Так всегда случаются все самые важные вещи: однажды… (2010 год)
04-11-2015 23:01
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Сказка о Сказках.
“Я не хочу ни думать, ни знать, что и как будет дальше.
Увижу ли я Вас когда-либо в жизни. И как долго мы будем вот так вместе, как сейчас. Даже это не так важно…
Важно, что Вы - есть!
Что я знаю это. Что мы встретились. И даже больше - я Вам бываю нужна.
И могу писать Вам письма, и получать ответ…”
Вы говорите, что не бывает ни жизни, ни сказок без борьбы, зависти, обид и боли?
И что, по канонам сказочным, кто-то должен был позавидовать Трубадуру, отобрать у него Солнышко, а его самого кинуть в темницу? И тогда — будет обычный сказочный сюжет, «как полагается»…
Но я не хочу всего этого в моей сказке!
Просто – очень хочется, чтоб сказки бывали только со счастливым концом.
Чтоб была Любовь — навеки.
Нежность — как половодье.
И Счастье — Навсегда!
Чтоб были вот такие простые и очень важные вещи в жизни.
И в сказках.
А Околдование — будет в моей следующей сказке о Трубадуре и его верном Солнышке.
Часть 18
“Спасибо вам, мой милый, за стихи. Они так мелодичны, что вы правы - я поняла. Хотя я ведь по испански только несколько слов знаю.
Вы мне интересны и необходимы со всеми жизненными мелочами, со всеми мыслями, впечатлениями. Все, что касается вас, мне близко и дорого.
Всегда…”
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Осенняя элегия (1 - 22 части)
Но вот однажды…
Так всегда случаются все самые важные вещи: однажды…
Ты читаешь чьи-то слова в Интернете, или слышишь чей-то разговор. И оборачивается для тебя невинная фраза - откровением души. Трогает тебя, потому что именно этого созвучия слов ты ждал, чтобы понять для себя что-то главное…И вот кто-то посторонний вдруг говорит так, словно он заглянул глубоко в твою душу…
Удивился человек. Заинтересовался. Откликнулся.
Так всегда случаются все самые важные вещи: однажды…
Ты читаешь чьи-то слова в Интернете, или слышишь чей-то разговор. И оборачивается для тебя невинная фраза - откровением души. Трогает тебя, потому что именно этого созвучия слов ты ждал, чтобы понять для себя что-то главное…И вот кто-то посторонний вдруг говорит так, словно он заглянул глубоко в твою душу…
Удивился человек. Заинтересовался. Откликнулся.
Письма. Они бывают разные. Веселые. Грустные. Бессмысленные. Исполненные глубокого смысла.
Задумчивые. Беззаботные. Но у всех этих писем есть одна особенность.Письма всегда приходят.
И уходят. Как люди. Поэтому они живые, письма. Это наше отражение. Наше второе “я”.
Татьяна Балагурова - Осенний этюд
Сказка о Сказках.
Аудио часть 1
Ах, да какие нужны слова, чтоб рассказать о том, как встретились два одиноких немолодых человека…
Не наяву встретились - в сети Интернет.
И как с первой минуты, словно, что-то толкнуло их навстречу друг другу.
И ни жизненный опыт, ни привычная осторожность общения жителей больших городов не смогла остановить их, немолодых уже, обременных прошлым и настоящим, разумных и сдержанных…
Словно в юности, со всей силой проснувшихся чувств, весеннего сумасшествия, случившегося осенью, они стремились спросить, рассказать, поделиться всем за то время, что прошло без друга…
За всю некороткую жизнь.
Которая сейчас казась прелюдией, ожиданием вот этой странной и сумасшедшей встречи.
Вот этой осени.
Как это началось…
Ах, да какие нужны слова, чтоб рассказать о том, как встретились два одиноких немолодых человека…
Не наяву встретились - в сети Интернет.
И как с первой минуты, словно, что-то толкнуло их навстречу друг другу.
И ни жизненный опыт, ни привычная осторожность общения жителей больших городов не смогла остановить их, немолодых уже, обременных прошлым и настоящим, разумных и сдержанных…
Словно в юности, со всей силой проснувшихся чувств, весеннего сумасшествия, случившегося осенью, они стремились спросить, рассказать, поделиться всем за то время, что прошло без друга…
За всю некороткую жизнь.
Которая сейчас казась прелюдией, ожиданием вот этой странной и сумасшедшей встречи.
Вот этой осени.
Как же, оказывается, кружится голова, когда узнаешь, наконец-то, что сердце может замирать в ожидании его письма. И можно беспричинно смеяться от счастья, потому что он сказал: “Вы - мой свет в окошке…”
И в сотый раз заглядывать в почту, нет ли еще одного письма от нее…вдруг! И чаще всего - находить. И впервые за долгие годы быть таким счастливым, что близкие спрашивают, что же случилось…
Что все - получается. Что хочется написать картину и принести - Ей, чтоб она удивилась, узнала, что Он - вот такой…
И быть по-мальчишески счастливым от ее нежности и восхищения Его талантом…
Странная история любви…
Хотя, если вдуматься - уже не впервые случается, что можно вот так, душой и сердцем быть близким кому-то, кого даже никогда не встречал…
Помните “Письма Незнакомке” Моруа?
Письма к Неизвестной Наташе - Хармса?
Прошло много лет, изменился способ общения, изобрели Интернет…но неизменной и вечной осталась Любовь…Желание Любви.
Жадная потребность в Любви, в близкой душе рядом, в понимании…
Сотни писем соединили их. За годы, прошедшие в разлуке.
Разъединила - смерть.
И даже не так…
Любовь - когда она вот такая - самозабвенная, отдающая душу, сердце, разум…себя…Весь мир!
Разве она может просто так - исчезнуть?
Слишком много сил и чувств было в ней, так, что она стала живой, реальной.
И не ушла с Его уходом…
Но и Он не захотел уходить из этого мира…
Теплым дождем, тихим ветром Он возвращается к ней, чтоб утешить, чтоб сберечь…чтобы быть рядом…
Как никогда не дано было в жизни…
*******************************************************************
Часть 2
И в сотый раз заглядывать в почту, нет ли еще одного письма от нее…вдруг! И чаще всего - находить. И впервые за долгие годы быть таким счастливым, что близкие спрашивают, что же случилось…
Что все - получается. Что хочется написать картину и принести - Ей, чтоб она удивилась, узнала, что Он - вот такой…
И быть по-мальчишески счастливым от ее нежности и восхищения Его талантом…
Странная история любви…
Хотя, если вдуматься - уже не впервые случается, что можно вот так, душой и сердцем быть близким кому-то, кого даже никогда не встречал…
Помните “Письма Незнакомке” Моруа?
Письма к Неизвестной Наташе - Хармса?
Прошло много лет, изменился способ общения, изобрели Интернет…но неизменной и вечной осталась Любовь…Желание Любви.
Жадная потребность в Любви, в близкой душе рядом, в понимании…
Сотни писем соединили их. За годы, прошедшие в разлуке.
Разъединила - смерть.
И даже не так…
Любовь - когда она вот такая - самозабвенная, отдающая душу, сердце, разум…себя…Весь мир!
Разве она может просто так - исчезнуть?
Слишком много сил и чувств было в ней, так, что она стала живой, реальной.
И не ушла с Его уходом…
Но и Он не захотел уходить из этого мира…
Теплым дождем, тихим ветром Он возвращается к ней, чтоб утешить, чтоб сберечь…чтобы быть рядом…
Как никогда не дано было в жизни…
*******************************************************************
Часть 2
Они встретились осенью.
На дворе стояла заграничная теплая и нескончаемая осень, которая никогда не перейдет в зиму, потому что здесь и снега-то не будет. А если и упадет немного, то растает через несколько часов, и снова будет зеленая трава и опавшие листья - те, что не успели убрать.
