- Бог тебе судья, жаль, людей обижаешь. Нездоровится мне, пойду прилягу. Подумай, Ваня, о том что я тебе уже не раз говорила.
Дома улеглась на диван, закрыла глаза, стараясь уснуть и успокоиться. Ей страшно было согласиться с мыслью, что она бросячка. Вместе прожили более двадцати лет, воспитали две дочери. Была семья. Больше всего любили, когда во главе с бабой Кулей собирались за праздничным столом, радовались друг другу, дети пили компот, взрослые выпьют по рюмочке настойки и поют старинные украинские песни. Верховодит бабушка Куля – Акулина Ивановна, у нее красивый голос, помогает ей Василий, песню подхватывают даже дети. Таня, прабабкина радость, подходит к ней и голосит звонким детским голоском у самого уха.
Почти каждое воскресенье, сначала, когда еще не было мотоцикла и «Москвича», Василий закладывал коня в свой четырехколесный тарантас и всей семьей ехали или в лес, или в село к родителям Галины. Переезжая реку, девчонки визжали, тогда отец предложил им закрывать глаза.
- Ну, как? – спрашивал он у дочерей.
- Совсем не страшно!
Дети выросли, Татьяна скоро подбросит внука, за Марией тоже дело не станет, красивая, вылитая мать. Жить бы, да, радоваться. Все рухнуло. Ничего такого больше не будет. Осталась одна. Дети точно на стороне отца, родня Василия и здороваться перестанет, ни то что разговаривать. Обиды и злости на мужа не было, понимала, сама виновата. Грех ее, а покаяться можно, разве что Акулине Ивановне.
В рабочей суете боль чуть-чуть притихла. Прошло лето, кое-как завершили уборку урожая, зерно продали за бесценок, частично