21 января по новому стилю 1882 года в местечке Евлах в Азербайджане, входившем в состав Российской империи в качестве Елизаветпольской губернии, в русско-армянской семье родился Павел Александрович Флоренский - будущий священник, богослов, ученый, инженер, изобретатель, журналист, искусствовед, писатель, критик… И это не все творческие сферы, в которых он талантливо проявил себя за свою сравнительно недолгую жизнь
К концу XIX столетия никакой аристократией в семье уже не пахло. Флоренские жили скромно, гостей не любили, семейным девизом была размеренность. Впоследствии о. Павел весьма остроумно опишет гипотетический визит в их дом Достоевского, имя которого прочно ассоциировалось у родителей с «истерикой». Великого писателя сперва деликатно оставили бы в покое, через некоторое время отнесли бы в его комнату лекарства, а затем позвали бы к ужину, за которым «обязательно был бы шашлык из лососины или осетрины с ломтями помидор и луку, свежая икра и вино». Достоевскому в доме безусловно предпочитали «проверенных» авторов — Диккенса, Пушкина, Шекспира и Гёте.
Флоренский, разумеется, окончил гимназию — с золотой медалью. Но, по его собственному признанию, «почти всё, что приобрел я в интеллектуальном отношении, получено не от школы, а скорее вопреки ей. Много дал мне отец лично. Но главным образом я учился у природы, куда старался выбраться, наскоро отделавшись от уроков. Тут я рисовал, фотографировал, занимался. Это были наблюдения характера геологического, метеорологического и т.д., но всегда на почве физики». Задатки ученого-универсала (или, говоря точнее, полимата) Флоренский демонстрировал уже в детстве.
Семья была нерелигиозной: гимназист Флоренский обводил черной рамкой уроки закона Божьего в расписании и никогда не бывал в церкви. Обращение будущего крупнейшего русского религиозного философа к православию произошло в 17 лет в обстоятельствах, с одной стороны, пронзительно мистических, а с другой — весьма и весьма часто встречающихся. По воспоминаниям Флоренского, Бог явился ему во сне. Поворот к вере, впрочем, не сказался на выборе дальнейшего жизненного пути: Флоренский поступил на физико-математический факультет Московского университета.
Символисты привлекали Флоренского своим неприятием рационализма и любовью к мистике, но их неглубокая и в конечном счете не подлинная религиозность не позволяла юноше стать в этой компании своим. Флоренский мечтает стать монахом, но известный религиозный деятель епископ Антоний (Флоренсов) не благословил своего почти однофамильца. Флоренский тем не менее отказывается от светской карьеры (а она окружающим виделась самой блестящей) и сразу же по окончании университета поступает в духовную академию. Троице-Сергиева лавра, Сергиев Посад станут для него домом почти на 30 лет.
В 1911 году Флоренский становится священником. Для него это был совершенно естественный шаг — крупный ученый, он хотел служить церкви максимально полным образом. Он преподает в Духовной академии историю философии, редактирует «Богословский вестник», во время Первой мировой — служит в санитарном поезде обычным санитаром. Параллельно умудряется заниматься не только философией и теологией, но и генеалогическими изысканиями своего рода и своей любимой фотографией.
Революцию о. Павел встретил как фаталист. Ему многое было заранее ясно в ее безумной насильственной стихии. Тем не менее он даже не попытался эмигрировать. Наиболее емко причину этого описал о. Сергий Булгаков, близко знавший Флоренского: «Он нашел для себя обетованную землю у Троицы Сергия, возлюбив в ней каждый уголок и растение, ее лето и зиму, ее весну и осень... Можно сказать, что жизнь ему как бы предлагала выбор между Соловками и Парижем, но он избрал... родину, хотя то были и Соловки».