Осень наступила и в их жизни - каждому из них должно было вот-вот стукнуть по пятьдесят…прекрасный осенний возраст, когда уже свободен от опеки над детьми, еще не очень обременен внуками, и есть еще силы помечтать…
А началась история с беседы об оперетте, которую оба любили. Вот и разговорились два случайных человека на одном из Интернет-форумов. Потом - еще раз. Потом…Захотелось поделиться с далеким, но уже не посторонним человеком своими сложностями, именно Ему рассказать. Казалось, Он поймет, Он сможет найти именно то, единственно верное слово, что поможет и поддержит…
Он понял…И прислал Ей письмо, полное участия и тревоги:
На дворе стояла заграничная теплая и нескончаемая осень, которая никогда не перейдет в зиму, потому что здесь и снега-то не будет. А если и упадет немного, то растает через несколько часов, и снова будет зеленая трава и опавшие листья - те, что не успели убрать.
Осень наступила и в их жизни - каждому из них должно было вот-вот стукнуть по пятьдесят…прекрасный осенний возраст, когда уже свободен от опеки над детьми, еще не очень обременен внуками, и есть еще силы помечтать…
А началась история с беседы об оперетте, которую оба любили. Вот и разговорились два случайных человека на одном из Интернет-форумов. Потом - еще раз. Потом…Захотелось поделиться с далеким, но уже не посторонним человеком своими сложностями, именно Ему рассказать. Казалось, Он поймет, Он сможет найти именно то, единственно верное слово, что поможет и поддержит…
Он понял…И прислал Ей письмо, полное участия и тревоги:
“…Война - это не просто страшно. Это ОЧЕНЬ страшно. И когда пуля снайпера, пролетевшая мимо твоей головы, когда ты в ночной тиши раскуривал папироску, вырывает из твоего указательного пальца изрядный кусок мяса (он у меня с тех пор до конца не разгибается) - это очень больно. И когда разорвавшаяся граната из подствольника разносит по сторонам останки человека, с которым ты только что беседовал, который говорил, ЧТО КАК ХОРОШО БУДЕТ, когда это все через 2 недели для него кончится и он приедет домой с пачкой денег и купит себе “тойоту”… Это тоже трудно забыть.
Можно помереть сейчас, в течение ближайших 9 месяцев. А можно через 10 лет, в уютной больнице. Но, поверьте мне, через 10 лет в больнице - лучше, нежели через 9 месяцев от очереди из калаша какого-нибудь негра. А ведь может статься и так, что очередь пройдется, к примеру, по ногам. А на войне не принято как-то оставлять раненых умирать. Особенно в тех войнах, которые идут не на территории бывшeго ССС-ра. И можно остаться инвалидом, но намного раньше, ибо раненых лечат.
Это я не пугаю. Это я размышляю вслух. Я все это знаю не по телевизору и имею полное право рассказать вам и об этом.
А насчет характера - вся моя жизнь - сплошная авантюра.
Я не знаю, почему - пес его знает, но моя авантюра, называемая
жизнью, или жизнь, называемая авантюрой, продолжается до сих пор, хотя и не с той уже интенсивностью и с ГОРАЗДО меньшим риском для жизни. Это первое.
Второе. Вы здорово влипли - мне будет вас не хватать, если с вами что-нибудь случится. А если мне чего-то или кого-то не хватает, я чувствую, что надо срочно что-нибудь сделать, чтобы этого не случилось.
Я не знаю, что будет завтра и как оно будет завтра. Меня, как сказали лекаря, с моим характером и моим полухиппианским образом жизни, может трахнуть в любой момент. Если, конечно, я не перестану делать то, что я люблю. А люблю я работать до полной потери пульса, если пришла в голову какая-то идея, люблю рисовать далеко за полночь, перед этим пропахав на прямом эфире и звонками по телефону (а это та еще работенка - главреж после нее меняет, пардон, подштанники), люблю кофе, сигары и писать письма.
А если с вами случится что-то непоправимое? Кому я тогда буду писать письма?
На деревню дедушке? Константину Макарычу?
Поверьте мне - ТАКИХ писем я никогда никому не писал. Это когда они пишутся сами, когда слова льются, как мягкий воздушный поток, подхватывающий слова-лепестки и несущий их в светлую даль. Почему в светлую? Да потому, чтоя знаю, что опустятся они в мягкую и нежную руку, которая их примет с благодарностью…
А вы говорите - лучше сразу. А вы говорите - Афганистан.
Там, между прочим, стреляют, о чем я писал выше. А могут ведь и не туда попасть. И станет еще хуже… впрочем, я повторяюсь…
Не дано человеку распоряжаться собственной судьбой, хотя он думает, что это он делает сам. Неправда это. Человек предполаг, а бог располаг - так в старину говорили. И не ешьте себя - это невкусно. Скушайте лучше пирожок с абрикосами, и запейте ароматным чаем.
Тут, кстати, чай не пьют почти, а то, что продается - веник-веником… И прислушайтесь к своим ощущениям в этот момент. А потом перечитайте это письмо сначала, и сравните эти ощущения.
Это я не ругаюсь. Это я за вас переживаю. А мне сейчас волноваться нельзя.
Хотя как можно за вас не волноваться…
Пирожки с абрикосами, поверьте мне, лучше пуль, грязи, боли и ненависти…”
Можно помереть сейчас, в течение ближайших 9 месяцев. А можно через 10 лет, в уютной больнице. Но, поверьте мне, через 10 лет в больнице - лучше, нежели через 9 месяцев от очереди из калаша какого-нибудь негра. А ведь может статься и так, что очередь пройдется, к примеру, по ногам. А на войне не принято как-то оставлять раненых умирать. Особенно в тех войнах, которые идут не на территории бывшeго ССС-ра. И можно остаться инвалидом, но намного раньше, ибо раненых лечат.
Это я не пугаю. Это я размышляю вслух. Я все это знаю не по телевизору и имею полное право рассказать вам и об этом.
А насчет характера - вся моя жизнь - сплошная авантюра.
Я не знаю, почему - пес его знает, но моя авантюра, называемая
жизнью, или жизнь, называемая авантюрой, продолжается до сих пор, хотя и не с той уже интенсивностью и с ГОРАЗДО меньшим риском для жизни. Это первое.
Второе. Вы здорово влипли - мне будет вас не хватать, если с вами что-нибудь случится. А если мне чего-то или кого-то не хватает, я чувствую, что надо срочно что-нибудь сделать, чтобы этого не случилось.
Я не знаю, что будет завтра и как оно будет завтра. Меня, как сказали лекаря, с моим характером и моим полухиппианским образом жизни, может трахнуть в любой момент. Если, конечно, я не перестану делать то, что я люблю. А люблю я работать до полной потери пульса, если пришла в голову какая-то идея, люблю рисовать далеко за полночь, перед этим пропахав на прямом эфире и звонками по телефону (а это та еще работенка - главреж после нее меняет, пардон, подштанники), люблю кофе, сигары и писать письма.
А если с вами случится что-то непоправимое? Кому я тогда буду писать письма?
На деревню дедушке? Константину Макарычу?
Поверьте мне - ТАКИХ писем я никогда никому не писал. Это когда они пишутся сами, когда слова льются, как мягкий воздушный поток, подхватывающий слова-лепестки и несущий их в светлую даль. Почему в светлую? Да потому, чтоя знаю, что опустятся они в мягкую и нежную руку, которая их примет с благодарностью…
А вы говорите - лучше сразу. А вы говорите - Афганистан.
Там, между прочим, стреляют, о чем я писал выше. А могут ведь и не туда попасть. И станет еще хуже… впрочем, я повторяюсь…
Не дано человеку распоряжаться собственной судьбой, хотя он думает, что это он делает сам. Неправда это. Человек предполаг, а бог располаг - так в старину говорили. И не ешьте себя - это невкусно. Скушайте лучше пирожок с абрикосами, и запейте ароматным чаем.
