На том и порешили.
...А что Галина? Ночевать мужа не дождалась и утром позвонила дочери Татьяне.
- Отец у тебя?
- Нет. Не ночевал? Посмотри в гараже, если нет «Москвича», значит ему надоели твои подвиги...
- Тебе не стыдно говорить такое матери?
- Мне стыдно людям в глаза смотреть – и положила трубку.
- Куда он денется – вслух подумала Галина, в душе все же поселилась тревога – к вечеру не объявится, сообщу участковому.
На работу ей позвонила дочь и сказала об отце.
- Где и с кем он?
- Не скажу, с ним все в порядке, живет он со своей подружкой.
Галина попыталась работать, не получилось, сделала несколько ошибок при записи в бухгалтерские книги, сложила документы в сейф и решила уйти домой отлежаться. «Ты бросячка, ты бросячка» - вертелось у нее самое позорное. Обидное слово в хуторе. В контору зашел председатель, теперь уже половины совхоза «Восход», Самсонов Иван Семенович. Избрали его единогласно, кто же мог подумать, что этот заслуженный агроном, радеющий за совхозную землю, станет таким бессовестным хапугой, доведет два лучших в совхозе отделения, что называется, до ручки – продали скот и свиней, растянули деньги по карманам, даже Галине предлагали, на остатки купили горючее для проведения посевной. Работы не окончены, говорят, зав. нефтескладом Гришка Лисицын продал солярку в казачье село Копани.
- Все. Солярки ни килограмма – посетовал председатель, - и ни копейки в кассе.
- Зато на «Мерседессе» катаешься, да, особняк себе и дом зятю отстроил. Загремишь ты, Иван Семенович, лес валить в Сибирь. Не изберут тебя осенью и твоих дружков поганой метлой выметут. Село гудит, как растревоженный улей.
- Нет доказательств, все шито-крыто. Кругом такое же творится, а чем мы хуже?
- Бог тебе судья, жаль, людей обижаешь. Нездоровится мне, пойду прилягу. Подумай, Ваня, о том что я тебе уже не раз говорила.
Дома улеглась на диван, закрыла глаза, стараясь уснуть и успокоиться. Ей страшно было согласиться с мыслью, что она бросячка