Сложилась жизнь и у Агаши. Писала домой, но о Даше ни слова, такова была воля подруги.
- Отец настоял – рассказывал Борис Алексеевич – отчество должно быть родного отца, фамилия приемного. «Алексей зачал, а я воспитываю» до войны жили хорошо, дома достаток, отец приносил приличную зарплату, мама доила коров в совхозе, дедушка и бабушка с нами воевали и ухаживали за огородом. Отца мы видели в последний раз в день объявления войны – у него был выходной. Пал смертью храбрых и больше ничего.
- Война подходила к Сталинграду - продолжил Борис - и дедушка уговорил своего товарища переправить детей и женщин на левый берег Волги, где в Капустином Яре живет его родная сестра. Вместительный баркас легко шел по течению, женщины помогали веслами, а старый дед сидел у руля, правил к берегу. Налетел немецкий самолет. Женщины подняли детей – отвернул. Уже у самого берега другой самолет начал заходить на нас, женщины снова подняли плачущих детей – не помогло. Бомба упала не далеко от баркаса, помню столб воды. Лодку отбросило в сторону. Она удержалась на плаву. Кричали женщины и дети. Саша упала в обморок и изо рта пошла белая пена. С этого времени у нее начались приступы, каждый месяц в новолуние. Домой, по замерзшей Волге, мы пришли в начале февраля. Многие дома пострадали, наш уцелел – только крыша стала как решето, да сарай сгорел.
Трудно нам пришлось и в войну, после, во время голода в 1946 и 1947 годах. Если б не тетя Агаша нам пришлось бы туго. Она работала в столовой, занималась перепродажей вещей, приносила нам продукты, давала деньги, одежду.
- В году пятидесятом. –вмешалась в разговор Марфа – Гашка пришла в село с каким-то дедом, мало что сказала о Дашке –жива-здорова, муж погиб, на руках двое детей. На рынке купили с дедом по две коровы и ушли.
- По пути в город Сталинград – продолжил Борис Алексеевич – тетя Агаша переругалась с дедом и ушла от него одна. Через сутки деда нашли убитым в степи. Обвинили тетушку, но доказать ее вину не смогли.
У Саши продолжались обмороки, она билась об землю,