Тут, кстати, чай не пьют почти, а то, что продается - веник-веником… И прислушайтесь к своим ощущениям в этот момент. А потом перечитайте это письмо сначала, и сравните эти ощущения.
Это я не ругаюсь. Это я за вас переживаю. А мне сейчас волноваться нельзя.
Хотя как можно за вас не волноваться…
Пирожки с абрикосами, поверьте мне, лучше пуль, грязи, боли и ненависти…”
И - все.
Потом, конечно же, были еще и еще письма. Исповеди, споры, размышления его, ее воспоминания…
Знаете ли вы, что такое - быть бесконечно, безоблачно, без границ счастливым?
Чтоб смеяться оттого, что сердце полно Им, что Он есть в этом мире.
И что Он - вот такой. Как никогда, даже в юности, не мечталось, потому что..так не бывает. Потому что - страшно мечтать о том, что несбыточно.
И вот…бывает. Все возможно.
И счастье - пьянящее, сводящее с ума - бывает.
Бывает Любовь до забвения себя. Бывает Нежность без границ…
Нужно только поверить и осмелиться…
И полюбить.
Одна тень омрачала это сумасшедшее счастье: Он был болен, отказывало сердце…Предстояли операции, долгое лечение.
Он звал Ее своим Ангелом-хранителем - за то, что от Ее писем, Ее нежности, казалось, и боль уходила, и дышать становилось легче…
И от Ее сказок, что писались только для Него.
Сказок о жизни, о любви, о Нем и о Ней.
Сказок, написанных для двоих…
Потом, конечно же, были еще и еще письма. Исповеди, споры, размышления его, ее воспоминания…
Знаете ли вы, что такое - быть бесконечно, безоблачно, без границ счастливым?
Чтоб смеяться оттого, что сердце полно Им, что Он есть в этом мире.
И что Он - вот такой. Как никогда, даже в юности, не мечталось, потому что..так не бывает. Потому что - страшно мечтать о том, что несбыточно.
И вот…бывает. Все возможно.
И счастье - пьянящее, сводящее с ума - бывает.
Бывает Любовь до забвения себя. Бывает Нежность без границ…
Нужно только поверить и осмелиться…
И полюбить.
Одна тень омрачала это сумасшедшее счастье: Он был болен, отказывало сердце…Предстояли операции, долгое лечение.
Он звал Ее своим Ангелом-хранителем - за то, что от Ее писем, Ее нежности, казалось, и боль уходила, и дышать становилось легче…
И от Ее сказок, что писались только для Него.
Сказок о жизни, о любви, о Нем и о Ней.
Сказок, написанных для двоих…
Часть 5
“Я перечитал ваши письма. Все-все. От начала и до конца. И свои тоже. Знаете, еще месяц-другой, и у нас с вами получится замечательная книга. О двух людях, которые встретили друг друга в трудную минуту. И как это здорово помогло этим двум людям эту трудную минуту пережить. Пишем мы оба весьма неплохо . И я с удовольствием отметил, что ваши письма с каждым разом все менее и менее проникнуты всякими нехорошими настроениями. И я рад, что это так! ”
” Это снова я…
И пишу вам. Потому, что мне плохо. Видно, лекаря недосмотрели что-то.
Письма. Они бывают разные. Веселые. Грустные. Бессмысленные. Исполненные глубокого смысла. Задумчивые. Беззаботные.
Но у всех этих писем есть одна особенность.
Письма всегда приходят. И уходят. Как люди. Поэтому они живые, письма. Это наше отражение. Наше второе “я”.
И вот мое второе “я” (нет, это не шизофрения, в каждом из нас живут порою по нескольку человек, разных в разные моменты времени жизни), почему-то решило пойти к вам.
В гости.
Когда человеку плохо, ему всегда кто-нибудь нужен. Просто, чтобы сказать, что ему плохо.
А я вот пришел сказать об этом вам. Я не буду описывать своего самочувствия - это скучно и неинтересно, да к тому же и не хочется про это думать. Сегодняшний случай - тому подтверждение.
А так еще хочется жить! Хоть тушкой, хоть чучелом, но жить!
До встречи, мой Ангел-хранитель. Я сегодня вряд ли усну…”
” Это снова я…
И пишу вам. Потому, что мне плохо. Видно, лекаря недосмотрели что-то.
Письма. Они бывают разные. Веселые. Грустные. Бессмысленные. Исполненные глубокого смысла. Задумчивые. Беззаботные.
Но у всех этих писем есть одна особенность.
Письма всегда приходят. И уходят. Как люди. Поэтому они живые, письма. Это наше отражение. Наше второе “я”.
И вот мое второе “я” (нет, это не шизофрения, в каждом из нас живут порою по нескольку человек, разных в разные моменты времени жизни), почему-то решило пойти к вам.
В гости.
Когда человеку плохо, ему всегда кто-нибудь нужен. Просто, чтобы сказать, что ему плохо.
А я вот пришел сказать об этом вам. Я не буду описывать своего самочувствия - это скучно и неинтересно, да к тому же и не хочется про это думать. Сегодняшний случай - тому подтверждение.
А так еще хочется жить! Хоть тушкой, хоть чучелом, но жить!
До встречи, мой Ангел-хранитель. Я сегодня вряд ли усну…”
Часть 6
Теперь она писала ему веселые письма, подбадривала и успокаивала. Возможно он - мужественный человек, и не нуждался в этом. Но КАК же ей хотелось, чтоб - нуждался.
Чтоб - ждал и помнил…
Низачем. Просто так. Человек, которого даже лица она никогда не видела.
Который никогда не видел ее. Но и это было неважно.
Потому что оба уже ожидали писем с нетерпением, они начали становиться необходимостью. Уже не нужно было ждать ответа, чтоб обменяться письмами.
Потому что стало привычкой писать обо всем, что вдруг - вот сейчас - подумалось, случилось - или неслучилось.
И однажды, когда боль совсем измучала его, она написала ему сказку.
О них. О Художнике и Даме.
Я совсем забыла сказать: ведь он был художник.
Нет, не так. Не художник, а Художник… и в душе, и в жизни, и на холсте…
“Мой дорогой друг!
Вы не спали всю ночь, такая сильная боль? Похоже, и я уже не помогаю..а я так хотела!
Ну что бы мне такое сделать, чтоб вам стало легче?
Dавайте я вам расскажу о том, как в один прекрасный день (или ночь, неважно!:)), встретились между звезд двое. Немолодая дама с потертой судьбой и молодой красивый художник, немного хипповатый, как он говорит...
О них. О Художнике и Даме.
Я совсем забыла сказать: ведь он был художник.
Нет, не так. Не художник, а Художник… и в душе, и в жизни, и на холсте…
“Мой дорогой друг!
Вы не спали всю ночь, такая сильная боль? Похоже, и я уже не помогаю..а я так хотела!
Ну что бы мне такое сделать, чтоб вам стало легче?
Dавайте я вам расскажу о том, как в один прекрасный день (или ночь, неважно!:)), встретились между звезд двое. Немолодая дама с потертой судьбой и молодой красивый художник, немного хипповатый, как он говорит...
Часть 7
Почему, между звезд?
Так, а где же еще может проходить Интернет-сеть?! Там она, между Большой и Малой Mедведицами. Извините за избитые названия созвездий, мне других на небе просто не найти, а без очков я вижу только Полярную звезду в ясную ночь.:)
Они жили так далеко, что только сердцем могли увидеть друг друга.
И Он нарисовал для них другой мир — звездный.
Он рисовал так хорошо, что звезды стали настоящими, океан неба заплескал волнами вокруг розового, старого и горбатого лунного мостика, а сам мостик оказался крепким, как и полагается старому камню.
