ФОТО ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА КАЛЕСНИКОВЫХ.


Анна Ивановна Колесникова вошла в дом. Красиво, по-деревенски, одетая, в белых, чуть с желтизной, шерстяных ручной вязки носочках, выглядит молодо, не скажешь, что она пенсионерка. Комната наполнилась ее мелодичным певучим голосом. Поставила на стол трехлитровую банку молока.
- Гостинчик. Коровка отелилась, поминайте моего Петеньку.
- Царство ему небесное – сказала моя жена.
- Уважительный был Петр Владимирович, рано ушел из жизни – добавил я.:
Анна Ивановна в первый раз у меня в гостях, по случаю, внучек у нее заболел, сын, Сережа, привез сына к доктору в районную больницу, а она запросилась к нам.
Когда была жива моя матушка мы каждое воскресенье приезжали в Вернемакеевку. У моста, через реку Яблоновую, при строительстве дороги от Вешенской трассы к селу, между старой и новой насыпью, образовалась заводь. Она кругом обросла камышом и чаканом. Со стороны старой дороги протоптана к воде прореха и в ней, каждый выходной с удочками сидел Петр Владимирович Колесников. Останавливаюсь, здороваюсь. Интересуюсь рыбалкой. Он неопределенно разводит руками:
- Хвост, чешуя, поймать тебе сазана – желаю ему.
осиротело место рыбалки, заросла прореха и теперь погостив у матери, мы иногда заезжаем к Анне Ивановне. Она поддерживает такой же порядок, как и при покойном муже – в доме стерильная чистота, во дворе все на своем месте, сарайчики обмазаны и только одиноко в сторонке стоит тронутый ржавчиной мотоцикл «Ижак». Хлебосольная хозяйка никогда не выпустит без гостинчика.
- Поминайте моего Петеньку.
Все-таки собралась и с оказией заехала к нам. Позавтракали и удалились в зал. Разложила на столе семейные фотографии: - пожелтевшее от времени, фото в день свадьбы; коллективу МТФ №1 секретарь парткома Тимонов Александр Дмитриевич вручает переходящее Красное Знамя; Анна Ивановна и Петр Владимирович сидят у забора на фоне своего дома; ее матушка с подругами в цветных сарафанах- участники художественной самодеятельности.
Бережно из пакета достает две районные газеты, пожелтевшие, потертые на сгибах, видимо, не раз читанные.
- В школу носила на днях – говорит Анна Ивановна.
Большая статья Н. Никитиной «Розы и память» о торжественном собрании посвященном вручению памятных медалей «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа» «... памятную медаль принимает Сергей Колесников – рабочий стройцеха колхоза им Ленина... .... собирается создать в школе клуб «Патриот» (газета «Слава трубу» 12 сентября 1989 №110) В другом номере под рубрикой «Становление молодых» снимок дочери Светланы, которая работает продавцом и заочно учится на бухгалтерском отделении Ростовского кооперативного техникума (газета «Слава труду» 2 декабря 1989 г «144)
На листах школьной тетрадки несколько писем Сергея из Афганистана.
На старой фотографии запечатлено звено женщин бригады №1, в центре звеньевая Требкина Марфа Васильевна - ее матушка, такая молодая, Анна Ивановна вся в мать.

