Перед отъездом я подхожу к забору и долго смотрю в щель. Наденька выходит на крылечко… Весенний ветер напоминает ей о ветре, который ревел нам тогда на горе, когда она впервые услышала неведомо откуда исходившие те  четыре слова «Я люблю вас, Надя!». И лицо у неё становится грустным, по щеке ползёт слеза.  Наденька  протягивает обе руки, как бы прося этот ветер принести ей ещё раз те слова. И я, стоя у забора, дождавшись ветра, говорю вполголоса: «Я люблю вас, Надя!». Что делается с Наденькой!  Она вскрикивает, улыбается и протягивает навстречу ветру руки, радостная, счастливая, такая красивая...

А я иду укладываться, чтобы ехать в Петербург.

         Теперь Наденька уже замужем. То, как мы вместе когда-то ходили на каток и как ветер доносил до неё слова «Я люблю вас, Надя!», не забыто.  Для неё теперь это самое счастливое, самое трогательное и прекрасное воспоминание в жизни.

      А мне, когда я стал старше, уже непонятно было, зачем я говорил те слова, для чего шутил…