Там были звездные полянки, усыпанные лепестками сказанных и несказанных слов, молочные туманы близости, прячущие от посторонних глаз то, что предназначено только для двоих.
Там звучала музыка. Конечно же, это была испанская музыка — страстная и томная, открытая и таинственная, нежная и туманящая голову.
Она звучала так тихо, что ее слышало лишь сердце, и так громко, что ее нельзя было не услышать.
Там можно было рассказать всю жизнь одной лишь улыбкой иронии над прошедшими в хлопотах о Ненужном, годах.
Можно задать самый важный вопрос другу всего лишь движением ресниц.
И получить ответ, прочитав его в глубине глаз.
Там можно было не опасаться Непонимания, глухоты душевной.
Того, что ранит нас больнее всего, потому что именно близкие люди наносят нам самые глубокие и долго не заживающие раны.
Тогда нам приходится защищать движения своей души потоком суетливых слов.
И уходит прекрасное чувство единения, близости без предела, которое в самом начале так хотелось назвать любовью…
Но всегда случается так, что из двоих неизмеримо больше страдает тот, кто сильнее, душевно тоньше, чувствует острее…
Потому, что он понимает то, что не может и не хочет пoнять другой. Мешает глухота душевная, да и уж очень некомфортно жить с обнаженной душой.
А, чтоб доверить свою душу другому, нужны сила и мужество, и смелость Полюбить…
Вот где высочайший риск в жизни — довериться Любви полностью, открыться до конца…
Забыть себя.
Та самая Истина, для которой компромиссов — нет!
Но я снова ушла от моей сказки…
И вот, каждый вечер, когда все домашние уходили отдыхать и заниматься своими делами, смотреть телевизор или болтать по телефону, включался компьютер, Интернет… и приходила сказка.
Та самая, которую Он нарисовал, не жалея души и сердца.
И Она снова бежала к Нему по лунному мостику.
Бежала, неся Ему все самое важное и дорогое, что произошло за день — мысли о Нем — и жизни, нежные улыбки и тонкие впечатления души: от упавших на землю золотых листьев, которые сегодня было жалко убирать — так славно они пахли осенью, надеждой, теплом. О том, что вот, взгляну на небо, уже неяркое, и подумаю: «Он!»
Там, где-то под этим же небом. Новая музыка пришла — рассказать Ему. Все самое прекрасное — для Него.
Она встречала его на мостике, смотрела в Его глаза, и каждый раз испытывала такое острое счастье, до слез!
Потому что Он понимал и принимал все.
Она доверчиво протягивала Ему ладони, полные сверкающих камней уже известных и новых истин.
И Он радовался Ее радости и удивлялся вместе с Ней, и приносил ей свои впечатления дня, жизни, звуков.
Они говорили взахлеб, перебивая друг друга, и молчали, слушая музыку сердец…
Просто потому, что им было хорошо вместе.
Там, на старом звездном мостике.
Вот и все.
Вы скажете: «Нет, как все?! А чем же закончилась эта сказка?»
А она и не закончилась, мой друг.
Она только начинается.
— А что же стало с художником и дамой?
Ох, ну вот это трудно сказать.
Кто-то шепнул мне, что они и теперь встречаются на своем звездном мостике.
Конечно, они до сих пор вместе, мой любопытный друг.
Каждый вечер. И каждую минуту.
Потому, что ненастоящие чувства не смогли бы создать целый мир для двоих.
И подарить его друг другу.
На счастье.
Все.
И Он нарисовал для них другой мир — звездный.
Он рисовал так хорошо, что звезды стали настоящими, океан неба заплескал волнами вокруг розового, старого и горбатого лунного мостика, а сам мостик оказался крепким, как и полагается старому камню.
Там были звездные полянки, усыпанные лепестками сказанных и несказанных слов, молочные туманы близости, прячущие от посторонних глаз то, что предназначено только для двоих.
Там звучала музыка. Конечно же, это была испанская музыка — страстная и томная, открытая и таинственная, нежная и туманящая голову.
Она звучала так тихо, что ее слышало лишь сердце, и так громко, что ее нельзя было не услышать.
Там можно было рассказать всю жизнь одной лишь улыбкой иронии над прошедшими в хлопотах о Ненужном, годах.
Можно задать самый важный вопрос другу всего лишь движением ресниц.
И получить ответ, прочитав его в глубине глаз.
Там можно было не опасаться Непонимания, глухоты душевной.
Того, что ранит нас больнее всего, потому что именно близкие люди наносят нам самые глубокие и долго не заживающие раны.
Тогда нам приходится защищать движения своей души потоком суетливых слов.
И уходит прекрасное чувство единения, близости без предела, которое в самом начале так хотелось назвать любовью…
Но всегда случается так, что из двоих неизмеримо больше страдает тот, кто сильнее, душевно тоньше, чувствует острее…
Потому, что он понимает то, что не может и не хочет пoнять другой. Мешает глухота душевная, да и уж очень некомфортно жить с обнаженной душой.
А, чтоб доверить свою душу другому, нужны сила и мужество, и смелость Полюбить…
Вот где высочайший риск в жизни — довериться Любви полностью, открыться до конца…
Забыть себя.
Та самая Истина, для которой компромиссов — нет!
Но я снова ушла от моей сказки…
И вот, каждый вечер, когда все домашние уходили отдыхать и заниматься своими делами, смотреть телевизор или болтать по телефону, включался компьютер, Интернет… и приходила сказка.
Та самая, которую Он нарисовал, не жалея души и сердца.
И Она снова бежала к Нему по лунному мостику.
Бежала, неся Ему все самое важное и дорогое, что произошло за день — мысли о Нем — и жизни, нежные улыбки и тонкие впечатления души: от упавших на землю золотых листьев, которые сегодня было жалко убирать — так славно они пахли осенью, надеждой, теплом. О том, что вот, взгляну на небо, уже неяркое, и подумаю: «Он!»
Там, где-то под этим же небом. Новая музыка пришла — рассказать Ему. Все самое прекрасное — для Него.
Она встречала его на мостике, смотрела в Его глаза, и каждый раз испытывала такое острое счастье, до слез!
Потому что Он понимал и принимал все.
Она доверчиво протягивала Ему ладони, полные сверкающих камней уже известных и новых истин.
И Он радовался Ее радости и удивлялся вместе с Ней, и приносил ей свои впечатления дня, жизни, звуков.
Они говорили взахлеб, перебивая друг друга, и молчали, слушая музыку сердец…
Просто потому, что им было хорошо вместе.
Там, на старом звездном мостике.
Вот и все.
Вы скажете: «Нет, как все?! А чем же закончилась эта сказка?»
А она и не закончилась, мой друг.
Она только начинается.
— А что же стало с художником и дамой?
Ох, ну вот это трудно сказать.
Кто-то шепнул мне, что они и теперь встречаются на своем звездном мостике.
Конечно, они до сих пор вместе, мой любопытный друг.
Каждый вечер. И каждую минуту.
Потому, что ненастоящие чувства не смогли бы создать целый мир для двоих.
И подарить его друг другу.
На счастье.
Все.
“…я начал писать картину по вашему последнему письму. не знаю пока, что получится - у меня синяя, желтая и черная акварель остались. Если получится - обязательно пришлю. Как иллюстрацию. И вообще, последнее письмо - это нечто большее, нежели письмо.
Вам надо писать книги. У вас получится. Мне ОЧЕНЬ понравилось.
Очень. Понравилось.
Я все-таки надеюсь на лучшее. На то,что у меня там все прирастет, как надо. И на то, что мы встретимся еще и еще. Это будет обязательно. По-другому просто не может быть, ибо так быть должно.