- Анна Ивановна, ваша девичья фамилия Требкина. В Верхемакеевской МТС работал знаменитый на всю округу слесарь-наладчик топливной аппаратуры Требкин Павел Павлович, он ваш однофамилец или родственник, расскажите о своих корнях.
- Скорее родственник, он приходился моему отцу Ивану Никитовичу, наверное, двоюродным братом. У деда Никиты Требкина была большая семья, девять детей, мой отец, 1895 года рождения – последыш. Женатые сыны со своими детьми и внуками жили вместе, гуртом обрабатывали землю, мужчины были мастеровые, имели свою паровую машину и молотилку. Мои братья тоже не равнодушны к технике.
Зажиточной считалась и семья моей матушки Марфы Васильевны в девичестве Кравцова. Сошлись с отцом где-то около 1920 года, двое первых детей не выжили, воспитали троих сыновей и четыре дочки, я самая младшая, родилась в войну, в 1942 году, отца уже призвали на фронт, как раз перед приходом немцев. В нашей хате поселились немецкие солдаты, устроили двухярусные нары, а мы ютились в передней комнате. Были, видимо, и семейные, по доброму относились к нам, детям, да один был – зверь зверем. Моя сестра Клава в тенистом переулке столкнулась с ним, где он прохаживался с женщиной. Дома немец надел сестре тазик на голову и бил по нем палкой, выкрикивая по своему. Плохо бы кончилось дело – наскочил староста, отвлек изверга, Клава убежала. Второй раз он ее чуть не застрелил – в огороде, фашист приставал к маме, Клава бросилась на выручку.
- Трудно, небось, было матери, ты грудная, самой старшей помощнице не было и тринадцать лет.
- Не легко. Кому тогда было сладко? Особенно у кого малые дети, да. Немощные старики, и не только в войну, после Победы тоже горе мыкали, женщины рожали прямо в поле. Я и выросла под кустом. Уложат матери детей в тенечек и работают, отзовутся дети, прибегут, перепеленают, покормят и снова за работу: копнят сено, грузят его на арбы, пропалывают бахчу или подсолнечник. В уборку урожая зерно от комбайнов сгружают в поле. Там его и обрабатывают, грузят на автомашины для отправки на элеватор. Так было и до оккупации, и при немцах, и после Победы. Голодали, до нового урожая доживали на траве и желудях. Матери тайком, чтобы покормить голодных детей и стариков, приносили в карманах горсти зерна. На самодельных мельничках размалывали зерно, добавляли в муку траву, пекли пышки, из толченного зерна варили кашу. Милиция ловила женщин, судили их и дома сиротами оставались дети, в лучшем случае при немощных стариках. Маму Коли Барсукова за горсть зерна упрятали в тюрьму, всей улицей кормили и одевали пацана (его сын – начальник Кашарского ОВД Барсуков Ю.Н.) Жаль наших мам – всю войну и после не зная отдыха, трудились почти за даром, а их за горсть зерна отправляли в лагеря.
В восемь лет пошла в школу. Моя первая учительница Костюкова. Классы располагались в трех купеческих домах. Зимой отапливали дровами и углем. Тепло. Учебников не хватало, чернила делали, в лучшем случае, из химического карандаша, или из ягод бузины. В школу до самых заморозков бегали босиком, школьной формы тогда еще не было, одевались у кого что было. Донашивали, что досталось от старших.
В школе была строгая дисциплина, учитель мог поставить провинившегося в угол на целый день или удались из класса. Не редки случаи, когда самых отъявленных и ленивых в учебе исключали из школы. «Не хочешь учиться – иди быкам хвосты крутить» и дети 10-12 лет работали в колхозе на подсобных работах. Летом почти все мы трудились на току, ребята постарше отгружали зерно, на волах зерно от комбайнов, пололи бахчу и колхозный огород, пасли телят. Все это делалось не по принуждению, по желанию, играючи, с интересом, детям начисляли трудодни, какая ни какая помощь семье.
