Прежде всего, позвольте представиться. Я из тех, кого называют красавицами, хотя на самом деле до красавицы мне мало сказать далеко. Нет, я не кокетничаю. Вы бы согласились со мной, увидев меня утром в натуральном виде. Но, слава Богу, во-первых, я совершенно адекватно себя оцениваю, во-вторых, я не ленива и, в-третьих, в мире существует такое гениальное изобретение, как косметика. Итак, адекватная самооценка, трудолюбие и косметика - вот те три кита, на которых держится моя так называемая красота.
Мне было тридцать, когда муж ушел к… своей секретарше. Не помогли мудреные журнальные советы, наставляющие на спокойное отношение к мужским слабостям. Выдержка, самообладание, эффектные выпады со звонками и цветами от мнимых ухажеров потерпели фиаско. Однажды, забрав из детсада дочку, я вошла в пустую квартиру: без мужа, без мебели, без денег, без счастья. Она до слез напоминала разоренное птичье гнездо. На полу лежал подаренный на свадьбу ковер, угол сиротливо подпирали две допотопные раскладушки. На кухне пригорюнились две табуретки. Так я поняла, что лучшие годы своей жизни отдала козлу.
- Пойдем отсюда, мама, - пролепетала дочка, - мы зашли в чужую квартиру. Захотелось громко и протяжно завыть.
Пережить тот вечер мне помог "принцип Скарлет" - обо всем я решила подумать завтра.
Однако утро оказалось не намного мудренее вечера. Я все также была подло брошенной тридцатилетней женщиной с пятилетним ребенком и мало оплачиваемой работой в пустой квартире.
Выход был один - намотать на кулак сопли и стать сильной.
[показать] И я стала ею, рассмотрев сквозь увеличительную лупу свои позитивы. Во-первых, помимо того, что все живы-здоровы, квартира без мужа и мебели все же остается квартирой и является крышей над головой, что само по себе не плохо. Во-вторых, тридцать лет - это не так уж и много, особенно если выглядишь на 25 и слывешь красавицей. В-третьих, течение моей жизни по сути своей не изменилось, исчез разве что элемент, порядком портивший мне нервы и крадущий массу личного времени. Теперь часть этого времени можно использовать для дополнительного заработка, а часть посвящать любимой дочке и себе.
Получалось, причитать не с чего. Река жизни снова обрела свое русло, несколько видоизмененное, но не менее привлекательное. Помимо своей основной работы учительницей английского языка в школе я стала заниматься частными переводами и индивидуальными уроками. Постепенно наработала базу своих более-менее надежных и стабильных клиентов, мое финансовое положение немного поправилось.
Я наслаждалась своей независимостью. Много времени уделяла дочке, встречалась с подругами, читала книги британских классиков в оригинале, совершенствуя тем самым свой английский.
Знакомые отметили во мне положительные перемены: уверенный вид, взгляд свободной женщины, спокойная мудрость, которая неизбежно приходит после страданий.
Своей независимостью я словно кидала вызов "населению в штанах", их цепляло и будоражило мое спокойствие и равнодушие. Первыми клюнули друзья бывшего благоверного. В них вдруг проснулось желание утешить и обласкать незаслуженно покинутую женщину. Им не понравилось то недоумение, с которым я выслушивала слова сочувствия.
[показать]
Потом проснулись коллеги. Меня тошнило от этих слащавых женатиков: учитель физкультуры бесцеремонно пошлил анекдотами и приглашал на лыжные прогулки, историк противно гнусавил и учтиво предлагал присоединиться к его капуччино, учитель литературы так высокопарно и длинно произносил комплименты, что дождаться окончания фразы стоило мне немалых усилий. Мне было больно за всех женщин и за жен этих "кавалеров" в частности. Кому отдаются лучшие годы? Тем, чье имя пятном позора ляжет на наше прошлое (кажется, что-то подобное я где-то слышала). В такие минуты моя свобода казалась мне наиболее сладостной.
Хотя не скрою, бывали моменты, когда, глядя на самозабвенные эгоистично-счастливые молодые парочки, на папаш, которые трогательно-неуклюже возятся в парке со своими карапузами, я понимала, что мы с дочкой - лишь две третьи от целого яблочка. И найти третью часть будет тем сложнее, чем кривее грубо откушенный край этого райского фрукта. Прелесть свободы в моих глазах тускнела, и я смотрела на счастье других глазами уставшей тридцатилетней женщины.
В тот день, когда один из моих учеников, парень лет 25, попытался самонадеянно и нагло овладеть мною прямо в моей квартире (ссылаясь на то, что женщина без секса вянет и он, мой спаситель и избавитель, мне же, дуре, лучше делает), я постигла одну поразительную житейскую мудрость, за которую феминистки меня просто четвертовали бы. Люди даже под маской цивилизации остаются по сути своей примитивными млекопитающими, в которых природные инстинкты маскируются массой оправдательно-извинительных гипотез. А свободная самка - это весьма соблазнительный и даже довольно настойчивый сигнал к действию для любого мало-мальски уважающего себя самца, причем неважно как она себя при этом ведет и что говорит. Ее свобода - это всепозволяющая виза, огромная вывеска: "бери - не хочу!". Попросту говоря, если бы у меня был муж, даже самый что ни на есть завалящий, этот молодой ублюдок, друзья "бывшего" и коллеги-педагоги видели бы только табло "ЗАНЯТО!"…
[показать] В один прекрасный день дочка спросила:
[показать] Их было много, и они были разные. Учитель французского цвета пыли, неприметно жующий в углу учительской свои бутерброды с сыром и тайком листающий эротические журналы, был закоренелым 35-летним холостяком. Именно это затянувшееся холостячество и вызывало больше всего опасений. Сосед по лестничной площадке, вечно помятый и вечно пьяный, вызывал приступ тошноты. Один из моих клиентов, некий Вадим Абрамович, изучавший английский для выезда заграницу, был, мягко говоря, слишком взрослым даже для меня. Впрочем, это не мешало ему давать объявления в газете типа: "Импозантный и положительный еврей средних лет познакомится с красивой девушкой до 25 лет для совместного выезда в Америку".
[показать] Собеседование на английском вел заносчивый и занудливый молодой человек с пышной шевелюрой и превосходным произношением. У него были заляпанные грязью ботинки и брюки, а в зубах застрял кусочек шпината.
[показать] Неделю спустя, когда мы с дочкой ужинали, раздался телефонный звонок: