Дмитриевич поинтересовался семьей покойного.
- Нюра, моя ровесница, росли вместе, вместе коров за сиськи таскали, в один год вышли замуж, наши дети росли вместе, в общем хуторяне мы – это как одна семья.
Нюркина мать с Ковалевым Василием Егоровичем поженились до войны, прижили троих детей, Нюрка средняя. Василий с войны не вернулся, пацаны погибли от взрыва мины, хотели посмотреть что там внутри. Екатерина воспитывала дочь в строгости. После семи классов – куда идти работать? – Только коров доить. Вернулся со службы в армии Петро Иванович Кузнецов, видный собой парень, весельчак-говорун, поет, играет на всех инструментах. Подружились с Нюркой. Любовь у них случилась. Пристал он к ней в зятья – жить у родителей было негде, родили сыночка. Нюрка души не чает в муже, пылинки с него сдувает. Петро и на работе в приличном костюме, при галстуке. Водителем у директора – иначе нельзя. Нюрка же в резиновых сапогах, в сером халате, да с запахом молока и навоза. Приедет директор на дойку, а она к мужу стесняется подойти в таком наряде, да и он не рвался к ней, сторонился.
У Федора отец тоже погиб на войне, двое их осталось у матери – он и сестра, помоложе. Федя парень был стеснительный, робкий, не разговорчивый. До армии у него и девчонки не было. Отслужил. Через месяц женился на главной экономистке совхоза Валентине Богдановой. Чужачка она. По направлению, после окончания института прибыла. Дивчина бойкая, с юморком, как потом стало известно, грех у нее был дивичий и она верно рассчитала, Федя ей простит, если даже и поймет что не первый.. Механик Ваня Кузнецов имел на Валентину серьезные намерения, она побоялась, как бы он после первой брачной ночи ее с позором не спровадил. Федя покрыл ее грех. Зло механик затаил на него. Посадил его на самый старый трактор и Федя больше был в мастерской, чем в поле. Перемазанный приходил домой, где его ждала не жена, а холодная чужая женщина. Сам стирал свою одежду, готовил покушать.
Петро загулял с Валентиной и она настояла сойтись и жить вместе. Петро долго колебался, он любил Нюру, да и сынок подрастал. Решился. Как только Нюра уехала на вечернюю дойку, он приехал домой и начал в узел собирать свои вещи.
- Ты куда это намылился? – спросила теща, чувствуя неладное. Разговоры о его связи с Валентиной-экономисткой гуляли по хутору. Доходили они и до Нюры. И верила, и не верила.
- Ухожу к Валентине.
- Ты, зятек, в доме гвоздя не забил, ни копейки в семью не принес. Все это куплено на нищенскую зарплату жены и мою пенсию. Скидывай и пиджачок и проваливай, - угрожая скалкой, выпроводила его из хаты.
- Петро ушел к экономистке, - ошарашила мать, возвратившуюся с дойки дочку, -без глупостей, Нюра. Мы с тобой пережили горе пострашнее: похоронка на твоего отца, гибель моих сыночков. Пойди к пруду. Небойсь еще помнишь, как сидели мы со своим горем на глыбе у бабы Рады, смотрели на воду и на душе легчало.
Екатерина Семеновна почти вытолкала Нюрку со двора, и та пошла к пруду