Закончила семь классов. На следующий день к нам домой зашли председатель Верхнемакеевского сельского совета Овчаренко Николай Иванович и секретарь парткома колхоза имени Ленина Тимонов Александр Дмитриевич и вежливо попросили меня идти работать на ферму. Куда деваться – пришлось мне, пятнадцатилетней девчушке, согласиться. В те времена на МТФ был каторжный труд, совсем не для подростков, тем паче для девчонок. Основными орудиями были вилы, лопата, и неподъемные корзины для переноски кормов. Первое время работала телятницей с Величко Надей и Ключенко Нюсей, через время меня попросили подменить доярку, ушедшую в отпуск и вскорости закрепили за мной группу коров.
Работа дояркой – тяжелый труд. Все делается вручную: вдвоем носим силос и солому тяжелыми корзинами, очищаем стойла от навоза, на водопой гоняем коров к реке, где прорубаем проруб, заливаем ведрами воду в корыта, одеты плохо, в резиновых сапогах с соломенными устилками на 3-4 размера больше, одежда заледенеет, вместе с коровами бежим в коровник, лед кусками отваливается от одежды. В корпусе не намного теплее, чем на улице, греемся между коровами и приступаем к дойке. Оплата труда непонятная, трудодни, а что на него выдадут в конце года – неизвестно.
Доярки, в основном, молодые, трудолюбивые, в коровнике чистота, коровы вычищены, хвостики распушены, тон в работе задавали пожилые доярки: Ушкалова Варвара, Лавронова Мария. Коллектив МТФ был впереди по надою молока это и благодаря нашему технику-осеменатору Коле Квиткину, телят получали от элитных быков-производителей. Переходящее Красное Знамя колхоза прижилось у нас на ферме. Мы гордились этим. Как не тяжело было – но это лучшие годы моей жизни, с радостью вспоминаю о них, о своих подругах Булаченко Лиде, Смирновой Лиде и других.
- Как пересеклись ваши тропинки с Петей Колесниковым?
- Петя 1937 года, старше меня на четыре года. Жили мы в одном селе, но на разных улицах. В те времена еще чужаков не пускали на свою территорию, потом уже при нас эта традиция постепенно утратилась. Родители Пети – матушка Ксения Родионовна и отец Владимир Трофимович Колесниковы. Отцу посчастливилось вернуться с войны, но он ушел в другую семью. Нелегкая доля выпала Ксении Родионовне: одной поднимать четырех детей. Старший Василий обзавелся семьей, пошли дети, жили вместе. Петя закончил школу и стал работать в совхозе имени Кривошлыкова (бывшая ферма совхоза Красный колосс) – хоть какая-то копейка в дом. Пригласили его в сельский совет и попросили вернуться в колхоз. Раз родители колхозники – дети автоматически становятся членами артели.
Работал Петя в бригаде на разных работах, а вскорости его направили в Белую Калитву в училище учиться на бухгалтера, с успехом окончил учебу и стал работать в бухгалтерии колхоза. Парень он старательный, сообразительный и ему стали доверять ответственную работу.
Впервые Петя обратил на меня внимание, когда мне было лет четырнадцать. Мы, девчушки-пыдлитки, вечерами приходили в тополиную рощу, что в центре села и из-под тишка наблюдали за танцами молодежи. Петя подошел ко мне и легонько тронул:
- Ты чего? Отцепись от меня! – ответила я. Тогда он уже работал в бухгалтерии колхоза, колхозники относились к нему с уважением, для меня он был недосягаем. Не думала и не гадала, что это подходила ко мне моя судьба.
Прошло время. Я работала дояркой, встречалась с Ваней Бобровым из хутора Речка. Парень он серьезный отслужил в армии, одним словом, перспективный жених и намеривался связать свою жизнь со мной. Одно то, что он мне не нравился, хотя относилась к нему с уважением, другое – в мои планы не входило выходить замуж, хотелось еще погулять.
На одной вечеринке проводов в армию, я пригляделась в Пете Колесникову, даже перебросились незначительными фразами. Рядом с ним мне сразу стало комфортно, я поняла – вот он мой парень, спутник на всю жизнь, и чтобы не провожал меня Ваня, я тайком убежала с гулянки. Самое удивительное, когда я подошла к дому – он меня ожидал на лавочке.
- Зачем ты сбежала с гулянки?
- Ваня, я больше не буду с тобой встречаться, ты хороший парень, но еще слишком
молода обзаводиться семьей.
Как он меня не уговаривал, я настояла на своем.
