Отрывок 4

Краткое содержание:  История жизни  Амалии Лерхенфельд – юношеской  возлюбленной Фёдора Тютчева, остававшейся ею долгие годы.

        Памятные события на протяжении всей жизни и творчества  Тютчева связаны с именем мюнхенской красавицы Амалии Лерхенфельд. События отмечены созданием двух гениальных  стихотворений   выдающейся лирики Тютчева – в начале его жизни стихотворение  «Я помню время золотое» … (1834,

1836) и в конце жизни стихотворение    «Я встретил вас - и всё былое…»  (1870)

Весной 1823 в Мюнхене Тютчев влюбился в совсем ещё юную Амалию фон Лерхенфельд – королевскую дочь.  С ней он провёл самые прекрасные дни своей юности. При знакомстве ей было около 14, а ему – 19 лет. Ей он посвятил первое стихотворение, написанное, правда, лишь через 14 лет после знакомства. Из-за неё он был готов драться на дуэли. Фотография с портрета Амалии Максимилиановны Крюденер маслом художника И. Штилера (1838) имеется в Муранове.

Ниже излагается материал об Амалии Максимилиановне Крюденер-Адлерберг урожденной Лерхенфельд, заимствованный в Интернете. Автор материала Светлана Макаренко.

Повествование ведется от имени Ольги Николаевны, которая вспоминает происходящие события и их участников.

В портретной галерее 1 представлены портреты Ф.И.Тютчева - достояние русской поэзии, Амалии( в замуж. Крюденер, Адлерберг) и Мэри, дочери императрицы, с которой Амалия была близкой подругой и соседкой.

Фёдор Иванович

Тютчев (1803-1873), 

достояние рус. поэзии.

Амалия Лерхенфельд

(1808 -1888) 

(в замуж. Крюденер,. Адлерберг).

 Мария Николаевна

 (Мэри) (1819-1876).

дочь императрицы. 

«Она была красива, с цветущим лицом и постановом головы, напоминавшим Великую княгиню Елену Павловну*, (* тетушку Ольги Николаевны, жену Великого князя Михаила Павловича - автор), а правильностью черт - Мам`а; (то есть Императрицу Александру Федоровну, жену Николая I).»

«Она хотела вознаградить себя за навязанное ей замужество, - продолжает Ольга Николаевна, - и окружила себя блестящим обществом, в котором она играла роль и могла повелевать.

У нее и в самом деле были манеры и повадки настоящей гранд - дамы. Дома у нее всё было в прекрасном состоянии, уже по утрам она появлялась в элегантном неглиже, всегда занятая вышиванием для церковных алтарей. (Это, кстати, требовало большого умения, не каждой светской даме оно давалось - мастерство вышивки тяжелых парчовых покрывал, - автор.) или же каким-нибудь шитьем для бедных. Она была замечательной чтицей. Если ее голос вначале и звучал несколько крикливо, то потом она захватывала свой передачей» Ольга Николаевна пишет о жизни Амалии в России, но надо думать, так было и в Мюнхене.

Амалия Максимилиановна после замужества в 1825 году закружилась в вихре балов, спектаклей, домашних концертов, вечерних чтений для публики, приемов и раутов. Все это было непременной частью жизни общества, в котором она вращалась. Как и летние долгие путешествия за границу, модные курорты и пикники.

В портретной галерее 2 представлены портреты Императора Николая I, Императрицы, шефа жандармов, нач.3 отд. Бенкендорфа.  «Весь двор шептался о сильнейшем и, отнюдь, не платоническом увлечении императора Амалией». «Сильное, яркое чувство сделало генерала Бенкендорфа послушным рабом красавицы». Высказывания заимствованы из повествования Отрывка4А.

Николай Первый

(1796-1855), Император,

Сын Павла Первого.

Александра Федоровна

Императрица, (1798-1860)

жена Николая Первого.

Бенкендорф Александр

Христофорович (1783-1844).

