|
Я.П. Полонский в своём исследовании сообщает : «За более, чем 20-летнее проживание в Мюнхене (с 1822), Тютчевым было создано почти 100 стихотворных шедевров. Тютчевские переводы Гете, Шиллера, Гейне, Ленау, Гердера, поэзии французской, английской, итальянской, античной стали явлением русской литературы…».
Вот как характеризовал Тютчева Александр Иванович Соллогуб (граф, церемониймейстер, тайный советник, участник Московского ополчения 1812г., меценат), по свидетельству С. Русанова «Его обожали дамы и любили мужчины за редкий дар слова. Тогда еще никто не знал, что Тютчев гениальный поэт, и прежде всего не знал этого он сам. Федор относился к стихам как к хобби и никому их не показывал. Но уже тогда говорун он был неотразимый!» Граф Соллогуб как-то заметил, что «много на своем веку повидал разных рассказчиков, но такого, как Тютчев, ему больше не доводилось встречать».
Амалия тут же выделила Федора из толпы своих поклонников. Напропалую танцевала с ним на балах и с ним одним гуляла по узким улочкам Мюнхена под тем предлогом, что надо же новому чиновнику русской миссии познакомиться с городом.
Граф Соллогуб продолжал. «Он был одним из усерднейших посетителей моих вечеров; он сидел в гостиной на диване, окруженный очарованными слушателями и слушательницами. Остроумные, нежные, колкие, добрые слова, точно жемчужины, небрежно скатывались с его уст. Он был едва ли не самым светским человеком в России, но светским в полном значении этого слова. Ему были нужны как воздух каждый вечер яркий свет люстр и ламп, веселое шуршание дорогих женских платьев, говор и смех хорошеньких женщин. Между тем его наружность очень не соответствовала его вкусам; он был дурен собою, небрежно одет, неуклюж и рассеян; но все, все это исчезало, когда он начинал говорить, рассказывать; все мгновенно умолкали, и во всей комнате только и слышался голос Тютчева; я думаю, что главной прелестью Тютчева в этом случае было то, что в его рассказах не было ничего приготовленного, выученного, придуманного».
|