На нашей улице замужем жила Петина сестра и каждый вечер у него находилось к ней дело, а я оказывалась попутчицей. Скоро все разъяснилось и мы стали встречаться каждый вечер.
В нашей бригаде №1 колхоза имени Ленина было сорок комсомольцев. Вместо Васи Величко секретарем цеховой комсомольской организации избрали меня. На общих колхозных собраниях, секретарем комсомольской организации колхоза работала Завадина Лида, мы с Петей всегда сидели рядом. Все считали нас женихом и невестой.
Года полтора мы встречались, решили этого достаточно, пора жить семьей, а где жить? В небольшой хате Ксении Родионовны повернуться негде. Сыграли свадьбу, даже отец Пети пожаловал поздравить сына и тут же запросился назад в семью.
- тебя не было, когда я в одиночку поднимала детей, а теперь ты мне не нужен.
Вскоре старший Петин брат стал жить отдельно и все равно не дело молодоженам жить в такой тесноте. Прожили четыре года, поднакопили денежек, подзаняли у родных и купили в лесхозе финский домик, собрали его, немного усовершенствовали, но кроме дома еще много чего надо и мы с Петей построили сарай для коровы, катушки для птицы, погреб, кухоньку. Все делалось из глины. Прибежим с Петей с работы, он готовит и подносит мне глину, а я валькую или шпарую. Боже мой! Сколько глины перешло через мои руки!!!
Обустроились, завели домашнюю живность – коровку, курочек, уточек, гусочек, большой огород, левада с луговиной и пошла жизнь своим чередом – оба трудимся в колхозе, ведем домашнее хозяйство. Растим детей. Не босые, не голые, не голодные – все как у всех, даже лучше. Мы счастливы...
-... и не было у вас с Петром Владимирович никаких проблем, разногласий, выяснения отношений?
- Всякое бывало, в жизни как на долгой ниве. Только сейчас, после стольких лет, когда нет в живых моего Петеньки, понимаю, что когда у нас возникали непонимания, споры – это и были счастливые моменты самой жизни. Мы никогда не оскорбляли друг друга. Ссорились больше из-за того, что у него много работы в бухгалтерии, я хотела, чтобы Петя больше внимания уделял мне и семье. Деревенская жизнь требует много времени и сил на работу по двору. Мне, конечно, было приятно, что моему мужу доверяют ответственную работу, Петя ведет сложные счета, учет автогаража, кассу колхоза. Во время годового отчета работает чуть не по 20 часов в сутки, домой приходит уставший, а потом еще приглашают в район, принимать отчеты от других хозяйств. По месяцу не живет дома. Мне приходилось туго: вода метров за двести, одной корове надо ведра четыре в сутки. Пока наносишь воды руки немеют.
У меня муж никогда не уходил на работу без завтрака. Поднимусь ни свет ни заря, наготовлю, на свинарник схожу – управлюсь и домой, покормлю мужа и детей и выпровожаю Петю на работу, а детей в школу. Я не допускала, чтобы муж ходил в магазин за покупками, убирал в доме. Это мои дела, ему хватало работы и по двору.
Нам часто заказывали соседи, друзья или просто знакомые испечь хлеба, пирожки или другой сдобы на свадьбу или на похороны. Пока я ставлю и ухаживаю за тестом, Петя дровишек нарубит, печь прогреет. Подготовка печи к выпечке дело сложное, тут сноровка нужна. Перегреешь – подгорит хлеб, слабо натопилась – сырой будет. Петя приловчился – получалось как раз что нужно. Работы с хлебом много, переживаем как бы не ошибиться. Петя обижался, когда предлагали заплатить за работу. Нам же было в удовольствие сделать людям доброе дело и их благодарность – самая лучшая плата за наш труд.
