Это цитата сообщения Ермоловская_Татьяна Оригинальное сообщение

“Кузькина мать”: 50 мегатонн Новой Земли

Потсдам, 17 июля 1945 года, 1-й день конференции глав государств антигитлеровской коалиции. После заседания «Большой тройки» все вышли в парк, где президент Трумэн уже стоял в компании американских генералов. Казалось, они что-то замышляют. Далее всё было разыграно, как по нотам: Трумэн решительно направился к делегации СССР. Посвящённый в дело Черчилль впился взглядом в Сталина, чтобы зафиксировать для истории момент смятения лидера ненавистной России. Подойдя к «дядюшке Джо», глава Соединенных Штатов громко произнёс: «У нас теперь есть бомба необычайно большой силы!» Сталин вежливо выслушал его, кивнул и отвернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул.
[700x529]
Сталин, Трумен, Черчилль. Потсдам 1945 г.
Успеть до заката
«Ну, как?» – спросил позже Черчилль. «Он не задал мне ни одного вопроса!» – ответил Трумэн, обескураженный неудавшимся представлением.

А русские вели себя как ни в чем ни бывало, и факт испытания бомбы в дальнейших переговорах даже не упоминался. И поскольку слово «атомная» Трумэн не произносил, то возникло сомнение, понял ли Сталин, о чем вообще шла речь. Поддакнул и Черчилль: «Я был уверен, что он совершенно не понял сказанного ему».


Но Сталин все понял как надо. В своих мемуарах маршал Жуков писал, что Иосиф Виссарионович намеренно отреагировал именно так, но после заседания сказал о заявлении Трумэна Молотову. Тот ответил: «Цену себе набивают». Сталин рассмеялся: «Пусть набивают. Надо будет переговорить с Курчатовым об ускорении наших работ». Речь шла о нашей БОМБЕ! Ведь в это время в СССР уже работал циклотрон, нарабатывая первый в Европе плутоний, и завершалось строительство уранового реактора.

Атомный шантаж России, для пущей убедительности подчеркнутый испепелением двух японских городов без всякой военной необходимости, между тем продолжался. Уже в декабре 1945 года Пентагон породил первый план ядерного удара по СССР с последующим тотальным уничтожением ненавистной страны.

Они считали, что со своей бомбой опередили нас на 10-15 лет. Посрамив их прогнозы, мы через четыре года испытали нашу 22-килотонную РДС (Россия Делает Сама). Шок врага углубился 12 сентября 1953 года, когда мы же первыми испытали термоядерную (водородную) бомбу РДС-6с мощностью 400 килотонн. Этот аргумент заставил их отказаться как от удара по СССР, так и от применения бомбы в Корее. Но они не оставили идею сверхоружия и перенесли его разработку в область субмегатонных мощностей. Чтобы обскакать задыхающихся русских, разжиревшая на двух мировых войнах нация не жалела средств, сконцентрировавшись на разработке зарядов мегатонного класса. Мы не могли ответить на этот вызов, не имея места для испытания таких зарядов. К середине 50-х годов Семипалатинск уже не обеспечивал нужного темпа испытаний зарядов большой мощности, которые США проводили в Тихом океане. Нам был нужен трамплин для «прыжка» к ядерному паритету. И место для него нашли.

«Объект-700»
В 1954 году было решено создать новый ядерный полигон в Заполярье, на архипелаге Новая Земля. Подходящее место искали по всей стране. Здесь был нужный рельеф местности, глубоководные бухты, горы высотой до 1500 метров. Главные плюсы – безлюдье и удаленность от материка; здесь можно взрывать до 85-ти раз в год. Правительство предписывало расположить полигон на удалении не менее 300 км от жилых мест и Северного морского пути. На архипелаге Новая Земля проживало около 400 человек, ненцев и русских поморов. Их всех переселили в Архангельскую область.

Началось интенсивное строительство полигона, получившего индекс «Объект-700». Сюда, на край света, доставили 20 тысяч тонн груза, построили 320 производственных, жилых, защитных сооружений, объектов для проверки ядерной взрывостойкости, смонтировали сложное оборудование.

Полигон охраняла собственная бригада кораблей с правом задержания всех судов, следовавших сюда без особого на то разрешения.

С воздуха его прикрывала дивизия ПВО, не допускавшая в запретную зону чужих разведчиков; она прикрывала самолет-носитель, доразведывала район испытаний. Для восстановительных работ на полигоне, севере материка и полярных островах были созданы подвижные строительные спецгруппы, оснащенные самолетом Ил-14 и вертолетами, обеспеченные стройматериалами и особенно стеклом. Испытания проводились в трех основных зонах.
[700x461]
«Южная зона»
Зона А: губа (залив) Черная – боевые поля А-6 (подземные взрывы в скважинах и наземные до 50 килотонн); А-7 (воздушные взрывы до 50 кт); А-8 (пуск оперативно-тактических ракет со спецзарядами); акватория губы Черной (подводные взрывы до 50 кт).

