Я счастлива, что негаданно накрыла тебя ремиссия,
И пусть прошлогодним вечером, когда целовались на крыше,
Мне голуби наворковали, что невыполнима миссия,
Но я никого (тем более их) не слушаю и не слышу.
Ты мой сумасшедший профессор невиданных факультетов,
Пришелец, упавший с неба и вынужденный остаться,
Властитель Вселенной и шкафа, забитого грудой скелетов,
Владелец святого дара – болезни под шифром F20.
Пророчь! – ты оракул древний. Стреляй! – ты чеченский снайпер.
И не позабудь про молитвы отцу своему, Заратустре.
Поставил защиты, экраны, все окна и двери запер.
Сегодня ты зомби. Ты умер. И я улыбаюсь - мне грустно.
Последний великий алхимик, в потемках вершишь ритуалы,
Раскрыв манускриптные тайны на полуистлевшей странице,
Потоки волшебного света пытаясь добыть из кристалла,
И мне до тебя не добраться. И точно уж не дозвониться.
А если бы заразиться... Разрушить злосчастную стену,
Чтоб вместе молчать заклинанья, вступая в масонскую ложу,
Чтоб вместе взрывать континенты. И в черное непременно
Одеться. А после - раздеться. И лучше быть просто не может.
А люди в подзорные трубы подсмотрят за нашим счастьем,
К нам голуби – целой стаей, и так, что в палате тесно...
На крыше друг друга любят осколками по запястьям
Свихнувшаяся Паола - и с ней шизофреник Франческо.