Ну все, заканчиваю. Хотя пишу, и не могу остановиться. Не могу. Пусть у вас все будет хорошо. Очень хорошо. Отлично. Я очень этого хочу. А если я чего-нибудь очень хочу - оно обычно сбывается. Спокойной вам ночи, и добрых дней. Много. Впереди….”
Вам надо писать книги. У вас получится. Мне ОЧЕНЬ понравилось.
Очень. Понравилось.
Я все-таки надеюсь на лучшее. На то,что у меня там все прирастет, как надо. И на то, что мы встретимся еще и еще. Это будет обязательно. По-другому просто не может быть, ибо так быть должно.
Ну все, заканчиваю. Хотя пишу, и не могу остановиться. Не могу. Пусть у вас все будет хорошо. Очень хорошо. Отлично. Я очень этого хочу. А если я чего-нибудь очень хочу - оно обычно сбывается. Спокойной вам ночи, и добрых дней. Много. Впереди….”
Часть 9
“…Так вот среди этих звезд, мой милый друг, в этом самом Интернете я вас встретила всего несколько недель назад. А точнее, три. И черт знает, как меня к вам швырнуло навстречу, да так, что вот не могу остановиться, все бегу и бегу. И вас вижу, там, на звездочке. Всегда готовым удержать меня.
Ну какие там житейские дела мгут быть на звездах Интернета…одни романсы, которые я с удовольствием слушаю. И Мораес.
И вы…
Все ваши слова, ваши письма, они такие нежные и бережные, что в горле перехватывает, когда я их читаю. Страшно становится, что кто-то еще мог бы их увидеть. Это как шершавыми и грубыми, грязными руками схватили за сердце, хрупкое и нежное.
Мне хочется уберечь вас, ваши слова, от всех этих житейских дел. Взять в ладони их, как лепестки, и держать нежно, едва касаясь.
Потому что это - вы. Ваши слова, ваша музыка. Ваша нежная душа.
Как так могло быть, чтобы вы, с вашим тонким и нежным сердцем, могли пройти через столько бед! Сколько же вам сил понадобилось, чтобы себя сберечь, не осволочиться и не озлобиться.
А остаться таким, как вы есть…
Я восхищаюсь вашей силой, мой друг.
И чистотой.
Я ведь понимаю, вы были там, где и грязь, и кровь, и пьянь, и животная тупая жестокость, вы смотрели в глаза убийцам, вы видели торжествующее быдло, наглое и властное.
Вы все это прошли.
Как же так получилось, что ни частичка этой гадости к вам не прилипла.
И что вы верите в жизнь, что сердце у вас открытое, что готовы все людям отдать…тем, кто даже и не сможет оценить и понять.
А вы все же отдаете. Полной рукой.
Вы удивительный, мой друг.
Мне очень хотелось вам это сказать…”
Ну какие там житейские дела мгут быть на звездах Интернета…одни романсы, которые я с удовольствием слушаю. И Мораес.
И вы…
Все ваши слова, ваши письма, они такие нежные и бережные, что в горле перехватывает, когда я их читаю. Страшно становится, что кто-то еще мог бы их увидеть. Это как шершавыми и грубыми, грязными руками схватили за сердце, хрупкое и нежное.
Мне хочется уберечь вас, ваши слова, от всех этих житейских дел. Взять в ладони их, как лепестки, и держать нежно, едва касаясь.
Потому что это - вы. Ваши слова, ваша музыка. Ваша нежная душа.
Как так могло быть, чтобы вы, с вашим тонким и нежным сердцем, могли пройти через столько бед! Сколько же вам сил понадобилось, чтобы себя сберечь, не осволочиться и не озлобиться.
А остаться таким, как вы есть…
Я восхищаюсь вашей силой, мой друг.
И чистотой.
Я ведь понимаю, вы были там, где и грязь, и кровь, и пьянь, и животная тупая жестокость, вы смотрели в глаза убийцам, вы видели торжествующее быдло, наглое и властное.
Вы все это прошли.
Как же так получилось, что ни частичка этой гадости к вам не прилипла.
И что вы верите в жизнь, что сердце у вас открытое, что готовы все людям отдать…тем, кто даже и не сможет оценить и понять.
А вы все же отдаете. Полной рукой.
Вы удивительный, мой друг.
Мне очень хотелось вам это сказать…”
Часть 10
“С трудом удержался я от соблазна
плюнуть на все и плюхнуться в море, невзирая на 12 градусов температуры воздуха и ветер. Да еще была моя любимая волна - я кувыркаться в них люблю. Помнится, в рошлом году, когда фейерверки смотреть ходили - а они как раз на пляже - был шторм. Волны - метра три. Так я залез в воду, и смотрел оттудова фейерверки. А меня еще на волнах подкидывает - красота! Правда, когда я выскочил из очередного девятого вала - не заметил следующего. Ну, меня на этом валу на берег выкинуло. И так о берег садануло, что выбил палец из сустава… До сих пор сустав болит, однако…
Я очень устал и чувствую себя неважно. Посему, шлю вам набросок, называемый “Солнышко”. Там все понятно…”
Часть 11
плюнуть на все и плюхнуться в море, невзирая на 12 градусов температуры воздуха и ветер. Да еще была моя любимая волна - я кувыркаться в них люблю. Помнится, в рошлом году, когда фейерверки смотреть ходили - а они как раз на пляже - был шторм. Волны - метра три. Так я залез в воду, и смотрел оттудова фейерверки. А меня еще на волнах подкидывает - красота! Правда, когда я выскочил из очередного девятого вала - не заметил следующего. Ну, меня на этом валу на берег выкинуло. И так о берег садануло, что выбил палец из сустава… До сих пор сустав болит, однако…
Я очень устал и чувствую себя неважно. Посему, шлю вам набросок, называемый “Солнышко”. Там все понятно…”
Часть 11
“Я не хочу ни думать, ни знать, что и как будет дальше.
Увижу ли я Вас когда-либо в жизни. И как долго мы будем вот так вместе, как сейчас. Даже это не так важно…
Важно, что Вы - есть!
Что я знаю это. Что мы встретились. И даже больше - я Вам бываю нужна.
И могу писать Вам письма, и получать ответ…”
Продолжение Звездной сказки:
Люди всегда любят спрашивать, а что же случилось с героями потом.
И создаются длинные фильмы, которые зовут сериалами, чтобы рассказать о том, что же случается после счастливого конца.
Чаще всего это бессмысленно.
Потому что счастье существует для двоих. Как можно рассказать о счастье просто знать, что Он рядом, что можно коснуться Ее руки и узнать Ее улыбку, обращенную только к Нему. Нежность Его глаз…
Об этом рассказать невозможно…И невозможно - увидеть.
Но я все же немного попробую рассказать вам, мой любопытный друг, о том, что же было после…
Они вновь и вновь встречались на лунном мостике. Каждый день. И даже чаще, каждую свободную минутку. Потому что послать другу хоть несколько строк стало необходимостью. Это было похоже на соприкосновение рук…которые тянутся навстречу друг другу через звезды…чтобы коснуться друга хоть кончиком пальцев, ощутить родное тепло…
Передать нежность сердца легким прикосновением руки…
А художник, говорили, заболел…
Заболел Ею.
Потому что всюду видел он Ее.
Она с нежной улыбкой смотрела на него сквозь звезды.
Ласковый взгляд Ее согревал, как солнце.
А ветер касался Его разгоряченного лба, как обещанный поцелуй…
В морских волнах сверкали насмешливые искорки Ее глаз. А в звуках музыки Он слышал Ее еще незнакомый голос…
Повторявший самые нежные слова о любви…
Кто же - Она? Та, что стала целым миром?
Она - Любовь. Просто Любовь.
Когда она приходит, ее не сразу узнают. И не удивляются изменившемуся миру вокруг.
