Еще прадеды рассказывали нашим дедам, что в Самом Начале ничего не было, кроме Бога.
Да и тот спал. А когда проснулся и зевнул, вылетела из него искра Зга. И ярко засветилась в полной темноте. Удивился Бог, протянул руку, искра отодвинулась. Он — за ней, она — от него.
Остановился Бог, и Зга замерла на месте. Примерился он, схватил ее, раскрутил, и стала искра светящимся вихрем. Чем быстрее вращалась, тем светлее становилось вокруг. Распространился вихрь повсюду, опустился с небес на землю, и вышел из него мир — с морями и океанами, горами и равнинами, рощами и лесами, птицами и зверями.
Бог разбил Згу на малые искорки и каждую из них вложил в камни и землю, в растения и животных, в богов и людей. С тех пор нет в мире никого и ничего, в чем не было бы частички Зги — божественного огня.
Долго и счастливо жили люди, да начали забывать создателя мира — Бога.
Однажды случилась беда: затряслась земля, хлынула большая вода, затопила леса и степи. Не знали люди, как спастись от беды. И решили отыскать Бога и попросить у него защиты.
Вождь славян, по имени батько Орий, поклонился зеленой траве и сказал:
«Трава моя Высокая, может, ты — Бог?» Прошуршала Трава Высокая в ответ: «Нет, я не Бог, хотя есть во мне искра божья. Тот, кто выше меня, он — Бог».
Поднял Орий взгляд, увидел быка и спросил: «Бык, может, ты — Бог?» Помотал бык рогатой головой: «Нет, я лишь малая его часть. Есть выше меня. Он — Бог».
Осмотрелся вождь, увидел могучий дуб: «Дерево Зеленое, может, ты — Бог?»
Зашелестели листья дуба: «Я лишь тень его. Ищи Бога выше».
Обратился батько Орий к Туче Белой: «Туча моя Белая, ты — Бог?»
Отвечала Туча: «Нет, это Бог создал меня».
Спрашивал вождь у Солнца и Луны, у Ветра и Дождя — никто не ответил ему, где найти Бога.
Вскричал Орий: «Боже, твоя искра есть во всем: в Солнце и Луне, Дожде и Ветре, Туче и Дереве, Быке и Траве! Помилуй нас!»
Перестала вода прибывать, а земля сотрясаться.
Так наши пращуры вспомнили Бога, а имя его было Сварог.
Сварог взял себе в жены Мать Сыру Землю. И было у них много сыновей. Старший — Дайбог, или Даждь-бог, солнцем светил в синем небе. Другой сын — Велес покровительствовал поэтам, музыкантам, философам и скотоводам. Третьему — громовержцу Перуну больше всего нравились смелые и мужественные воины. Четвертый — Коляда вращал круг времен. Пятый — Святовит смотрел во все стороны и защищал славян от врагов. Шестой — Стрый приказывал тучам проливать небесные воды на поля: если будет дождь, созреет хороший урожай, а значит, и люди будут сыты целый год.
Этих богов называли Сварожичами, или детьми Сварога. И дедами славян. А кроме них существовали еще и младшие братишки-божки, или «дедки»: Домовой, Водяной, Леший и Полевой.
Знали славяне своего прадеда Сварога, почитали и «дедов»-богов —Даждьбога, Велеса, Перуна и других. А кто же «отцы»?
На зимний праздник Коляды ходили они по селам, заглядывали в каждой дом, пели песни и требовали подарков. Это были три брата, одетые в бараньи кожухи, вывернутые мехом наружу.
В белом кожухе — Белое Руно: он был хозяином утреннего света. В рыжем кожухе — Рыжее Руно, он дарил своим детям золотой солнечный свет. В черном кожухе — Черное Руно — повелевал ночной тьмой.
Они ближе всех к людям, появляются перед ними, сменяя один другого, — это Утро, День и Ночь. Зимой ли, летом ли, в хорошие времена или плохие отцы всегда со своими детьми.
Сам же создатель мира — Сварог — мог появиться и в стволе священного дуба, и в последнем сжатом снопе, и в круглом хлебе — каравае, и в грозовой туче, а то и в облике седобородого странника.
Нужно было уважительно относиться к природе и незнакомым людям: а вдруг за ними скрывается Сварог?
Обидишь отца богов — беды не миновать! Не будет хорошего урожая, дом может сгореть, на родственников нападут болезни. А после смерти не будет тебе дороги на небеса. Умрет такой человек — и ничего от него не останется, забудут его раз и навсегда. Что может быть хуже такого наказания?
На столе в каждом славянском доме всегда были свежий хлеб и соль. Рядом — нож. Кто бы ни зашел в избу, свой или чужой человек, он мог отрезать кусок хлеба, круто посолить его и утолить голод.
Каравай — он же для всех. В отсутствие хозяев охотно угощались и домовые — духи дома. О том, что ели «дедки», можно было узнать по тому, как отрезан хлеб. Если неровно кромсали и разбрасывали вокруг крошки — точно они. Видно, трудно было маленьким волосатым человечкам управиться с большим ножом.