Зона В: пролив Маточкин Шар – подземные взрывы в штольнях. Здесь же для контроля состояния окружающей среды была построена Геофизическая станция, индекс «Д-9», ставшая потом поселком Северным.

Первый взрыв на Новой Земле прогремел 21 сентября 1955 года, который показал, что место для испытания вооружения с ядерными зарядами от малых до сверхмощных калибров найдено. Это решило судьбу «Объекта-700»: его расширили, создали дополнительные научные учреждения, сеть пунктов наблюдения по всему Крайнему Северу.

Здесь стали проводить боевые стрельбы штатными ядерными боеприпасами разные рода войск. Сухопутные войска: оперативно-тактические ракетные части прибывали на полигон за месяц до пуска, готовили позицию, на месте оснащали ракеты боеголовками, на удалении 100 км создавали мишенную обстановку. При первом пуске ракета попала в центр поля, следующий пуск был уже через три дня. «Малое» ядерное оружие показало свою эффективность, а так как боеголовки армейских и корабельных ракет схожи, то подтвердилась и надежность последних.

Учения ВМФ: производились пуски ракет, торпед, другого противокорабельного оружия с ядерным снаряжением. Испытывая крылатую ракету с ядерным зарядом, эффективное средство против авианосцев, произвели взрыв в воде. Радиационный фон в месте испытания остался в норме, в 70-е годы рядом даже построили поселок. Стрельбы проводились для тренировки личного состава, проверки пусковых установок и ракет, изучения воздействия на инженерные сооружения и военную технику.

В 1964 году зону А закрыли вследствие повышения требований к радиационной безопасности (недопустимая близость к материку). Зоны А и В были отведены для всех этих испытаний, чтобы не мешать работе в зоне С.

«Д-2»
Постановлением Правительства № 357-228 от 17.03.1956 г. предлагалось в том же году испытать уже имевшийся термоядерный заряд небывалой на то время мощности в 25 Мт. Еще дальше на север нашли зону для проведения воздушных испытаний. Здесь, в районе губы Митюшихи, было подобрано боевое поле для взрывов мощностью до 5 Мт (тема «Воздух»), а для испытания сверхмощных зарядов – полярная пустыня на полуострове Сухой Нос в 27 км севернее.

Строители высадились здесь 23 апреля 1956 года, и, работая круглосуточно, к июлю подготовили боевое поле, получившее индекс «Д-2». По нему можно было вести и стрельбу тяжелыми ракетами стратегического назначения. Измерительная аппаратура была укрыта в трех прочных бронеказематах (один был разрушен взрывом в октябре 1961 года).
[700x412]
Первого мощного взрыва опасались, так как расчеты показывали ожидаемые избыточные давления (ударную волну): Нарьян-Мар – 0.01 кг/см2, Мурманск – 0.008 кг/см2, Архангельск – 0.007 кг/см2.

Даже на севере Скандинавии ожидалось давление до 0.007 кг/см2 (при таком лопаются стекла, так что могли быть неприятности). Но потом сверхмощное испытание отложили на год, решили не гнаться за США (они провели 4 взрыва до 15 Мт), а постепенно повышать тротиловый эквивалент и превзойти их через несколько лет.

Боевое поле начало работать 24 сентября 1957 года, когда на высоте 2 км был произведен взрыв мощностью в 1 Мт; 6 октября здесь же произвели второй взрыв мегатонного класса. «Д-2» стало единственным в стране местом для испытаний таких зарядов.

В работе предпочтение отдавалось дальней авиации и РВСН, осваивавшим мощные боеприпасы. Самолеты сбрасывали два типа серийных ядерных бомб в рамках темы «Воздух». Используя размещенные на поле уголковые отражатели, летчики с помощью радиолокационных прицелов бомбили очень точно, что позволяло фиксировать даже процессы, происходящие в зарядном устройстве. Ракеты стартовали, скажем, под Читой (учения «Тюльпан»), а термоядерные блоки падали на «Д-2».

Делались расчеты и для испытания в 100 Мт (особое внимание уделялось безопасности гарнизонов и населения региона). В начале октября 1961 года на «Д-2» успешно испытали серию «мегатонников» (заряды с мощностью в единицы Мт).

А 30 октября была испытана 50-мегатонная супербомба «А 602 ЭН», названная разработчиками «Иваном». Впервые цифра ожидаемой мощности была названа заранее.

Царь-бомба
[400x251]26 октября 1961 года «Д-2» тщательно подготовили, но потом два дня мела пурга, крепчал мороз. Утром 29-го разведчик облетел поле: оно было заметено снегом. Испытатели, посланные туда на эсминце «ЦЛ-80», очистили и проверили уголковые отражатели, пункты киносъемки, бронеказематы. Все было в норме, но на КП нервничали: времени для отхода эсминца в точку безопасности мало.