Просто - однажды вдруг стало светлее и праздничнее жить…
И на сердце - ожидание чуда. Уже ставшее Предвкушением Чуда.
Потому что не бывает любви без чудес…
Но бродили среди звезд и холодные ветры Сомнений, Жизненного опыта,
Трезвого рассудка.
Грозили разрушить звездный мостик. И разлучить Их навсегда.
Посеять холод в сердце. Погубить Любовь.
Через весь огромный звездный мир позвала Она: “Удержите меня!
Пожалуйста!”
И услышала в ответ: “Я удержу. Верьте мне. И никуда не отпущу.
Никогда.”
Испугались холодные злые ветры силы Его слов, Ее веры в Него.
Умчались прочь, чтоб никогда больше не вернуться.
Потому что эти его слова стали защитой всему хрупкому звездному миру.
Такая была в них сила, ласка, любовь…
Та, что строит звездные миры и охраняет любимых…
Как в сказке…или в мечте…
Молча стояли Он и Она на лунном мостике.
Но почему же молча?…
Говорили глаза.
Они улыбались, тревожились, грустили и ласкали.
Рассказывали обо всем. Молча. Не нужны больше слова.
Только вот так - заглянуть в глубину глаз и прочесть ответ…
Вы не верите, что так бывает?
Что же, ведь это была всего лишь сказка…
Что можно взять со сказки!
В нее можно только поверить.
И тогда она придет к вам.
Чтобы остаться.
Люди всегда любят спрашивать, а что же случилось с героями потом.
И создаются длинные фильмы, которые зовут сериалами, чтобы рассказать о том, что же случается после счастливого конца.
Чаще всего это бессмысленно.
Потому что счастье существует для двоих. Как можно рассказать о счастье просто знать, что Он рядом, что можно коснуться Ее руки и узнать Ее улыбку, обращенную только к Нему. Нежность Его глаз…
Об этом рассказать невозможно…И невозможно - увидеть.
Но я все же немного попробую рассказать вам, мой любопытный друг, о том, что же было после…
Они вновь и вновь встречались на лунном мостике. Каждый день. И даже чаще, каждую свободную минутку. Потому что послать другу хоть несколько строк стало необходимостью. Это было похоже на соприкосновение рук…которые тянутся навстречу друг другу через звезды…чтобы коснуться друга хоть кончиком пальцев, ощутить родное тепло…
Передать нежность сердца легким прикосновением руки…
А художник, говорили, заболел…
Заболел Ею.
Потому что всюду видел он Ее.
Она с нежной улыбкой смотрела на него сквозь звезды.
Ласковый взгляд Ее согревал, как солнце.
А ветер касался Его разгоряченного лба, как обещанный поцелуй…
В морских волнах сверкали насмешливые искорки Ее глаз. А в звуках музыки Он слышал Ее еще незнакомый голос…
Повторявший самые нежные слова о любви…
Кто же - Она? Та, что стала целым миром?
Она - Любовь. Просто Любовь.
Когда она приходит, ее не сразу узнают. И не удивляются изменившемуся миру вокруг.
Просто - однажды вдруг стало светлее и праздничнее жить…
И на сердце - ожидание чуда. Уже ставшее Предвкушением Чуда.
Потому что не бывает любви без чудес…
Но бродили среди звезд и холодные ветры Сомнений, Жизненного опыта,
Трезвого рассудка.
Грозили разрушить звездный мостик. И разлучить Их навсегда.
Посеять холод в сердце. Погубить Любовь.
Через весь огромный звездный мир позвала Она: “Удержите меня!
Пожалуйста!”
И услышала в ответ: “Я удержу. Верьте мне. И никуда не отпущу.
Никогда.”
Испугались холодные злые ветры силы Его слов, Ее веры в Него.
Умчались прочь, чтоб никогда больше не вернуться.
Потому что эти его слова стали защитой всему хрупкому звездному миру.
Такая была в них сила, ласка, любовь…
Та, что строит звездные миры и охраняет любимых…
Как в сказке…или в мечте…
Молча стояли Он и Она на лунном мостике.
Но почему же молча?…
Говорили глаза.
Они улыбались, тревожились, грустили и ласкали.
Рассказывали обо всем. Молча. Не нужны больше слова.
Только вот так - заглянуть в глубину глаз и прочесть ответ…
Вы не верите, что так бывает?
Что же, ведь это была всего лишь сказка…
Что можно взять со сказки!
В нее можно только поверить.
И тогда она придет к вам.
Чтобы остаться.
Часть 12
“…Меня выпустили. Наконец-то. Я только что включил бук, а там - много-много писем! Это так здорово! Я их еще не читал, буду читать потом, когда меня, наконец, уложат на место и выдадут положенное. А сейчас просто хочу сказать, что все в порядке, еще неделю мне не велено даже ходить (это мне-то), и семейство строго за этим будет следить. Но лежать с буком на брюхе мне можно. Что я и буду делать, начиная с сегодняшнего вечера. А сейчас мне велено спать. Придется спать. Это входит в лечение. Хотя мне оно решительно не нравится, это занятие - спать.
А за окном - хмурь и дождик. Но это так прекрасно, когда ты видишь и хмурь, и дождик, и осознаешь, что ты - живой. Остальное - неважно. Ибо, когда меня привезли в клинику, я уже видел… Но про это - потом. Главное, что есть вы, есть ваши письма, есть все, и все это вокруг - прекрасно! …”
А за окном - хмурь и дождик. Но это так прекрасно, когда ты видишь и хмурь, и дождик, и осознаешь, что ты - живой. Остальное - неважно. Ибо, когда меня привезли в клинику, я уже видел… Но про это - потом. Главное, что есть вы, есть ваши письма, есть все, и все это вокруг - прекрасно! …”
Часть 13
“…Лежите, и спите, и если вам будет плохо спаться, я вам придумаю еще сказку, договорились?
Специально будет называться: Сказка для непосед.
Чтоб почитали и поспали.
У нас тепло, 24 градуса, солнышко, листья золотые, я сидела сегодня часа полтора на скамейке, и думала о вас. Так славно, мой друг, что можно знать, что вы - есть и думать о вас.
И - спасибо вам за то, что вы не оставили меня. Во все дни вы выполняли свое обещание: были рядом со мной.
Спасибо, что вы есть!”
Специально будет называться: Сказка для непосед.
Чтоб почитали и поспали.
У нас тепло, 24 градуса, солнышко, листья золотые, я сидела сегодня часа полтора на скамейке, и думала о вас. Так славно, мой друг, что можно знать, что вы - есть и думать о вас.
И - спасибо вам за то, что вы не оставили меня. Во все дни вы выполняли свое обещание: были рядом со мной.
Спасибо, что вы есть!”
Часть 14
“…Я теперь живу по режиму. И так еще минимум неделю. Минимум. А вообще мне дали понять, что если я в течение месяца буду вести себя хорошо, то было бы совсем здорово. А то они на меня обидятся и больше лечить не будут. Так вот.
Но я их не послушаюсь. В части компьютера.
Потому что не могу вам не писать.
Мне надо вам писать. Потому, что мне хочется вам писать. И я буду это делать.
Все, прогоняют. Говорят, надо лежать. Спокойно. Смотреть в потолок или спать.
Но я смотрю в потолок - а там рисуется рисунок моста.
Того самого моста, о котором вы написали. И я его тоже нарисую. А вся наша переписка хранится у меня на буке. Я потом все это соберу в один файл и отправлю вам - вот и будет это наша с вами книга. С картинками …”
Но я их не послушаюсь. В части компьютера.
Потому что не могу вам не писать.
Мне надо вам писать. Потому, что мне хочется вам писать. И я буду это делать.
Все, прогоняют. Говорят, надо лежать. Спокойно. Смотреть в потолок или спать.
