Настроение сейчас - бодрое

ДРУЗЬЯ МОИХ ДАЛЕКИХ ЛЕТ

Родители мои были верующие, соблюдали все христианские праздники, ходили в церковь, исповедовались, просили у бога прощения за свои грехи.
Я всегда относился с уважением и даже завидовал верующим людям. Им все-таки легче идти по жизни. Нет человека, да ничего живого, не страшившегося бы смерти, а у верующего есть надежда, что его душа после смерти будет жить без суеты и забот, ему легче уходить из мира живых. Атеист понимает, что он исчезнет из жизни полностью, без остатка, в лучшем случае останется в памяти у родных и близких, и это его страшит.
В техникуме, где я учился, покинув родной дом после окончания семилетки, не было специалиста по курсу научного атеизма, и вести его поручили преподавателюкурсе студент Петро из набожной семьи, и он, такой зануда, своими вопросами доставал бедную женщину. Однажды довел ее до слез, и она ушла из аудитории, не закончив урока. На следующее занятие пришел преподаватель по кормам и кормлению животных Климов Николай Иванович, пожи¬лой коренастый мужчина невы¬сокого роста. Не успел он еще и рта раскрыть, наш Петя тут как тут! Николай Иванович и вида не по¬дал, выслушал и спокойно по¬советовал вопросы задавать в конце урока, даже такие толковые, как эти. Сдержал слово, ответил Петру на его провокационные вылазки и пообещал, что не будет разубеждать его, это дело его совести, но зачет по атеизму ему все-таки надо получить.
На одну стипендию прожить трудно. Из дому деньгами не по¬могут (на каникулах приходилось из сэкономленных от стипендии давать матери на сахарок), разве что пришлют посылку с салом и пшеном. Со своим другом Василием Гореловым мы подрабатывали у частников - пилили и кололи дро¬ва, чинили крыши, копали выгребные ямы. Как-то Николай Ива¬нович Климов попросил нас нако¬лоть ему дров на зиму. Закончив работу, мы уже собирались уходить, как жена его пригласила нас отужинать, чем бог послал.
Двухкомнатная квартира с крашеными полами, постеленны¬ми на них домоткаными рядюжками, выбеленные стены завеше¬ны фотографиями и различными вышивками. Две кровати с горой подушек, в красной комнате в святом углу иконостас и искусно сделанная лампада. Это меня поразило.
Николай Иванович, заметив наше недоумение, объяснил:
-Бабушка у меня верующая. Как уживаемся? А очень просто: она меня не обращает в христианскую веру, я ее не разубеждаю.
Прошло почти полвека, а я до сих пор многое помню из того, о чем нам говорил Николай Ива¬нович, особенно о христианской религии, истории ее происхож¬дения, ритуалах и престольных праздниках. Главным из них он считал Пасху - Светлое Воскре¬сение Христово.
-Первыми стали его отмечать иудеи, как годовщину своего исхода из Египта, - говорил пре¬подаватель. - Позже на Вселенс¬ком соборе христианских церквей договорились отмечать христи¬анский праздник на неделю позже еврейского – на первое воскресенье, следующее за первым полнолунием после весеннего равноденствия.
Так это или не так было, мне трудно судить ,но, во всяком случае, преподаватель именно так говорил нам, студентам. У меня до сих пор сохранились конспекты его декций.
У православных славян в каж¬дой деревне существует мно¬жество различных обычаев и ри¬туалов, связанных со святой пасхальной неделей. В настоящее время в наших селах праздно¬вание сильно отличается от того, которое, как я помню, проводили жители моей родной Верхне-Макеевки в послевоенные го¬лодные годы.
Чистый четверг. В этот день рано утром до восхода солнца бабушка Уля поднимала нас, троих детей. Мы становились в корыто, и она обливала нас холодной водой. Сна как не бы¬вало! После купанья помогали бабушке убирать в хате, во дворе и хлеву. Все яйца, которые куры несли в этот день, она хранила отдельно и потом святила, их мы и съедали на Пасху. Скорлупу собирали и зарывали на пороге хаты и сарая, считалось, что она защищает и людей и всю живность от всяких напастей и болезней. С четверга выпекали куличи, раз¬личные мелкие изделия с изоб¬ражением крестиков, барашков, петушков, курочек. Все эти ла¬комства ждали своего часа -Святого Христового Воскресенья. Бабушка, видя, какими глазами мы смотрели на явства, попро¬сив у бога прощения, выдавала нам по петушку. Варили и красили яйца в луковой шелухе Делили их на каждого члена семьи.
Мы жили почти рядом с цер¬ковью, поэтому каждые прес¬тольные праздники крутились около храма. Нам, пацанам, нравилось наблюдать за крест¬ным ходом в пасхальную ночь. Процессия идет вокруг церкви под колокольный звон, впереди священнослужитель с фонарем, за ним несут запрестольный крест и образ. Все ждут того пре¬красного и торжественного мо¬мента, когда можно будет вос¬кликнуть: "Христос воскресе", а в ответ услышать отзыв: "Воистину воскресе".
Освящение куличей начиналось ближе к утру. Вокруг церкви рас¬полагались прихожане. Они рас¬крывали свои сумки и выклады¬вали на рушники пасхи, яйца, сало. Процессия во главе со священ¬ником двигается по-над рядом, он окропляет продукты святой водой.
Вернувшись из церкви, бабушка накрывает стол. Мы с нетерпе¬нием ждали этого момента. Пост соблюдался строго, ничего ско¬ромного в это время: борщ, за¬правленный постным маслом, гарбузяная (тыквенная) каша, узвар, соленья из погреба - вот обычная еда наша на тот период. По правде говоря, постились мы чуть не целый год. Мясо, сливоч¬ное масло, сало мы могли по¬кушать только в воскресенье или в праздник, а тут сразу столько вкусного: ешь - не хочу! Каждому предлагает бабушка скушать свя-ченые яйца, кусочек сала и пасхи, то есть разговеться, после чего можно было приступить к тра¬пезе.
Праздник длится целую святую неделю, к нам приходили гости, мы сами ходили к родным, нам дарили крашеные яйца, мы от¬вечали тем же, угощали киселем, кашей.
Крашеные яйца - обязательный атрибут пасхального стола. После дележа нам, детям, доставалось не меньше чем по десятку яиц. Освященному яйцу приписыва¬лись чудесные свойства: яйцом бабушка гладила животных по хребту, чтобы шерсть была ровная и лоснилась. Делала это перед выгоном скота на пастбище.
Любимой пасхальной забавой было катание яиц. Начиналось оно в первый день пасхи сразу после обеда. Ребята с улицы Заварыкивки и все, кто хотел участвовать, собирались возле дома Вани Величко, здесь была подходящая горка. Участвовали в этой забаве и мои сверстники Леня Рябинский, Коля Кривенко, Володя Величко, Ваня Стягов, Ваня Сущенко (маленький), Ваня Филев, Коля Шевцов, Витя Романенко. Посмотреть как катают яйца сходилась чуть ли не вся улица. В игре принимали участие парни постарше –парубки и даже мужики, ребята с других улиц.
Все село делилось на «улицы» (территории), и пойти на игрище на чужую сторону, тем паче задружить там с девушкой, значило нарваться на неприятности, могли даже поколотить. И только в Святое Христово Воскресенье никто тебя не тронет – грех! А мы, пацаны, еще были верующими и боялись согрешить в такой день. Поэтому к нам смело заходили чужаки и мы их принимали.
Яйца катали с подходящего бугорка. Если катившееся яйцо разбивало лежащее внизу, хозяин целого забирал его себе и наоборот. Ваня Стягов, увлекшись игрой, прроиграл свой десяток, остался на праздник ни с чем. Тогда Василий Филев предложил вернуть часть проигрыша и установить правило для малышни: проиграл три яйца – выбывает из игры.
Василий был из богомоль¬ной семьи, сам глубоко верующим. Вместе с отцом, работавшим в церкви старостой, ходил в церковь и участвовал в проведении служб, ы. Он окончил школу с од¬ними пятерками, поступил в ду¬ховную семинарию, блестяще ее окончил и дослужился до высоких духовных должностей.