Славяне верили, что любой странник послан Богом: «Гость в дом — Бог в дом!»
Да и сами Сварожичи, изменив внешность, могли заглянуть на огонек и проверить, как крестьяне соблюдают законы гостеприимства. Рады ли пришедшему, готовы ли накормить, в баню сводить, спать уложить?
Как не выслушать путешественника, который многое видел и пережил! А уж ругаться на гостя или надоедать ему разговорами запрещено самим Сварогом. Но и пришедший в дом должен вести себя тихо, в чужие дела не вмешиваться, а случится хозяевам попасть в беду, помогать им не жалея сил, а то и самой жизни.
Бывало, что боги учили уму-разуму странников. Возьмет Святовит да и превратится в хлебопашца. Сидит за столом и гостей дожидается. Если те врываются с шумом, хлопают дверьми, да еще и ругаются, то бог скрутит их по рукам и ногам. Уж лучше быть ласковым и уважительным с хозяином!
Знали наши деды-прадеды, что и сами они были лишь гостями в мире — доме Сварога. Наступит срок, оставят они и нажитое добро, и избу и явятся перед Прадедом. А он примет их так, как они сами гостей встречали. Если добром — и им будет хорошо. А если злом... Тогда им не поздоровится.
Изба для славян — место святое, центр семейного мира. Но какой бы большой ни была крестьянская семья, самим людям нипочем не справиться со всеми делами по хозяйству.
Кто сможет предохранить дом от молнии и пожара? Что помешает ночному вору ограбить спящих?
Да и смогут ли они сами прогнать злых духов — Лихоманок и Злыдней, которые бродят вокруг?
Вот поэтому-то в избах и поселились помощники — домовые. Было их великое множество.
Главным считался домовой Батюшка, или Хозяин. Ему подчинялся Горешний, который хозяйничал на чердаке. Внизу, в погребе, за порядком следил Погребник. На конюшне — Конюшный. За коровами присматривал Коровник. Птич не спускал глаз с кур. В стенах дома обитали Вяшки и крошечные Вяшата, размером не больше пчелы.
Словом, не было в доме уголка, оставленного без присмотра. Только не любили домовые показываться на людях — видно, стеснялись.
В свободное от работы время они шалили. То принимались бегать наперегонки и дуть в хвосты курам. Птицы возмущенно кудахтали, а домовые хохотали до упаду. То гладили кошек и собак против шерсти, что тем, конечно, не нравилось. Люди не очень сердились на своих добровольных помощников — пусть повеселятся, отдохнут от трудов.
Были у домовых и торжественные дни — зимний и летний Коляда. В стужу они встречались в предбаннике, а люди оставляли для них угощения. В теплое время года собирались ночью в саду, пели и плясали при свете светлячков-фонариков, ели фрукты и запивали росой.
Кончались праздники, наступали будни, и вновь домовые следили за тем, чтобы славяне жили по заветам Сварога. Нерадивых хозяев наказывали, работящим помогали.
Хорошо было жить с такими помощниками, спокойно!
Однажды ночью дед Иван разбудил внука Васю, вывел из дома, посадил на завалинку и сказал: «Погляди-ка на небо!»
Мальчик протер кулачками сонные глаза, посмотрел вверх и ахнул: ему подмигивали тысячи тысяч больших и малых звезд.
«Дедушка, что это? » — спросил Вася шепотом. «А это все наши деды-прадеды собрались, чтобы на нас с тобой посмотреть», — ответил дед Иван.
«Где ж они? — засомневался мальчик. — Я только звезды вижу». — «Значит, пришел срок открыть тебе, внучек, великую тайну, — сказал старик. — Давным-давно прадед наш, Сварог, вложил в каждого человека искру божественного огня. Придет время, когда человеку надо будет уходить в иной мир, — огонь этот освободится и полетит на небо, в Синюю Сваргу».
— «Как это «полетит»? — спросил Вася. — Как птица?» — «Как птица, — кивнул дед.
— Они-то туда залетают, а человеку не всякому суждено. Нужно еще через Свет-реку Живой воды переплыть. Хорошим людям это легко сделать, а плохим — не одолеть. Тогда возвращаются они на землю и становятся духами: кто призраком, кто русалкой...»
— «А что там, за рекой Живой воды?» — продолжал расспрашивать внук.
«Там — Синяя Сварга, — мечтательно вздохнул дед Иван. — Люди в том краю, как и на земле, тоже трудятся, но работа им в радость. Урожаи созревают обильные, коровы не болеют. Волки едят траву... Лучшего места и вообразить нельзя!
А ночью собираются деды-прадеды, чтобы с небес на наши дела посмотреть. Вон и мои папа с мамой улыбаются!
И все наши родичи там, — продолжил дед Иван. — Скоро и я к ним присоединюсь. А ты, Вася, когда дедом станешь, обо всем внуку поведай, пусть знает, что мы не одиноки на свете. Я на него из Синей Сварги глядеть буду и, если надо, приду на помощь».