Настроение сейчас - максимальное

Ночь.

А в этом городе сыплет ночь,
С сырых ресниц отметая, лёд...
"Перезвони мне, когда придёшь."
Но я не мог, но я не мог.

И прикрывая небесный свод
И обнажённые в ночь пути,
Свои снежинки зажёг сам Бог
И фонари, и фонари.

Ты сочинила меня в стихах.
У троеточия снова "Мы".
И не уснуть в эту ночь. В глазах
Твои мечты, твои мечты.

И эта ночь нас лишила слов,
Но я в тебя без ума влюблён.
Я наколю и подкину дров
И мы зажжём, и мы зажжём.

Я на колу в твой нетерпкий час,
На эшафоте мои огни,
Я на крови, бескорыстный Спас
Твоей души, твоей души.

Чтоб ты согрелась, и снова в сон,
Неразделённой в ночи, души,
Мы делим вёслами в унисон
Твои мечты, мои мечты.

Белый парус.

Между нами дрожит океан...
Между нами, как-будто поник,
Белый парус, приверженец стран,
Разогнался и снова затих.

Между нами огни маяков,
Сквозь намокшие кроны ресниц,-
Это дождь, это просто без слов;
Чёртов холод озябших десниц.

Между нами бурливая ночь
В кабаках и комках простыней...
Между нами обычное "прочь"
Не застынет в конвертах речей.

Между нами холодное "нет"...
Замирает так просто, без слов.
Между нами не столько уж свет,
Сколь обычный огонь маяков.

А тебя не касается.

А тебя не касается, видимо,
Это тёплое, яркое, летнее.
Чисто, жарко по пояс, безветренно,
И тени гуляют бездельнее.

А тебя не касается летний дождь...
И ты знаешь, как спрятать свои следы.
Нас заметят. Твой холод скрывает дрожь.
Нас заметят. Твой холод скрывает сны.

А вчера меня бросили пО ветру.
А вчера, как сегодня, как завтра - пьян.
Ты узнаешь, как прежде, по голосу...
Отчего не пустеет и мой стакан.

И дождаться бы завтра, стерпеть бы мне,
С каждым днём хорошею,- я весь в отца.
И дождаться бы снова. В моём окне
У солнца четыре твоих лица.

На переходе.

А мне бы, шагая в толпе к переходу,
Увидеть твой образ с другой стороны
Бескрайних дорог. Ревновать к светофору,
Он в праве решать, что хотим, что должны.
 
Я мог бы держаться... сжигаемый в страсти...
Я мог бы винить даже зебру в словах:
«Нельзя ведь всю жизнь в перебежках на красный»,-
Нельзя ведь всю жизнь в переходах, во снах.

И, зная, всю жизнь невпопад, по привычке;
Под солнышком зонтик, под тучами гол...
А душу спасать, что тянуть с руки спички...
Мне хочется просто коснуться рукой.

Мне запомнилась.

А в других мне мерещилась только лишь ты...
Твоим именем их называл я.
Те же руки на бёдрах и те же цветы,
Поцелуи , но как-то немного.

В кабаках, средь плеяды уверенных дам,
Что дышали, пылинки сдувая;
Я не мог отличить. Что сказать? – я был пьян,
Обнимал их, в душе отвергая.

А когда ты, так резко закрыв дверь авто,
Улыбаешься, пятясь - я таю...
А, теряя ключи, говоришь горячо,
Как ты зла - я рассудок теряю.

Но в тебе мне запомнилась наша любовь,
Каждый жадный глоток кислорода,-
Я не мог от тебя оторваться, и кровь
Зрела брагой вишнёвого сока.

А когда ты терялась под Ниццой, Москвой,
Свою Душу страстям предлагая,
Я шутил, целовался, ложился с другой,
Свою душу и Вас предавая.

А теперь мне осталися только мечты,
И по ветру по следу витая,
Точно вновь собираю, как пазл,- все черты
Бесконечно тебя узнавая.

Свидание.

Ты в бесконечность возводишь чувства,
И мы по телу узоры нежно
Нарисовали, ведь не для счёта,
А для любви нам перста и нужно.
 
А ты меня поцелуешь робко,
Опишешь взглядом, на час, серьёзным.-
Я захочу тебя. Смотрим в оба.
Нам не вернуться к друзьям и сводным.

Мы не нуждаемся в резком свете,
Нам остаётся пенять на чувства
И закружиться в горячем сексе,
А в переулках наступит утро...

И, видно, помощь моей постели!
Под барабанную дробь для пульса,
Мы каждым вздохом и дрожью в теле
Для нежных слов выжигаем русла.

А за окурками лишь минуты...
Но в каждой розе - мои признанья.
И я готов целовать те губы,
Что их касались в часы свиданья.

Дождь.

Не буди в эту ночь меня дождь.
Не зови меня броситься вслед...
По земле ты неоном из сот,
Нет и нас здесь, и мёда здесь нет.

И по лужам осколки небес,
По асфальту осколки мои;
По сопутствуй в слиянье сердец,
Столь далёких от звёзд до земли.

