своему «отцу». Сестра Натальи всю жизнь проработала ездовым на лошадях.
Рабочие сепараторного пункта, закончили переработку молока, мыли посуду. Заведующий Алексей Андреевич Ковалев записывал что-то в журнал, кивком головы, ответил на приветствие Василия Ивановича, рукой показал на табуретку.
- Я вот, что заехал, - когда тот закончил записи, сказал Василий Иванович – работники твои воду после мытья посуды сливают в обрат.
- Не может быть! – Василий подал ему тряпку.
- Нюська! – позвал Андреевич и подал ей тряпку.
- Во блин, а мы ее обыскались.
- Зови девчат! – губы его побелели, его трясло, Василий знал взрывной характер заведующего и уже жалел, что ввязался в эту передрягу, - обрат должен быть чистым, без тряпок. Вы меня поняли?!
- Поняли, что здесь не понятного, - невнятно за всех, покорно наклонив голову, ответила его жена Паша. Дома она понукала Алексеем как хотела, и он как теленок на веревке, ходил за ней, никогда не противоречил, но на работе он хозяин, крутого нрава. Алексея побаивались не только Нюся и Дуся, но и его жена Паша.
Выходя из помещения Василий услышал, как Дуся говорила Нюсе:
- Золотой парень Василий Иванович, а жена его стерва, тягается с кем попадя и каждый раз с другим, со свеженьким...
- Цыц, умница, болтаете не весть что, - оборвала ее Паша.
Болью екнуло в груди Василия, он раньше слышал, случайно, такие разговоры. И верил и не верил. Обратился к своему лучшему другу Николаю, по прозвищу Чужак,
- Не могу я тебе не подтвердить, не опровергнуть. Женщина она красивая, общительная отсюда и сплетни. Дочек твоих через год в школу провожать, о них надо думать. Поговори с Галиной по душам, по хорошему. Без упреков.
- Пробовал, не идет она на разговор на эту тему. Глушу в себе я душевную боль. Люблю я ее и жизнь без Галины не представляю. Детей подниму, потом определюсь. Может к тому времени она остепенится.
Пытался поговорить с Галиной и Николай.
- Твое какое дело? Может и ты хочешь переспать со мной? Давай, я не против. Посмотрю какой из тебя мужик, если как-нибудь, то мы уж лучше дома...
Со ступенек сливпункта контора отделения и токовое хозяйство как на ладони. Пять добротных амбаров, отобранных у кулаков в 1931 году, один из которых приспособили под кладовую.
Ларь под муку, ящики-сундуки под засолку сала, фляги с подсолнечным маслом и медом, в углу столик с бумагами и топчан. В 1944 году вернулся с войны Ковалев Константин Виссарионович без ноги и с тяжелым ранением в голову, его и назначили токовым. Когда от болей в голове не было терпенья, он отлеживался на этом топчане. Уже несколько лет заведует токовым хозяйством Раиса Ковалева, жена двоюродного брата Василия Ивановича.
Василию было видно, как из конторы вышла Раиса, за ней следом его жена и какой-то мужчина и пошли к кладовой. Заведующая открыла двери, запустила туда Галину и мужчину и ушла назад в контору.
- Рая, давай ключи от кладовой – потребовал Василий Иванович.
- Это еще зачем?
-
Отдай по-хорошему, не отнимать же мне их у тебя силой.
-На, - бросила Раиса ключи на стол. – Сашка узнает выпорет меня по-настоящему. Что мне оставалось делать? Сколько раз отговаривала выкинуть дурь из головы, живи по-людски.
В кладовой, на топчане, рядышком сидели Галина и механик с соседнего отделения..
-Надевай штаны и уматывайся. Не боись. Бить тебя не буду – Тот застегнув ремень, сторонясь Василия, выскользнул из кладовой. Галина поднялась, поправила одежду, спускаясь по ступенькам, подвернула ногу. Он подал ей руку. Помог подняться.
- Сама дойду.
Бросив ключи на столик Василий Иванович уехал домой.
Перед обеденным перерывом в контору вошел управляющий отделением Александр Иванович Комаров, широкоплечий, стареющий мужчина и сразу к Раисе.
- Ключи давай и завтра с бабами бахчу полоть. Понятно объяснил?
- Догадываюсь.
- Надо бы и тебя, Галина, отправить на бахчу, проветрится, засиделась, дурная кровь играет. Не имею права.
- В чем же дело – докладная директору и приказ вам в руки. Только о чем вы докладывать будете? Я свое дело знаю и четко исполняю. Бухгалтерия в полном порядке, остальное это мое личное дело.
- Была бы ты моя дочь, выпорол бы тебя так, что долго бы садиться не смогла. Василий не пробовал тебя бить? Жаль, а надо бы. Иногда, таким как ты, помогает.
Александр