Но я смотрю в потолок - а там рисуется рисунок моста.
Того самого моста, о котором вы написали. И я его тоже нарисую. А вся наша переписка хранится у меня на буке. Я потом все это соберу в один файл и отправлю вам - вот и будет это наша с вами книга. С картинками …”
Часть 15
“…Мой милый друг, какое же это счастье - писать вам!
И получать от вас ваши милые письма.
И думать о вас…
Вот, теперь я тоже пишу и не могу остановиться. И не хочу.
А ведь я вам прежде не говорила, что мой любимый во все времена писатель - Паустовский. А ваш?
Что же вы любите больше всего, скажите?
Вот так: я люблю осень, черешню, синий цвет, медленно бродить под мелким дождиком по питерскому асфальту, картины Куинджи в Русском, поздно ложиться спать и поздно вставать…и еще многое…
А вы?
До свиданья, мой милый друг!
Пожалуйста, лежите, лежите, лежите!
И поправляйтесь.
А я всегда жду вас на нашем мостике.
Кстати, я ведь всего-навсего описала то, что вы нарисовали.
Там лунная дорожка, как мостик, и розовая. …”
И получать от вас ваши милые письма.
И думать о вас…
Вот, теперь я тоже пишу и не могу остановиться. И не хочу.
А ведь я вам прежде не говорила, что мой любимый во все времена писатель - Паустовский. А ваш?
Что же вы любите больше всего, скажите?
Вот так: я люблю осень, черешню, синий цвет, медленно бродить под мелким дождиком по питерскому асфальту, картины Куинджи в Русском, поздно ложиться спать и поздно вставать…и еще многое…
А вы?
До свиданья, мой милый друг!
Пожалуйста, лежите, лежите, лежите!
И поправляйтесь.
А я всегда жду вас на нашем мостике.
Кстати, я ведь всего-навсего описала то, что вы нарисовали.
Там лунная дорожка, как мостик, и розовая. …”
“…А вы знаете, так здорово по утрам проснуться, а в ящике - письмо. Да еще такое хорошее, доброе. Значительно повышается самочувствие, знаете ли.
Ни рисовать, ни работать мне сейчас не разрешают. Ну да, разбежались… ну кружится голова, ну пальцы по клавишам не попадают, но это ж не повод!
Я очень люблю гулять по лесу. По сосновому. там, где пахнет хвоей и лежат шишки на рыхлой от иголок земле. Здесь есть такое место, и я, когда совсем поправлюсь, обязательно отправлюсь туда гулять. Лес и море - сочетание удивительно успокаивающее и умиротворяющее. Шумят волны, шумят сосны…
Воздух удивительно чистый и свежий. Сядешь на скале на берегу и смотришь. И ощущаешь, как вертится вокруг тебя земля. Особенно ввечеру, когда заходит солнце.
А наш роман еще не написан. Написано только начало, и то немножко.
Мы будем писать его долго-долго. И каждый по-своему. По-моему, получится весьма и весьма неплохо
До скорой встречи. А пишете вы очень даже здорово. Хотя и плохо очиненным карандашом. Но помните - даже плохо очиненным карандашом можно нарисовать шедевр…”
Ни рисовать, ни работать мне сейчас не разрешают. Ну да, разбежались… ну кружится голова, ну пальцы по клавишам не попадают, но это ж не повод!
Я очень люблю гулять по лесу. По сосновому. там, где пахнет хвоей и лежат шишки на рыхлой от иголок земле. Здесь есть такое место, и я, когда совсем поправлюсь, обязательно отправлюсь туда гулять. Лес и море - сочетание удивительно успокаивающее и умиротворяющее. Шумят волны, шумят сосны…
Воздух удивительно чистый и свежий. Сядешь на скале на берегу и смотришь. И ощущаешь, как вертится вокруг тебя земля. Особенно ввечеру, когда заходит солнце.
А наш роман еще не написан. Написано только начало, и то немножко.
Мы будем писать его долго-долго. И каждый по-своему. По-моему, получится весьма и весьма неплохо
До скорой встречи. А пишете вы очень даже здорово. Хотя и плохо очиненным карандашом. Но помните - даже плохо очиненным карандашом можно нарисовать шедевр…”
Часть 17
Сказка про Трубадура и Солнышко
В далекие средние века, в смутные темные времена, в маленьком городе с узкими улочками и высокими серыми домами с маленькими окошками, жил-был Трубадур.
Был он молод и беззаботен, как это свойственно оптимизму молодости.
А может, и не был он очень молод, и вовсе не беззаботен.
Кто знает…Давно это было.
Но знаю точно, что любил он жизнь, людей, музыку, песни и краски.
И люди его любили, и охотно слушали его песни, а еще чаще просили спеть что-нибудь.
Они были необычными, эти песни, со странной изломанной мелодией, с необычными поворотами от веселья к грустной нотке.
Но всегда они были о жизни и о любви.
А об этом люди любили слушать песни во все времена.
И глуховатый голос Трубадура пел им о том, что все еще сбудется…надо только верить и ждать…
Но маленьким и тесным был городок. Узкими были улочки, где едва могли разойтись два человека, тесными — жилища, тусклыми огни факелов и свечей по вечерам.
Хотя и днем тоже было сумеречно в домах, оттого, что окна малы, а улицы — узки.
От всего этого тесно и тускло было даже мыслям.
И эта серость каменная, теснота, потихоньку вытягивали радость жизни у людей.
Они редко смотрели на небо, видели солнце. Утром с серым рассветом они начинали работу, а вечером, в сумерках, шли домой.
Жизнь в серых сумерках вытягивала силы и надежды. Люди жили нерадостно и недолго.
Стал худеть и чахнуть и Трубадур.
Исчезла радость из его песен, стал он хмур и подавлен.
Но вот однажды утром, как так случилось, непонятно, но заглянуло в его окно солнышко. Осветилo тесную комнату, разбежавшихся в панике серых пауков тоски. Позвало Трубадура на волю. Прочь из серого города, в зеленый лес, с высокой травой, пестрыми цветами, синим небом и дождевой радугой!
Бог весть, где бродил он много дней, что с ним случилось…
Говорили, что был Трубадур даже на далекой звезде, что поднимается в полночь и висит, зацепившись за шпиль самой высокой в нашем краю церкви, до самого утра.
Что бродил он там по звездным полянам, полным Несбывшихся снов, Нерассказанных на ночь сказок.
Встречался с Невостребованными Лаской и Нежностью…
С Любовью, которой не поверили — ведь без нее так спокойно и легко жить!
Со всем тем, что люди привыкли откладывать «на потом»…который никогда не приходит…
Вернулся Трубадур — помолодевший, здоровый и счастливый.
Не один вернулся.
Теперь всегда была рядом с ним женщина. Удивительной и светлой красоты.
А может, и вовсе и не была она красивой…
Вот только светом Любви без границ, Нежности — без предела, сияли ее глаза.
И согревали всякого, кто нуждался в тепле и ласке…
Так он и звал ее ”Солнышко”…
Люди бросили работу, прибежали посмотреть на него, расспросить, что же с ним случилось, где он пропадал.
И стали они петь новые песни на площади.
О счастье просто жить, о свободе вольного ветра в зеленых лугах, о любви, все освещающей и согревающей всю жизнь, как солнышко…
И обогрели они тех, у кого остыла душа, кто устал жить, принесли надежду отчаявшимся, веру изверившимся.
Любовь - одиноким душой…
Всю ночь пели они, и никто не ушел с площади.
Взошло солнце. Осветило серые лица людей с новой надеждой в глазах. С верой в жизнь, в будущее, в любовь…
Это случилось много сотен лет назад.