Не стучи разбиваясь в карниз,
Не сомкни же простудою век...
Я и сам поднимался и вниз,
Я и сам опускался и вверх.

И дыши со мной, каждой струёй...
Выжигай в моём ложе следы,
И туши, приходя с тишиной,
Все, зажженные солнцем, мосты.

Аксиома.

Прямо по Левинасу: 
Существование без существующего. 
Я же страдаю кашлем, 
Да и курю ещё. 

Если смотреть на фото 
С преданным Гамлетизмом - анемия моя; 
Ты - это бронзой кожа, 
Я - это боль в висках. 

Всё, что пропало - тщётно, 
Если смотреть на небо, небо живёт без звёзд... 
Если твои вновь фото, 
Сложно дышать всерьёз.

Верный паж.

В тот час, как Вы, признав во мне опору,
Взрастили гордый стан.
Я так же верен Вам, моя Сеньора...
Я верен только Вам.

С тех пор, как губ бордовых поцелуя
Я жаждал каждый день.
Вам ровно сорок семь, я не ревную...
Всего лишь сорок семь.

С тех дней, как куртуазностью придворья
Я женщин вычитал...
Всё также Вас искал, моя Сеньора...
Я только Вас искал.

Кем?

Скользя по наклону бумажных заточий
И вновь убегая впрыть,
Мне хочется между твоих троеточий
Пробелами быть и жить.

Что значит, что вряд ли мне хочется кем-то
Остаться... и даже стать.
Что в строчках есть ты, что среди континентов,
Мне хочется просто знать.

И сладко мечтать точно глупый мальчишка,
Что может наступит миг,
Когда я увижу тебя. И по крышам
Срывать все дисканты в крик.

Что пик твой? Отныне он крошится снегом,
Но будет стоять мой флаг,
Когда я умру от паденья. О смертном
Ты будешь шутить лишь: "враг".

Но, чтобы вернуться другим и обратно,
Нужно другую жизнь.
И в слове "вернуться" есть неоднократность,
И Бог так не щедр на них.

Что ждать мне, теряя тебя по крупицам,
Срывая все стразы в ртуть?
Зачем же опять, как проклятие, спицу
В мою перебитую грудь?

Моё время.

Для меня уж всё тщетно, законченно.
Лето кончено, письма все считаны. 
И в душе нет углов не расшибленных
И листов нет ещё не исписанных.
Может, завтра признанием сладостно
Успокою разменную душу...
Может завтра? А завтра не сбудется
И не будет всё. Слышу и слышу

Горстку пороха в слове рассчитанном.
Но царя в рукаве нет, то спичек лом,
То ни шёлк, то ни бархат для роскоши.
Я не спорю. Не каждый обновки шить
Может чётко, любыми размерами.
Но разменом душевным за бремя
Вдруг придёт по пути с переменами
И моё долгожданное время?

Снег.

Невысок…
Из любви к земле
прорастает снег,
Да не в срок.
Зажигай огни,
Светлячками в ряд
Сосчитай.
Вычитай и дни;
Перекрестных стрел
Не метай.
И пунцовых губ
Бархатный отлив
Омывай.
Отпусти и боль…
В том искусстве Бог
Невысок.
Перебит сустав.
Будь со мной смелей…
Будь… жесток.

Ведомый.

беспамятство

-цветы садов зимы-

заснеженный

родник моей души.

где казнь твоя

-лишь мне навек расправа-

за нежности

бес памяти и ада.

моя любовь

-прелюдия расплаты-

где верно пасть -

расплавленные латы.

мои стихи

-лишь пошлый атрибут-

мои пути

из тлена в тлен ведут.

Мальчик

Весь такой преусердный, культурный...
Мимо касс, мимо мат, мимо урны,
Мимо строчки шьёшь. Входишь в сплошное.
Между нами могло быть другое.
Между нами всё тот по-январски
Снег бы сыпал. Ты враг ли? Ты друг ли?
Важно то лишь, что я б не касалась,
Да и вовсе тебя не коснулась.
Десять лет позади на папаши
Деньги мог позволять мне и суши
В лучшем баре, и лучшие кольца.
А потом их не стало, и доля
Наших чувств прояснилась до крови.
Я люблю не тебя, а другого,
Молодого, ошибкой лишь в прошлом...
И не быть ни богатым, ни взрослым
Одному лишь тебе. Ты всё прожил.

Смешная.

Смешная...
Что бросив кости, не сбросишь кожи;
Чужим именем не назовёшь.
Родная,
Всё также ври мне, что мы похожи,
Отвечу позже, что всё всерьёз.
 
Не поздно
Пока мы живы... поверь, не поздно...
Свернуть со встречки, жалеть в пути.
Не важно!
Смеяться тоже не слишком сложно,
Не слишком страшно идти на "Ты".

Я в норме.
Кристаллизуюсь немного снегом,
Глаза по коже - аквамарин.
Ты в норме.
Идём на Север, как прежде, югом,
Моя смешная и гул машин.

Любимой.