С 1826 шеф жанд., нач. 3 отд.

Баронесса встречалась с Теодором тайно. Как развивался этот роман, никто не знает. Свидетельств почти не осталось. Как и от других, пылких и красивых, ее романов. В портретной галерее 3 представлены портреты Пушкина, Вяземского и Гагарина.

Пушкин «трепетал от вспыхнувшего интереса» и «краснея взглядывал на Крюденершу и несколько увивался вокруг нее». «Вяземский сам не прочь был «увиваться» вокруг прелестной Амалии». Гагарин - бывший сослуживец Тютчева по Мюнхену, ему Амалия передала стихи Тютчева в пушкинский «Современник». Благодаря И.С.Гагарину, светскому знакомцу А.С.Пушкина, двадцать четыре стихотворения Тютчева были напечатаны в «Современнике». Блистательная Амели горделиво улыбалась - была в этом ее заслуга.

Александр Сергеевич

Пушкин, поэт (1799-1837)

Пётр Андреевич

Вяземский (1792-1882),

князь, рус.  поэт, академик.

Князь Иван Сергеевич

Гагарин (1814 -1882).

Вероятно, бурно. Теодор был не на шутку увлечен. И не только ею, но и новой своей Музой - поэзией. Он написал огромное количество стихотворений, многое из написанного читал Амалии, многое - комкал и бросал в корзину, если она нерешительно и мягко высказывала какие-то сомнения. Ее вкус он считал отменным. Она читала не только дамские романы, но и философские творения, в том числе Людвига Бёрна.

В портретной галерее 4 представлены портреты Великой княгини Елены Павловны, супруги сына императора Павла I, Амалии и композитора Вильегорского.  

Портретная галерея 4

(Сохранилась книга этого автора, которую Амалия Максимилиановна одолжила А. С. Пушкину. Книга так и осталась в библиотеке поэта. Год издания 1829. Амалия совсем еще молода. Для философии во всяком случае. Однако книга полна ее карандашных пометок!)

После назначения мужа на службу в Петербург, в дипломатическую миссию, Амалия выехала (3 мая 1833 года) в Россию, везя с собою кипу листков, исписанных с обеих сторон. Это были стихи Теодора. Она должна была попытаться передать их в пушкинский "Современник". Баронесса постаралась исполнить поручение. При помощи князя И. С. Гагарина, светского знакомца Александра Сергеевича. Пушкин пришел в восторг. Двадцать четыре стихотворения Тютчева были напечатаны в первом выпуске Современника! За загадочной подписью: "Ф.  Т." .

Блистательная Амели горделиво улыбалась - была в этом и ее заслуга!

Уже при первом знакомстве с Пушкиным она сумела настолько очаровать поэта, что Вяземский - "вечный ревнитель" Пушкина - пишет в письме к жене 25 июля 1836 года: "Вчера был вечер у Фикельмонов. Было довольно вяло. Один Пушкин palpitoit de l`interet du moment (*трепетал от вспыхнувшего интереса фр.- автор), краснея взглядывал на Крюденершу и несколько увивался вокруг нее."

Вяземский и сам не прочь был "увиваться" вокруг прелестной Амалии. Он следил за каждым ее появлением в свете, отмечал все встречи с нею в дневниках и письмах. Вот несколько записей июня 1836 года:

"Была тут приезжая Саксонка, очень мила, молода, стыдлива: Вчера Крюднерша была очень мила, бела, плечиста. Весь вечер пела с Вильегорским немецкие штучки. Голос ее очень хорош."

Амалия была бесподобной музыкантшей, Михаилу Вильегорскому, например, угодить всегда было трудно!

Но она покоряла всех. Ей было лишь двадцать пять. Ее изысканная красота только достигала расцвета.