Советской власти священники и религиозные философы были, разумеется, без надобности, зато в грамотных инженерах и ученых-практиках большевики нуждались, и весьма. Все 1920-е годы Павел Флоренский очень много работает — как инженер, физик, химик, электротехник. Преподает во ВХУТЕМАСе, участвует в разработке плана ГОЭЛРО, руководит опытно-испытательным производством на заводе «Карболит», редактирует Техническую энциклопедию. Колоссальная эрудиция и уникальная работоспособность помогли Флоренскому выжить в первые годы нового режима. При этом он продолжал считать себя в первую очередь священником и философом.
Научно-философский труд «Мнимости в геометрии» с собственными иллюстрациями Флоренский издает за свой счет в 1922 году. В этой книге при помощи математических методов он пытается объяснить строение мира и его философское обоснование. Исследование направлено на решение не столько математических, сколько мировоззренческих проблем. Ссылаясь на «Божественную комедию» Данте, Флоренский пытается опровергнуть гелиоцентрические представления Коперника об устройстве Солнечной системы и подтвердить геоцентрическую картину мира, в которой Солнце и планеты обращаются вокруг Земли. Комментируя специальную теорию относительности Эйнштейна, он приходит к выводу, что за пределом скорости света начинается нефизический «тот свет». После выхода этой книги Флоренский был подвергнут жесткой критике, в частности за то, что «неверным образом» истолковывает теорию относительности.
Флоренского не нужно идеализировать — человек легендарного упорства, он был стоек и в вере, и в заблуждениях. Известно, что во время дела Бейлиса он поддержал сторону обвинения и написал — правда, анонимно — две публицистические статьи откровенно ксенофобского содержания. Будучи по политическим взглядам сторонником теократической монархии, в середине 1930-х написал работу «Предполагаемое государственное устройство в будущем», в котором восхвалял жесткую военную диктатуру как образец идеального общества. Разумеется, настоящая диктатура не любит, когда ее хвалят подобным образом: практически все 1930-е годы Флоренский проводит в заключении и ссылке.
Правда, работает не на лесоповале: в Бамлаге изучает инженерные аспекты строительства в условиях вечной мерзлоты, на Соловках проводит серьезнейшие исследования в области производства йода из морских водорослей.
Увы, Флоренский был обречен и знал это. В одном из последних писем жене с Соловков писал: «Свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонениями. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания». Бескорыстная жизнь о. Павла Флоренского оборвалась 8 декабря 1937 года на расстрельном полигоне «Левашовская пустошь» под Ленинградом.
В завещании детям Павел Флоренский писал:
«Почаще смотрите на звёзды… Когда грустно, когда вас обидят, когда что не будет удаваться, когда придет на вас душевная буря – выйдите на воздух и останьтесь наедине с небом. Тогда душа успокоится».
его мысли и образы, были под обаянием его магической речи: этот удивительный человек высказывал самые экстравагантные мысли…
«В порядке историческом считаю для религии выгодным и даже необходимым пройти через трудную полосу Истории».
«Каждое моё слово есть откровение. Конечно, не в смысле притязаний на высшую духовную истину, даже и не в смысле непременной правильности, но всё-таки откровение».
«Устойчивость человечества — в одних и тех же пороках и одних и тех же бедствиях на протяжении веков».
«Вера в систему есть суеверие».
«Любовь к другому есть красота».
«Слово есть сам говорящий».
«Я верю в райскую цельность творчества в любую эпоху».
«Сознание новой сущности требует свободного подвига».
«Мудрость — в умении себя ограничить и понимании своей действительной силы».
«Истинная философия может существовать только в союзе с небом, ибо истинное звание живёт и питается не землёю, а небом».
«Начаток и центр искуплённой твари — Тело Господа Иисуса Христа — тварное естество, воспринятое Божественным Словом».
«Человек неистовствует ради неистовства. Цепи твёрдой власти до известной степени сдерживают его, но тогда человек начинает ухищряться сделать то же, обходя закон, в более тонкой форме».
«Слово, как деятельность познания, выводит ум за пределы субъективности и соприкасает с миром, что по ту сторону наших собственных психофизиологических состояний».