«А с другой стороны?»

Кинематограф – опасное изобретение. Его безумными лентами можно опоясать всю Землю, и стоит только поднести спичку…
Рене Клер

Что, по вашему мнению, происходит сразу после того, как прекращаются тихие потрескивания старого проектора, и когда последний зазевавшийся зритель покидает опустевший кинозал? «Ничего», - ответите. Просто Вы не видели… Сейчас Вы идёте домой, кто с кем: с детьми, с супругами или друзьями. Крупный снег беззаботно покрывает ваши плечи, головы. И какая-нибудь одинокая снежинка неуклюже приземляется на кончик носа улыбающегося малыша. Он быстро сотрёт капельку с лица своими ручками в вязаных детских варежках и будет поторапливать родителей домой, зная, что там их всех ждёт наряженная ёлка и много сладостей. Сегодня выходной и Вы выбираетесь со своими семьями на вечернюю прогулку или на поход в кино. Вы не устаёте пересматривать свои любимые чёрно-белые фильмы, сочувствуя или радуясь за главных героев. Знаете, Вы сейчас как раз и похожи на этих героев – снег и сумеречный вечер делает Ваш мир серым, даже не спасают разноцветные гирлянды, которыми щедро украшены витрины магазинов. Сегодня, в Сочельник, Вы смотрели очередную рождественскую сказку, давно Вам всем знакомую ещё с детства. Но что-то изменилось, Вы удивлены: сказка прежняя, но только конец грустный. А всё потому, что Мы устали. Устали в сотый, а может, в тысячный раз заново переживать свою жизнь, не в силах ничего изменить: бороться, любить, умирать, воскрешать заново, терять самое дорогое и приобретать снова. Вы создали нас, наш мир, напичкали его иллюзиями, сказочными существами, всем тем, чего у вас нет в вашей жизни. Вы не думаете о наших чувствах, когда пишете очередной сценарий, приглашаете известных актёров. Что им будет? Конечно, деньги, слава, признание мира, при условии, что фильм оправдает ожидания зрителей. Мы – живые, а для наших прототипов – это всего лишь роль. Вы с отвращением наблюдаете, как льются литры бутафорской крови, а затем с облегчением вздыхаете, осознавая, что это только кино, когда идут финальные титры. Нет, это НАША кровь льётся, это МЫ погибаем. Иногда нам везёт, когда сюжет глуп и абсурден, тогда нас чудом спасают в последний момент, а потом все живут долго и счастливо. Смешно? Нет. Бесполезно вас просить, чтобы вы нас наконец отпустили, перестали мучать. Вы сопереживаете доблестным и храбрым героям, попавшим в трудную ситуацию, и истпытываете острую антипатию к отрицательным персонажам. Не будьте такими категоричными, именно «плохим» героям и приходится хуже всего. Они жаждут, чтобы на них хоть раз не смотрели с осуждением, но их мечты напрасны: сценарий не поддаётся изменениям.
Вы вновь удивлены, поражены, озадачены? Наше терпение лопнуло, Вы теперь не сценаристы и режиссёры. Нас забавляет ваша реакция на изменившийся экранный мир. Одна дамочка на первом ряду даже лишилась чувств, когда на самом трогательном моменте какой-то её любимой сопливой мелодрамы, главный герой, предлагая руку и сердце своей возлюбленной, вдруг бросился душить её. Но задушенная героиня вскоре очнулась и, сорвав с себя всю одежду, принялась танцевать канкан. Вы были возмущены, писали гневные письма, требуя объяснений того, что за «шутки происходят»? Почувствовав свободу, мы сходили с ума, наслаждаясь вседозволенностью. Мы перебегали из кинотеатра в кинотеатр многих городов мира и опошляли знакомые вам фильмы. Все комедии стали трагедиями, мы лишали кино здравого смысла: в средневековье отправляли самолёты и поезда, превращали положительных героев в антагонистов, а второстепеннные и орицательные персонажи,дождавшись своего звёздного часа, спасали мир. Кинотеатры в спешке закрывали, но проектор включался сам, и мы вновь оживали. Люди,привлечённые безумием, пробирались в кинотеатры. Мы дожидались, пока зал наполнится до отказа и показывали одни и те же фильмы, но каждый раз менялся сюжет, и предугадать его было невозможно.
Прошло некоторое время, но удовлетворения от новой жизни мы не получили. В нашей реальности царит хаос, и мы всё сильнее и сильнее желали попасть в ВАШ мир. Этого нельзя было допускать, но мы уже начали терять над собой контроль, хотя и понимали, что не будем счастливы никогда ни в вашем, ни в своём мире. Многие из нас смогли выбраться из экрана; по другую сторону они были безликими, почти прозрачными. Все догадывались, что они собирались сделать.
Мир рушится, корчатся в агонии мифические существа, герои драм, комедий: все мы. Призрачные фигуры за пределами экрана тают в воздухе. Мы чувствуем запах гари из вашего мира и видим, как огонь охватывает кресла, как падают обугленные деревянные балки, проваливается пол. Раньше мы чувствовали боль, но сейчас нет. Почти.
На широкой заснеженной улице ярко горели лампочки на высоких елях, но ярче всех пылал небольшой старый кинотеатр. Крупные искры бабочками взлетали вверх, словно праздничное конфетти, серый пепел медленно осыпался на тающий грязный снег. Толпы зевак неподвижно уставились на это завораживающее зрелище. Где-то вдалеке раздались неприятные гудки пожарной машины. Тем временем внутри, издав свой последний щелчок, навсегда замолчал почерневший проектор, а безжалостное пламя с яростью терзало и разрывало на мелкие кусочки последнюю уцелевшую плёнку. (с)
[600x559]