Идейное содержание философской лирики Тютчева значительно не столько своим разнообразием, сколько глубиной. Она охватывает следующие темы:

          Наименьшее место занимает здесь лирика сострадания, представленная, однако, такими захватывающими произведениями, как "Слезы людские" и "Пошли, Господь, свою отраду".

           В ней есть тема невыразимости мысли в слове – "Silentium"

и существование пределов познанию – "Фонтан",

ограниченности знания "человеческого я" – "Смотри, как на речном просторе",

наличия пантеистического настроения слияния с безличной жизнью природы в стихах – "Сумерки", "Так; в жизни есть мгновения",  "Весна", "Еще шумел весенний день", "Листья", "Полдень", "Когда, что в жизни звали мы своим", "Весеннее успокоение" - из Уланда.

          В ней − одухотворенные описания природы, немногочисленные и краткие, но по охвату настроения почти не знающие равных им в нашей литературе – "Утихла буря", "Весенняя гроза", "Летний вечер", "Весна", "Песок сыпучий", "Не остывшая от зноя", "Осенний вечер", "Тихой ночью", "Есть в осени первоначальной" и др.

В ней есть темы, связанные с великолепным провозглашением самобытной духовной жизни природы –

"Не то, что мните вы, природа",

нежного и безотрадного признания ограниченности человеческой любви - "Последняя любовь",

"О, как убийственно мы любим", "Она сидела на полу", "Предопределение" и др.

          Таковы господствующие мотивы философской лирики Тютчева.

[показать]

   В.С. Соловьев  с большой ясностью и силой сформулировал в поэзии Ф.И.Тютчева один мотив, быть может, наиболее могучий и определяющий все остальные; мотив хаотической, мистической первоосновы жизни, быть может, таинственную основу всякой жизни, - природной и человеческой.

          Но есть еще один мотив, быть может, наиболее могучий и определяющий все остальные; это - с большой ясностью и силой формулированный покойным  В.С. Соловьевым - мотив хаотической, мистической первоосновы жизни. " И сам Гете не захватывал, быть может, так глубоко, как наш поэт, темный корень мирового бытия, не чувствовал так сильно и не сознавал так ясно ту таинственную основу всякой жизни, - природной и человеческой,- основу, на которой зиждется и смысл космического процесса, и судьба человеческой души, и вся история человечества. Здесь Тютчев действительно является вполне своеобразным и если не единственным, то наверное самым сильным во всей поэтической литературе". В этом мотиве критик видит ключ ко всей поэзии Тютчева, источник ее содержательности и оригинальной прелести.

Стихотворения: "Святая ночь", "О чем ты воешь, ветр ночной", "На мир таинственный духов", "О, вещая душа моя", "Как океан объемлет шар земной", "Ночные голоса", "Ночное небо", "День и ночь", "Безумие", "Mall'aria" и др. представляют собой единственную в своем роде лирическую философию хаоса, стихийного безобразия и безумия, как "глубочайшей сущности мировой души и основы всего мироздания".

        И описания природы, и отзвуки любви проникнуты у Тютчева этим всепоглощающим сознанием: за видимой оболочкой явлений с ее кажущейся ясностью скрывается их роковая сущность, таинственная, с точки зрения нашей земной жизни отрицательная и страшная.

         Ночь с особенной силой раскрывала перед поэтом эту ничтожность и призрачность нашей сознательной жизни сравнительно с "пылающею бездной" стихии непознаваемого, но чувствуемого хаоса. Быть может, с этим безотрадным мировоззрением должно быть связано особое настроение, отличающее Тютчева: его философское раздумье всегда подернуто грустью, тоскливым сознанием своей ограниченности и преклонением пред неустранимым роком.