Дед оперся на черенок лопаты, согнулся, навалился всем телом, так, что хрустнуло. В растяжку, со свистом выдохнул сквозь зубы и аккуратно, боясь напугать внука, захватал ртом воздух короткими глотками. Сердце сначала осторожно, будто пробуя деда на прочность, а потом все четче, застучало в груди. Темнота отступила к углам кролятника - вязкая, холодная, чужая.
- Деда, ты чего? - маленький Павлик спросил шепотом, схватился за дедову штанину, глядел снизу вверх широк