Заводилой на нашей улице был Рябинский Леня - Алексей Андре¬евич и его друг Володя Величко. Леня обладал недюжинной по возрасту силой, унаследованной от отца-кузнеца. Кузница нахо¬дилась здесь же, около церкви, через дорогу от их хаты, на том месте сейчас усадьбы Минко. Мы не раз наблюдали, как Ленька, орудуя молотом, помогал отцу. Каждое утро он "играл" с двух¬пудовой гирей, никогда не кичился своей силой, никого не обижал, ни с кем не дрался, а вот борьбой любил заниматься, клал на лопатки пацанов постарше себя. Он ходил на гулянки на любую чужую территорию, его никто не трогал, принимали за своего, он даже долгое время встречался с Марусей - девушкой с Красной ули¬цы. Семья переехала в Луганскую область и следы их затерялись.
Володя Величко – тоже ладно сложенный, в меру хулиганистый пацан. Во время оккупации с ним случилась беда – в руках разорвалась граната. Он лишился руки, получил тяжелое ранение груди и живота. Оперировали и выходили его в немецком госпитале.
Семья жила бедно. Володя ходил в школу в галошах разного размера с соломенной подстилкой. После школы работал скотником в колхозе имени Ленина, имел приличное подсобное хозяйство. Не перестаю удивляться Володе. Как он управляется с одной рукой с тяжелой работой скотника, успевал заготавливать для дома более десяти тонн сена и соломы, да еще обрабатывать приличный по размеру огород. Тяжелый изнурительный труд в течении долгих лет не могли не сказаться на здоровье.
- Даст Бог, еще поживем! – сказал он мне при встрече в районной больнице.
Такой же неунывающий Володька, как в те далекие послевоенные годы.
Некоторых моих одногодков, с которыми мы мотались в те годы, уже нет в живых. Рано свалила болезнь Ваню Величко. У его матери было трое, как у нас, детей, отец вернулся с войны, но что-то не заладилось в семье, тетке Нюре пришлось самой доводить до ума своих детей. Нет среди нас Вани Сущенко (маленького, был еще и большой) Иван Федорович – прекрасный семьянин, работал бухгалтером в колхозе, ушел из жизни молодым.
Многие из ребят разъехались по стране и потеряли связь друг с другом. Где они сейчас, мои друзья с которыми мы вместе устраивали всякие игрища, купались под Анисимовкой, дрались и тут же мирились, ходили по праздникам в церковь, забирались на колокольню и вместе с дедом Дукмасом дергали за веревку колокола. Мы были верующие, никогда не сквернословили, уважали старших и обращались к ним уважительно только на «вы». Вместе работали на току в ночную, лазили за яблоками в колхозный сад и к жителям Анисимовки, наведывались на бахчу колхоза имени Молотова (восточная, от речки Ольховой, часть Макеевки). И всегда кого-нибудь настигал быстроногий пацан-сторож Ушкалов Иван Алексеевич. Да мало ли было дел у пацанов с улицы Заварыкивка и Церковного переулка!..
Прошло время, одни остались верны своим убеждениям, привитыми родителями, другие закончили высшие учебные заведения, стали атеистами. И все равно! Ведь наши предки были православными христианами, жили и умирали с богом в душе, и наши потомки будут таковыми



И А Квиткин