А вечерами, возвращаясь с поздних балов домой, лениво спуская с плеч меховое боа, отстегивая жемчужное ожерелье и холодно склоняя шею под докучливыми поцелуями ненавистного мужа, она перебирала в памяти слова из писем, формально адресованных Теодором Тютчевым князю Ивану Гагарину, бывшему сослуживцу по Мюнхену, а на самом деле - ей, Амалии: "Мне до смерти хочется ей написать, госпоже Амалии, само собою разумеется, но препятствует тому глупая причина. Я просил ее об одном одолжении и теперь мое письмо могло бы показаться попыткой о нем напомнить":. (Мюнхен. 19 июля 1836 года.)

Какого рода было это одолжение? Остается только догадываться … Вот отрывок следующего письма, похожего больше на мольбу: «Скажите ей, чтоб она меня не забывала, мою особу, разумеется, одну мою особу, все остальное она может забыть. Скажите ей, что если она меня забудет, ее постигнет несчастье, выступит морщинка на лбу или на щеке или появится прядка седых волос, ибо это было бы отступничеством по отношению к воспоминаниям о ее молодости. Боже мой, зачем ее превратили в созвездие! Она была так хороша на этой земле!" (Мюнхен 22 июля 1836 года).

Прелестная Амалия забывала Теодора. Она скользила по паркетам Аничкова дворца, Государь танцевал только с нею, садился рядом, осыпая знаками внимания и подарками. (Кто говорит о Н. Н. Пушкиной?! - автор).

Весь двор шептался о сильнейшем и, отнюдь, не платоническом увлечении императора баронессой. В светлых платьях, открывающих плечи, в ослепительных драгоценностях от придворных ювелиров «она была блистательна хороша!». (А. О. Смирнова-Россет)

Кстати, императорской четою ей было подарено имение с прелестным парком и дворцом, она стала соседкой и близкой подругой любимой дочери императора, великой княгини Марии Николаевны, для нее - просто Мэри.

Сам Государь в имении - частый гость.

Но уже с зимы 1838 года всеми придворными наблюдается резкое охлаждение. Место Государя заступает всесильный Шеф жандармов, граф Бенкендорф. Позднее, сильное, яркое чувство сделало бесстрастного генерала послушным рабом красавицы: Ольга Николаевна с почти нескрываемой досадой писала об этом романе:

«Служба Бенкендорфа очень страдала от влияния, которое на него оказывала Амели. Как во всех запоздалых увлечениях, было в нем много трагического. Она пользовалась его деньгами, его связями, где и как только ей это казалось выгодным, а он - и не замечал этого. Странная женщина! Под добродушной внешностью и прелестной, часто забавной натурой, скрывалась хитрость самого высокого порядка». Королеве Вюртембергской вторила и Александра Осиповна Россет-Смирнова: «Государь нынешнюю зиму мне сказал: «Я уступил свое место другому» - и говорил о ней с неудовольствием, жаловался на ее неблагодарность и ненавистное чувство к России».

Как видна в этих записях простая, банальная женская ревность!

Досада на летучие романы Амалии, на ее умение так очаровывать мужчин, что они долго не могли ее забыть!

А она увлекла, полушутя, и старого, седого графа В. Ф. и в Петербурге, на балах и приемах, светских раутах и в театрах. Тютчев седел, старел, за плечами оставались горести и неудачи: смерть первой жены - Элеоноры, смерть детей, родителей, брата: Да и карьера дипломата, с постоянными разъездами и непременными присутствиями на всех вечерах и обедах, давалась нелегко. Баронесса все знала о своем некогда пылком возлюбленном. Читала с интересом его статьи, опубликованные в журналах и газетах, хотя они иногда и казались ей чересчур пессимистичными: Хранила сборник стихотворений, единственный, тоненький.