Смотровая площадка КП за 250 км от «Д-2». Здесь представители Госкомиссии, коллектива создателей бомбы, Минсредмаша. Настольная карта отображает обстановку, положение носителя (он уже подходил к точке сброса), место «ЦЛ-80» (уже на удалении 185 км от «Д-2»); радиостанция – на прямой связи с носителем.

08:27, доклад носителя: «Цель вижу на 5 баллов». Все успокоились: «Спасибо испытателям и экипажу эсминца».
08:29, команда КП: «Проверка единого времени». Теперь все зависело от экипажа и самой бомбы; самолет шел на высоте 11 км, а взорваться она должна была не ниже 5 км, опускаясь на специальных парашютах. За это время носитель должен был укрыться за горным хребтом от вспышки и ударной волны, скорость и мощность которой возрастала за счет сильного попутного ветра.
[700x221]
08:30, доклад носителя: «Бомба сброшена. Парашюты раскрылись». «А 602 ЭН» отделилась от самолета, начала работать ее гигантская система торможения: вытяжной парашют, три вспомогательных, основной купол площадью 1500 м2. Наступило напряженное ожидание.

Команда «Очки надеть, биноклями и стереотрубами не пользоваться» в полную громкость транслировалась по гарнизонам, личный состав укрылся в убежищах. Видимость была неважной: легкий туман, низкая облачность.

Трансляция: «Автоматика сработала». Начался отсчет времени и одновременно с командой «ноль» в 8:33 в заданной точке состоялся долгожданный взрыв.

Вопреки ожиданию, внезапно в небе возникла необычно яркая вспышка. В течение 7-10 секунд в точке взрыва выделилось чудовищное количество энергии, ее пиковая мощность составила 1% от солнечной; температура при этом достигла порядка 10 000 000 градусов, давление – 1 000 000 000 атмосфер. Такое происходит только в недрах звезд!
[700x137]
Реакция заканчивается после испарения оболочки взрывного устройства, однако массивный корпус способен продлить процесс; в итоге мощность взрыва возрастает. «А 602 ЭН» была заключена в свинцовую оболочку!

Примерно треть энергии термоядерного взрыва приходится на свет, это излучение, значительно ярче солнечного, обладает сильнейшим поражающим действием. Здесь вспыхнуло искусственное солнце! Каждый ощутил его в виде жара, как из горячей печи, когда открывают дверку. Воздействие было много сильнее, чем при испытании 23 октября (12,5 Мт). Туман мгновенно исчез, видимость резко улучшилась. Свечение не меркло, огненный шар достиг 10 км в поперечнике, внутри этого колосса продолжалось кипение плазмы, но температура снизилась до 8000 К.

[400x183]Описание летчиков: «Ноль! Где-то вдали внизу все озарилось мощнейшей вспышкой. Там разлился свет, море, океан света. Мы вышли между двух слоев облачности, а внизу – громаднейший шар, пузырь светло-оранжевого цвета! Он, как Юпитер – мощный, уверенный – медленно, беззвучно ползет вверх. Разорвав беспросветную облачность, он рос и рос; казалось, что за ним, как в воронку, втянется вся Земля. Зрелище было фантастическое, нереальное, во всяком случае, неземное!»

До КП дошла сейсмическая волна, земля заколебалась под ногами, чего раньше не бывало. Тут же пришла ударная волна – она трижды обогнула земной шар! И вот яркость свечения стала падать, все сняли очки и взялись за оптику. Увеличиваясь, шар быстро шел вверх, а за горами на горизонте возник колоссальный черный столб, поднимающийся на соединение с клокочущей огненной сферой. Каверна, возникшая на месте световой вспышки, схлопнулась, чудовищно нагретый воздух пошел вверх, увлекая за собой тысячи тонн грунта. В считанные минуты шар превратился в огромное грибовидное ядерное облако, продолжающее расти в высоту и в диаметре, и поднявшееся, по оценке РЛС ПВО, на 80 километров! При своем подъеме оно разрывалось на части бурями, разразившимися на неимоверной высоте.

До КП дошел гром взрыва и его отражение от гор – это походило на канонаду из гаубиц, расположенных рядом, или серию взрывов крупных авиабомб. Полностью исчезла радиосвязь по всему Северу. Возникшая вследствие рентгеновского излучения ионизация привела к серьезному сбою в работе радиолокации и связи, восстановилось все только через час.
[700x295]
На суше и в море никто не пострадал, но вследствие стрессовых состояний несколько человек попали в госпиталь.

