла: начал действовать «баранец». Сдерживая волнение, стала ждать. Дверь в туалет захлопнулась, через минуту донеслись звуки, свидетельствующие о том, что муженек «поехал в ригу». Рвота была длительной, тягостной. Судя по всему, в унитаз извергалось все, что было съедено и выпито накануне. В какой-то момент наступило затишье, а затем все возобновилось с еще большей силой.
Лора поднялась, открыла дверь в туалет. Муж лежал на полу в обнимку с унитазом, и опустив голову в чашу, рыгал. Услышав звук открывшейся двери, лишь на мгновение поднял голову, оглянулся. Тело его дергалось в судорожных конвульсиях, сопровождаемых дикими рвотными выворотами. Рвотные позывы затихали только чтобы возобновиться с новой силой.
Вид у мужа был жалким, глаза полны тоски и слез. Он боялся шелохнуться, отпустить унитаз, так как рвота тут же возобновлялась с новой силой. Так и лежал он в туалете, крепко обхватив унитаз, боясь пошевелиться, почти до самого утра. Лора, перепугавшись, готова была сознаться в содеянном, но страх возмездия заставил ее сдержаться. Она начала хлопотать вокруг мужа, стараясь хоть как-то облегчить его страдания, и была уже не рада содеянному. Несколько раз пыталась увести его в комнату, но он отказывался. Наконец рвота, тошнота, холодный липкий пот и перебои сердца стали стихать, он смог вернуться в постель и даже на какой-то час вздремнуть.
Утром, весь помятый, разбитый, как после чудовищного перепоя, он с трудом, шатаясь, начал собираться на работу. К завтраку даже не притронулся: его еще мутило. Пытаясь как-то угодить мужу, Лора поджарила ему одну из заготовленных с вечера отбивных. Но он, увидев мясо, даже в лице изменился, почувствовав, что вот-вот все может начаться снова. Пришлось Лоре срочно убирать со стола. А он напился чая, отдышался и, обращаясь к ней, сказал: «Ты знаешь, отбивные, наверное, были несвежими, ими я и отравился... не могу их больше видеть».
...Вечером, вернувшись с работы, он был, как всегда, навеселе. О мясе же не мог слышать еще месяца три.

Анатолий МЕЛЬНИК.