В портретной галерее 5 представлены портреты Амалии и Николая Адлерберга (в возрасте соответственно 57 и 46 лет). Н.В.Адлерберг - граф, генерал от инфантерии, участник Кавказской войны (1817-1864), Венгерского похода (1849), Крымской войны. Н.В.Адлерберг награждён десятью орденами России и золотым оружием «За Храбрость» (1844). После путешествия в 1845 в Палестину написал книгу «Из Рима в Иерусалим» в 1853, которую благосклонно встретили критикой, В «Современнике» был напечатан сочувственный отзыв. (Информация заимствована из интернета). В портретной галерее 5 также представлен портрет Амалии в возрасте 79 лет, последний год ее жизни. «В семьдесят шесть, несмотря на очки и табакерку, сохраняла живость ума, интерес к жизни, царственные манеры и походку молодой девушки».

Графиня Амалия  Адлерберг.

1865. (1808-1888).

Николай Владимирович

Адлерберг  (1819-1892),

Графиня Амалия Адлерберг.

Последний год ее жизни 1888.

Бенкендорф, от ревности теряя голову, сделал непростительный шаг. Амалию обвинили в плетении католических интриг, Бенкендорфа - в послаблении интересам католиков. Пахло политическим скандалом. Амалия должна была быть удалена от двора, без особого шума, и как можно скорее. Для ее мужа спешно был найден пост посла в Стокгольме.

«В день, назначенный для отъезда, она захворала корью, требовавшей шестинедельного карантина - ядовито продолжает в своих записках Ольга Николаевна, дочь Императора, - конечным эффектом этой кори был маленький Нике Адлерберг», получивший это имя от своего отца Николая Адлерберга, только после того, как баронесса Крюденер овдовела и стала Его графиней.

И снова были - блеск, влияние, власть ума и трезвый расчет.

Все что так любила, к чему так стремилась эта ослепительная, непроницаемая, для многих загадочная женщина. Для многих, но не для Теодора (так называли немцы в Мюнхене Фёдора).  Она это хорошо знала: Только он проницательно и прозорливо написал о ней, совсем еще юной, в письме к своим строгим родителям, знавшим начало его страстной тайны, что она не так счастлива в своем блестящем положении, как я того желал бы. Какая милая, превосходная женщина, как жаль ее. Столь счастлива, сколь она того заслуживает, она никогда не будет!». (12 января 1837 года Мюнхен. )

Рассказ С.Макаренко о последних двух встречах Федора Ивановича с Амалией  перенесен в публикацию Отрывка 5, посвящённого последним годам его жизни. Ниже следует окончание рассказа Светланы Макаренко об Амалии.

«Она пережила его на долгие пятнадцать лет! В семьдесят шесть, несмотря на очки и табакерку, сохраняла живость ума, интерес к жизни, царственные манеры и походку молодой девушки. Ее дом был самым светским и оживленным в Гельсингфорсе. Влияние ее на общество сомнению не подвергалось. Когда озорная, шумная - молодежь внуки и их знакомые - устраивала домашние концерты в особняке вице -губернатора и намеревалась составлять программу исполнения романсов и арий, графиня Амалия Максимилиановна, обычно смотрящая на все шалости и эскапады сквозь пальцы, просила не исполнять романсов на стихи Федора Ивановича Тютчева.. Произносила это имя графиня всегда с легкой запинкой, как будто хотела сказать просто -"Теодор", но вовремя спохватывалась: И глаза ее влажно и загадочно блестели: Молодежь удивленно, но безропотно подчинялась. Слишком велико было очарование этой величественной женщины без возраста!

P.S Год рождения и год смерти Амалии Максимилиановны Крюденер-Адлерберг, урожденной Лерхенфельд, установлен лишь приблизительно, документы и свидетельства о ней хранятся в частных аристократических архивах за рубежом и малоизученном Тютчевском архиве музея - усадьбы Мураново.

Особа, приближенная к самым высоким кругам аристократии России и Европы, имела право на хорошо хранимые личные тайны. То, что написано здесь кропотливо установлено с помощью изучения переписки Ф. И. Тютчева и огромного количества документов, опубликованных во втором томе "Литературного Наследства", посвященного жизни и творчеству Тютчева. Использовано также двухтомное собрание сочинений Тютчева и труд Н..Раевского" Портреты заговорили"