Зима... 1932-1933 года... – Страшная зима, голодные годы. В селах вымирают семьями. Колхозы не могли рассчитаться с колхозниками по трудодням, все, даже посевное зерно, вывезли на Миллеровский элеватор или засыпали на месте в государственные склады под названием «Голубинка» бывшую церковь села, также отбирали большую часть урожая картофеля (для голодающих в городах).
Марина часть картошки прятала в тайник. Пазухой наносила около центнера пшеницы, да с мешок проса, но главное в другом. Двоюродный брат соседки Василисы Кореневой, Михайловский Кондрат Кузьмич работал лесником в местечке Артимошкино, жил в живописных лесах на кордоне. Кондратий общительный мужик, у него много друзей, среди них директор совхоза «Гигант» («Донской»), управляющие отделениями специалисты совхоза, которые приезжали зимой поохотиться, летом отдохнуть, порыбачить на пруду. Отдых иногда затягивался на несколько дней. Шашлыки из дичи и приложение к ним. Связи, большое дело, и он многие годы помогал выжить семьям Василисы, Сергея Артенко и своей сестре (моей бабушке) Ульяне Кузьминичне Смирновой.
Коренев Санько и Артенко Сергей по осени отвезли на кордон три годовалых волушка и двумя ходками, осенью ночами привезли два центнера пшеницы и столько проса.
Марина нарушила завет деда Трофима, рассказала о тайнике в погребе, Сергею и вместе с ним каждый год, заправляли его. Сергею до самой войны пришлось разрываться на два двора. Марина была его законной женой, а жить ему пришлось в другой семье, со своими детьми и женщиной, которую он уважал, но не мог любить, Марина на всю жизнь поселилась в его сердце. Вера знала об этом, завидовала Марине, но ревности, тем паче обиды, не затаила. Та ведь безоговорочно отпустила Сергея, своего законного супруга к его незаконно родившимся детям.
Нищие табунами бродили по хуторам, ибо только здесь могут подать кусочек хлеба, вареную картофелину или свеклу.
Марина не могла отказать этим изголодавшимся людям, особенно жалко было детей – кормила супчиком или на худой конец давала четвертинку гарбуза.
Новый год решили встречать у Коренева Саньки. Накрыли стол, Марина принесла бутылочку самогона, жареной картошки, Вера Гришакина утку. Стол вышел богатый. Выпили, закусили, поздравили друг друга и вполголоса (чтобы не разбудить спящих Ларису с Санькой) запели старинные, милые сердцу украинские песни и заполночь, Марина, оставив Ларису у Кореневых ушла домой. Марина разобрала постель и уже собралась нырнуть под одеяло, в дверь постучали:
- О Боже! Не с Ларисой ли что? – забеспокоилась Марина, открыла двери.
На пороге стоял Андрей Самохин с ребенком на руках и четырьмя детьми, стоявшими у него за спиной.
- Входите в хату, - забрала с рук Андрея девочку, посадила ее на кровать, подхватила падающего Андрея, уложила его на кровать, и детям:
- Идите к печке, раздевайтесь, вещи есть?
- Нет, - ответил самый старший. Раздела детей наголо, кроме двух старших, и отправила всех на лежанку, дала каждому по кусочку хлеба, кружке увара (компот).
- Грейтесь, я Вам сейчас супчика картофельного сварю.
- Мама вчера умерла. Она все съестное нам отдавала. Папа боялся, что вы нас и на порог не пустите, - объяснил самый старший.
- Царство небесное вашей матушке, хорошая она у Вас была. Жить будете у меня, я буду Вам крестной.
Андрей лежал на лежанке и смотрел в потолок.
- Андрюша попей увара с хлебушком. Разденься и отдыхай, - и вслух подумала. – не было ни гроша, да вдруг алтын.
Марина еще не осознавала, какую ношу на себя свалила, но не разу в жизни не пожалела и несла свой крест с большой радостью, до конца своих дней.
Супчик на жарко горевшей печке быстро вскипел, аромат зажарки, заполнил комнату. В хате тепло, а в спальне на лежанке даже жарко. Для детей это хорошо, как не заболели, шутка ли по такому морозу протопать больше пять верст.
В дверь настойчиво постучали, открыла, на пороге стояла Василиса Коренева