«Д-2»: на огромной территории от вспышки мгновенно испарилась вся органика, все почернело, в центре образовалось углубление в виде огромной тарелки, заполненной сплавленным песком. Вот что говорили потом летчики: «Поверхность острова оплавило так, что она стала подобна катку! И скалы тоже оплавило, неровностей и в помине нет. Снимаем с воздуха на облете, в зависании. Вот эпицентр, над этой точкой бушевал термояд: все сметено, вылизано, оплавлено и продуто!»

С гор сошли мощные снежные лавины, с ледника в Баренцево море сорвались огромные айсберги. Ближайший к эпицентру бронеказемат вдавлен в землю и сплющен, другие повреждены (разворочены входы, погнуты броневые двери); разбит один пункт киносъемки, но автоматика сработала, кино- и фотоленты уцелели. За 50 км сметен нежилой поселок, разрушена РЛС ПВО, снесены мачты радиосвязи, сорваны крыши домов, повреждено множество окон и дверей, выбиты все стекла. Все расположенные на побережье материка посты ощутили световой импульс, услышали грохот. Взрыв видели и на Диксоне (700 км), от ударной волны лопнули стекла в домах. Радиационный фон нигде на побережье не повышался. Население спокойно отнеслось к взрыву. Восстановительные партии за сутки устранили повреждения во всем регионе, ведь дело шло к зиме.

В столицу ушла короткая телеграмма: «Москва, Кремль, Н.С. Хрущеву. Испытание на Новой Земле прошло успешно. Безопасность испытателей и близлежащего населения обеспечена. Полигон и все участники испытаний выполнили задание Родины. 30 октября 1961 года, № 09.40». Пришел ответ с благодарностью и указанием, что обстановка в мире сложная и потому данным взрывом ядерный марафон не закончен. 100-мегатонное испытание можно выбросить из головы, но что касается меньших калибров, то, возможно, придется испытывать до двух изделий в день. Подготовка полей будет минимальна, в засечке параметров часть работы примет на себя самолет-лаборатория с новой измерительной техникой.
[700x137]
Самым тяжелым был 1962 год, на него пришелся пик ядерных испытаний. Янки жаждали реванша, и потому произвели рекордное количество взрывов – 96. Столько ни одна страна никогда не взрывала! Мы в том году произвели 44 взрыва (тоже немало, но это в два раза меньше американцев), 32 из них – на Новой Земле, 10 – большой мощности. Мы показали всему миру возможности науки и техники нашей страны. Ядерный паритет с США был достигнут, им пришлось-таки сесть за стол переговоров и начать считаться с СССР как с равноправным партнером. В 1963 году был подписан «Договор о запрещении испытаний на земле, в воздухе и под водой».

Молчание «Объекта-700»
США и их союзник Норвегия назойливо пытались проникать в район Новой Земли с целью разведки инфраструктуры полигона и конкретных испытаний. Их корабли и подлодки непрерывно сновали вдоль западной границы запретной зоны. Северный флот надежно прикрывал ее от этих «гостей». Самолеты США с аэродромов Норвегии дважды в день облетали зону, беря пробы воздуха, но в зону перехватчики их не пускали. Все это создавало напряженность, была нужна осторожность во избежание конфликтов.

«Объект-700» оснащался новейшим оборудованием, объектами на боевых полях управляла автоматика, параметры взрыва засекали с больших расстояний, активно работал самолет-лаборатория. Было собрано много информации о поведении техники и сооружений во время ядерного взрыва, что позволило уточнять теорию взрыва с выводами для практического применения оружия.

Строгими были правила радиационной безопасности: в регионе работала сеть дозиметрических постов, население Севера информировалось о работе полигона и ее необходимости в сложной международной обстановке. Люди благожелательно относились к опасному соседу, работавшему на повышение обороноспособности страны. Сегодня можно жить и работать как на севере России, так и на самой Новой Земле. Это результат использования зарядов оптимальной конструкции, верного выбора высоты взрыва, учета погодного фактора, а главное – большой удаленности полигона от населенных мест. Кстати, американский Лас-Вегас находится в 100 км от ядерного полигона США в Неваде, Голфид – в 150 км, Бейерсфилд – в 250 км. От Новой Земли до ближайшего населенного пункта Амдерма – 250 км, до Нарьян-Мара – 450 км, до Мурманска – 900 км, до Архангельска – 1000 км! А до боевого поля «Д-2» – в два раза дальше, чем указано выше. Разница большая.

Полигон помог выковать ядерный щит и меч страны, проведя все виды испытаний с минимально вредным воздействием на население; отчуждение значительной территории не оказало отрицательного влияния на экономику страны. «Объект-700» сейчас молчит, соблюдая условия «Договора о запрещении ядерных испытаний».

Артём Денисов
журнал «Аэропорт»
№8 (37) октябрь 2007 г.

[показать]
tatasoz-