Карна и Желя - две вечно печальные сестры, сопровождающие всякого человека в его первых подступах к потустороннему миру.
Имя Карны связано со словами «кара», то есть наказание, и «карити» - оплакивать, имя Жели - со словом «жаление», «жалость.
Горе источается Желей из огненного рога, но оно тихое, смиренное, погребальным пеплом сыплется, тогда как Карна громко стенает, царапает себе щеки, рвет волосы.
Их удел - горькие слезы над умершими или убитыми, беспредельная жалость к умершим людям - не зря ведь в древности кладбище называлось «жальник».
Сестры эти - вековечные плакальщицы, божества погребального обряда: Карна - олицетворение печали, Желя - беспредельного сострадания.
Эти две скорбные девы обращаются в зловещих птиц, летят вслед за всяким войском, выступившим в поход, однако богатая пожива не приносит им ни счастья, ни довольства.
Желя и Карна летают над полем брани и оповещают, кому погибшим быть. А после боя Желя сидит над мертвыми телами, склонив голову, и оплакивает убитых. Ей вторит Карна, которая в этот миг как бы воплощает в себе всех тех, кто будет оплакивать героя у него дома.
Как и о Чернобоге, славяне боялись много говорить и думать о Желе и Карне, чтобы не накликать на себя несчастье. Вообще слишком долго выражать свое горе по усопшим считалось опасным для оставшихся в живых.
Иногда в древних рукописях упоминается и третья сестра - Туга: также богиня глубокой печали, безысходного уныния. Несколько сходна с сестрами и Журба - более бытовое, чисто женское божество, воплощение бесконечного терпения и сострадания.
Вообще-то в христианские времена обычай оплакивания был практически запрещен «Стоглавом» в 1551 году и вновь осужден Петром I по отношению к высокопоставленным лицам. Но в народе он сохранялся во все времена.
Ветры мои, ветры, вы буйные ветры!
Не можете ли, ветры, горы раскачати?
Гусли мои, гусли, звончатые гусли!
Не можете ли вы, гусли, вдову взвеселити?
У меня, у вдовушки, четыре кручины,
Четыре кручины да пятое горе,
Да пятое горе - что нет его боле!
Первая кручина - нет ни дров, ни лучины;
Другая кручина - нет ни хлеба, ни соли;
Третья кручина - молода овдовела;
Четвертая кручина - малых детушек много,
А пятое горе - нет хозяина в доме.
Я посею горе во чистом поле,
Ты взойди, мое горе, черной чернобылью,
Черной чернобылью, горькою полынью.
Не воскреснуть Игоря дружине,
Не подняться после лютой сечи!
И явилась Карна, и в кручине
Смертный вопль исторгла, и далече
Заметалась Желя по дорогам,
Потрясая искрометным рогом.
И от края, братья, и до края
Пали жены русские, рыдая:
Уж не видеть милых лад нам боле!
Кто разбудит их на ратном поле?
Их теперь нам мыслию не смыслить,
Их теперь нам думою не сдумать,
И не жить нам в тереме богатом,
Не звенеть нам серебром да златом!»
[показать]
Васнецов В.М.После побоища Игоря Святославича с половцами.
А. РЕМИЗОВ. ИЗ ЦИКЛА «К МОРЮ-ОКЕАНУ»
... И пускай после мая знойные дни и жгучие вихри, и пускай по болотам в полночь, заманивая путников в гибель, сверкают огни-одноглазы, и полднем Полудницы летят в пыли вихрей, и пускай, чуя мертвых, вопит Карна, и пускай темная Желя несет погребальный пепел в своем пылающем роге...