[300x220]
Мк.8:27-30 "...и запретил им, чтобы никому не говорили о Нём"

Подобный
момент часто встречается в евангелиях. То тут, то там мы видим, как
Иисус запрещает людям разглашать о Нём. Были и исключения из этого
правила, как например, с Гадаринским бесноватым, но в большинстве
случаев Иисус настойчиво (а иногда даже строго) запрещал
распространяться о Нём.

Наверное, в каждом случае у Иисуса были
Свои соображения по поводу
целесообразности такого нераспространения.
Возможно, это зависело от конкретных людей, какой-то специфической
стратегии на том или ином месте, а может, просто из-за Его скромности,
чтобы показать нам, каким должно быть настоящее служение.

И всё
же мне кажется, что в данном случае причины неразглашения немного
другие. Здесь мы видим не исцеление, не воскрешение кого-то из мёртвых,
не творческое чудо, превосходящее физические законы. Здесь ученики
просто исповедуют Иисуса Христом.

Так
почему же в тот самый момент, когда Пётр произносит своё знаменитое
исповедание, Господь запрещает делиться этим важным и революционным
откровением с другими людьми? (срав. Мтф.16:20). Казалось бы, если
кто-то пришёл к познанию того факта, что Иисус есть Христос, то теперь
вроде как НАДО говорить об этом. Ан нет.

Чем же НА ЭТОТ РАЗ
вызван режим секретности? Может, Иисус хочет избежать чрезмерного
ажиотажа, как в случаях с чудесами и исцелениями? Может, огласка была
способна помешать Его миссии? Мне кажется, главную причину следует
искать здесь же, в 31-м стихе, когда Иисус начинает учить их о Кресте.

Обратите
внимание, сам стиль этого учения отличается от предыдущих. В 32-м стихе
сказано, что Иисус «говорил о сём ОТКРЫТО». Если раньше Иисус говорил
больше притчами, то теперь для нового раздела учения избирается другой
стиль — абсолютная прозрачность и открытость (срав. Мтф.16:21).

Иисус
часто говорил притчами даже со Своими учениками. Конечно, многое из
этого Он изъяснял им наедине, но всегда оставалась какая-то непонятая
часть, которая продолжала быть для них притчей (например, в случае с
"закваской фарисейской" на озере). Только в конце ученики сказали: "Вот
теперь Ты прямо говоришь и притчи не говоришь никакой".

По
каким-то причинам Господь считает нужным и целесообразным говорить с
нами притчами. Почему это происходит? Трудно сказать. Может, это зависит
от степени нашей к Нему близости ("вам дано знать тайны Царствия
Небесного, а ТЕМ ВНЕШНИМ всё бывает в притчах..."). В любом случае, в
этом есть смысл.

Особенно когда речь заходит о нашем
индивидуальном водительстве. Согласитесь, в этой сфере Бог редко говорит
нам прямо. Гораздо чаще Он прибегает к своеобразным притчам, к
определённому символическому языку, например, к сновидениям, а мы, в
свою очередь, начинаем «ломать над всем этим голову».

Наверное,
Господь хочет, чтобы мы постоянно зависели от Него. Чтобы мы двигались
не видением, а верой. А может, Он просто не желает, чтобы мы
«надорвались», если в нашем личном водительстве откроется вся картина
сразу. Но когда речь заходит о Кресте, все притчи откладываются в
сторону и разговор сразу же приобретает прямой недвусмысленный характер.

И
тут же, начиная говорить о Кресте, Иисус запрещает ученикам делиться их
новоприобретённым знанием о том, что Он Христос. «Позже вы обязательно
это сделаете, но не сейчас». Отсюда очевидно следующее. Ученики, поняв
СТАТУС Иисуса, имеют неправильное представление об этом статусе. Вот чем
обеспокоен Господь.

Иисус озабочен нашим восприятием Его Самого.
Он волнуется по поводу того, правильно ли мы Его понимаем. То, что ты
избран, ещё не значит, что ты правильно понимаешь Христа. То, что через
тебя действуют духовные дары, СОВСЕМ не означает, что ты правильно
понимаешь Христа. Ученики на тот момент всё это имели и что с этого?

Да,
они исповедали Иисуса Христом, но для них термин "Христос"
("Помазанник") имеет совсем другой смысл, отличный от того, как видит
это Бог. Для них Иисус помазан в том плане, что через Него действует
сила Святого Духа. Они видят Его Помазанником в плане владычества и
правления. Но они не видят Его Помазанником в том смысле, что Он
единственный, Кто уполномочен и способен выполнить работу Креста.

С
этой точки зрения они Его абсолютно не видят. Они не видят Его
нравственной уникальности и полной необходимости этой уникальности для
решения их проблем греха и плоти. Они не понимают Его мотивов и
глубокого искупительного страдания, возникающего от соприкосновения Его
природы с испорченностью этого мира.

Это не значит, что они такие
уж плохие. Они просто поверхностны. Ревностны, но поверхностны. А
Христа это "цепляет", ведь то, как они видят ЕГО, формирует их отношение
к самим себе и вообще к жизни. Поэтому Иисус и говорит: «Подождите всем
говорить. Дело не только в том, что вы неверно представите Меня другим.
Ваша СОБСТВЕННАЯ жизнь может пойти неверно».

Видите ли, бОльшее
откровение возлагает на нас бОльшую ответственность. В нашем отрывке как
раз такая ситуация. Иисус как будто начинает «суетиться». Ему в срочном
порядке нужно привести учеников хотя бы в мало-мальски должное
состояние, соответствующее размеру откровения. Иначе всё может пойти
«наперекосяк».

Какое же их отношение к жизни в свете только что
полученного откровения о том, что Он Помазанник? А вот какое: устроиться
в этой жизни за счёт Его могущества, поиметь рядом с Ним какой-то
статус, привилегии, да в конце концов — развлечься, испытать чувство
энтузиазма, оторваться от рутины и бессмысленности "простой"
"обывательской" жизни.

А разве у нас такого не бывает? Разве мы
сегодня не имеем внутри себя те же самые аппетиты? Часто ли мы видим
именно СЕБЯ в качестве тех, кто жизненно нуждается в Кресте? А
пробуждение? Не относимся ли мы к нему как к увлекательной революции,
которую делаем МЫ, эксплуатируя могущество Христа?

Конечно, всё
это не значит, что теперь нам нельзя проповедовать. Но вопросы задавать,
я думаю, надо. Особенно когда видишь места, где Иисус переводит Свой
разговор из щадящего режима притч в режим открытого текста. Когда
понимаешь, насколько Он волнуется по поводу нашего видения и, как
следствие, всей нашей жизни.
взято из:http://outpouring.ru/news/2011-04-02-2941