Работу в колхозе после замужества не оставила, даже в декретном отпуске была не больше месяца. Где только не трудилась – дояркой, телятницей, свинаркой, полола колхозный огород. Летом, поднимусь по раньше, перестираю белье свое, детей и Петино. Мужу, ведь каждый день нужна свежая рубашка, в бухгалтерии, на виду у людей. Соберу все стиранное и на колхозный огород. Пока девочки отдыхают, я его в речке прополоскаю, разложу на травке и опять за тяпку, присядут они в тенечек, а я к речке – сухое сложу, мокрое белье переверну, пусть досыхает, выжаривается на солнышке. И так почти каждый день. Работали обычно до пяти часов вечера, придешь домой – работы больше чем на колхозном огороде – свой огород прополоть, капусточку и помидорчики полить. Петя приходит с работы и бросается мне на помощь. Дети подросли в одном полегчало, в другом стало по труднее. Не даром говорится – малые дети спать не дают, а большие дышать. Появились проблемы, новые заботы. И все-таки все это было в радость!!!
Детей у нас с Петей тройко – две девочки и сынок. Все закончили по десять классов. Старшая Таня живет в Ростове, закончила техникум, работает в банке, недавно стала уже бабушкой, я значит, прабабка. Света работает продавцом здесь в Верхнемакеевке, по специальности бухгалтер, в бытность, когда было еще сельпо, вела какие-то счета в бухгалтерии. С сынком посложнее было. Службу в Советской Армии проходил в Афганистане. Каждый день с нетерпением ждем новостей по телевидению об Афганистане. Назовут места боевых действий, где служит Сережа, переживаем, ждем письма, сверяем дату, слава богу, живой остался. Писал часто, успокаивал, все, мол, у него хорошо, домой обязательно вернется. Я храню его письма, газету «Слава труду», где пишут о Сереже. Недавно в школу брали его письма, читали детям, говорят без слез не обошлось.
- Что помогло тебе пережить тяжелую утрату любимого человека и не впасть в отчаяние?
- Руки не опустились, рядом были мои самые близкие люди. Друзья, соседи, мой Петя, который не на минуточку не уходил из моего сердца и сейчас он здесь в моей груди. Я всегда советуюсь с ним, прощу помощи и он помогает мне в трудных ситуациях.
Вот к примеру. Было это два или три года после его смерти. У себя в леваде скопнила сено, завтра, думаю, перенесу его в сарай. Дело к вечеру. Подоила коровку, управилась по двору, умаялась за день, легла и как провалилась. Сквозь сон слышу голос Пети: «Нюся вставай, дождь заходит, подмокнет сено». Вскакиваю. Темно хоть глаз выколи, молния резанула по небу, черному от туч, хватаю рептушок и в леваду, дорожку через огород не видно, осветит молния, я бегом, только вроде глаза привыкнуть к темноте, молния снова ослепит. «Петя, дружочек, помогай сама не сдужаю. Накладываю сена побольше в рептушок и снова «Петя, помоги, не подниму» - иду спотыкаясь во двор. Кончаются силы и опять обращаюсь к Пете, помогает, легчает. Перенесла. С последним рептушком, упали первые капли дождя. И так всегда, как не вмоготу, обращаюсь к Пете и работа спорится. Без его помощи трудно было бы жить.
Давно я пенсионерка, дети устроены, у них свои семьи, заботы, хозяйство, помогаю нянчить внуков. Постоянно хожу в церковь, пою, с другими женщинами в церковном хоре. Здоровье? Здоровье по возрасту, держу пока коровку, управляюсь сама, стараюсь не нагружать детей своими заботами.
За окном засигналила машина. Подъехал Сережа. Провожаю Анну Ивановну. Доктор осмотрел ребенка, приписал, что надо. Уехала. В доме, после ее звонкого певучего голоса стало не привычно тихо, а у меня в ушах продолжало звучать: «Петя, помоги!»
И.А. Квиткин март 2009 г.


1.
[700x525]

2.Пётр Калеснинов справа с другом Николаем Коробовым.
[700x525]

3.Пётр и Анна.
[700x525]

4.Возле своего недавно построенного дома.
[700x525]

5.С друзьями.
[700x525]

6.После школы.
[700x525]

7.Односельчане.
[700x525]

8.Письма сына Сергея из Афганистана.
[525x700]

9.
[525x700]

10.
[525x700]

11.
[525x700]

12.У Д.К.Анна третья справа.
[700x525]

13.Церконый хор.
[700x525]

14.Пенсионерки-певуньи.Вторая слева мама Анны.
[700x525]

15.Письмо матери.
[700x525]

16.1958 год Доярки.
[700x525]

17.ПЕСНЯ.
[700x525]

18Масляница-ряженные.
[700x525]

19.ХОР-баянист ЛавроновА.Е.
[700x525]

20.Вручение красного знамени передовому МТФ.
[700x525]

21.
[700x525]

22.1944 год.Во втором ряду четвёртая справа мама Анны.
[700x525]

24.
[700x525]

25.
[700x525]

26.
[700x525]

27.
[700x525]

28.
[525x700]

29.
[700x525]