С тех пор в нашем краю исчезли узкие улочки и тесные высокие дома с маленькими окнами. А на площади стоит Трубадур. Много веков стоит, только теперь уже в камне. И поет навстречу Солнышку… И люди говорят, что первый луч Солнышка всегда трогает сначала лицо Трубадура, золотит его. И тогда, если прислушаться, можно услышать удивительную нежную мелодию... Гимн Солнышку и Любви!
Был он молод и беззаботен, как это свойственно оптимизму молодости.
А может, и не был он очень молод, и вовсе не беззаботен.
Кто знает…Давно это было.
Но знаю точно, что любил он жизнь, людей, музыку, песни и краски.
И люди его любили, и охотно слушали его песни, а еще чаще просили спеть что-нибудь.
Они были необычными, эти песни, со странной изломанной мелодией, с необычными поворотами от веселья к грустной нотке.
Но всегда они были о жизни и о любви.
А об этом люди любили слушать песни во все времена.
И глуховатый голос Трубадура пел им о том, что все еще сбудется…надо только верить и ждать…
Но маленьким и тесным был городок. Узкими были улочки, где едва могли разойтись два человека, тесными — жилища, тусклыми огни факелов и свечей по вечерам.
Хотя и днем тоже было сумеречно в домах, оттого, что окна малы, а улицы — узки.
От всего этого тесно и тускло было даже мыслям.
И эта серость каменная, теснота, потихоньку вытягивали радость жизни у людей.
Они редко смотрели на небо, видели солнце. Утром с серым рассветом они начинали работу, а вечером, в сумерках, шли домой.
Жизнь в серых сумерках вытягивала силы и надежды. Люди жили нерадостно и недолго.
Стал худеть и чахнуть и Трубадур.
Исчезла радость из его песен, стал он хмур и подавлен.
Но вот однажды утром, как так случилось, непонятно, но заглянуло в его окно солнышко. Осветилo тесную комнату, разбежавшихся в панике серых пауков тоски. Позвало Трубадура на волю. Прочь из серого города, в зеленый лес, с высокой травой, пестрыми цветами, синим небом и дождевой радугой!
Бог весть, где бродил он много дней, что с ним случилось…
Говорили, что был Трубадур даже на далекой звезде, что поднимается в полночь и висит, зацепившись за шпиль самой высокой в нашем краю церкви, до самого утра.
Что бродил он там по звездным полянам, полным Несбывшихся снов, Нерассказанных на ночь сказок.
Встречался с Невостребованными Лаской и Нежностью…
С Любовью, которой не поверили — ведь без нее так спокойно и легко жить!
Со всем тем, что люди привыкли откладывать «на потом»…который никогда не приходит…
Вернулся Трубадур — помолодевший, здоровый и счастливый.
Не один вернулся.
Теперь всегда была рядом с ним женщина. Удивительной и светлой красоты.
А может, и вовсе и не была она красивой…
Вот только светом Любви без границ, Нежности — без предела, сияли ее глаза.
И согревали всякого, кто нуждался в тепле и ласке…
Так он и звал ее ”Солнышко”…
Люди бросили работу, прибежали посмотреть на него, расспросить, что же с ним случилось, где он пропадал.
И стали они петь новые песни на площади.
О счастье просто жить, о свободе вольного ветра в зеленых лугах, о любви, все освещающей и согревающей всю жизнь, как солнышко…
И обогрели они тех, у кого остыла душа, кто устал жить, принесли надежду отчаявшимся, веру изверившимся.
Любовь - одиноким душой…
Всю ночь пели они, и никто не ушел с площади.
Взошло солнце. Осветило серые лица людей с новой надеждой в глазах. С верой в жизнь, в будущее, в любовь…
Это случилось много сотен лет назад.
С тех пор в нашем краю исчезли узкие улочки и тесные высокие дома с маленькими окнами. А на площади стоит Трубадур. Много веков стоит, только теперь уже в камне. И поет навстречу Солнышку… И люди говорят, что первый луч Солнышка всегда трогает сначала лицо Трубадура, золотит его. И тогда, если прислушаться, можно услышать удивительную нежную мелодию... Гимн Солнышку и Любви!
Вы говорите, что не бывает ни жизни, ни сказок без борьбы, зависти, обид и боли?
И что, по канонам сказочным, кто-то должен был позавидовать Трубадуру, отобрать у него Солнышко, а его самого кинуть в темницу? И тогда — будет обычный сказочный сюжет, «как полагается»…
Но я не хочу всего этого в моей сказке!
Просто – очень хочется, чтоб сказки бывали только со счастливым концом.
Чтоб была Любовь — навеки.
Нежность — как половодье.
И Счастье — Навсегда!
Чтоб были вот такие простые и очень важные вещи в жизни.
И в сказках.
А Околдование — будет в моей следующей сказке о Трубадуре и его верном Солнышке.
Часть 18
“…Конечно, я была бы рада с вами увидеться. Узнать, какие у вас глаза, улыбка, смех. Руки. Странная вещь, почему-то мне ужасно важным кажется видеть ваши руки. Не знаю, почему…
Если б я сейчас могла бы быть с вами, не знаю, нужны ли были мне слова для разговора. Как-то знаете, когда я смотрю на вас глазами моей души, я вижу, что вы бы поняли все, что я думаю, без слов. И я тоже.
В полной гармонии движений и взглядов.
Удивительное и странное ощущение…вы настолько близки.
Возможно даже, мы когда-нибудь увидимся. Но знаете, сделает ли это нас ближе, не знаю. Я думала об этом нынче ночью. Разочаровала ли бы меня наша встреча? Нет. Никогда. Потому что, вы мне очень близки.
И реальная встреча уже мало что изменит.
Выдумали ли мы друг друга? Нет. И вы, и я достаточно повидали в жизни, чтоб знать людей. И вы, и я здесь очень откровенны.
То есть, я хочу сказать, говорить и встречаться здесь труднее, чем в реальности. Где ложное впечатление легко закрасить тут же словами, жестами, внешностью.
А здесь мы с вами, как Адам и Ева - что есть. Нет красивых одежд, чтоб прикрыть несовпадения душ. И все сразу видно, есть ли фальшь.
Нет. Нету.
Все, что бы это ни было, - настоящее.
Без прикрас.
Мне радостно вот так, улыбаясь, говорить с вами. Как сейчас.
Только вот сейчас я понимаю, как же это хорошо - быть собой. Потому что вы все чувствуете. И мне не надо притворяться иной, чем я есть, с вами.
Я вам верю бесконечно… ”
Если б я сейчас могла бы быть с вами, не знаю, нужны ли были мне слова для разговора. Как-то знаете, когда я смотрю на вас глазами моей души, я вижу, что вы бы поняли все, что я думаю, без слов. И я тоже.
В полной гармонии движений и взглядов.
Удивительное и странное ощущение…вы настолько близки.
Возможно даже, мы когда-нибудь увидимся. Но знаете, сделает ли это нас ближе, не знаю. Я думала об этом нынче ночью. Разочаровала ли бы меня наша встреча? Нет. Никогда. Потому что, вы мне очень близки.
И реальная встреча уже мало что изменит.
Выдумали ли мы друг друга? Нет. И вы, и я достаточно повидали в жизни, чтоб знать людей. И вы, и я здесь очень откровенны.
То есть, я хочу сказать, говорить и встречаться здесь труднее, чем в реальности. Где ложное впечатление легко закрасить тут же словами, жестами, внешностью.
А здесь мы с вами, как Адам и Ева - что есть. Нет красивых одежд, чтоб прикрыть несовпадения душ. И все сразу видно, есть ли фальшь.
Нет. Нету.
Все, что бы это ни было, - настоящее.
Без прикрас.
Мне радостно вот так, улыбаясь, говорить с вами. Как сейчас.
Только вот сейчас я понимаю, как же это хорошо - быть собой. Потому что вы все чувствуете. И мне не надо притворяться иной, чем я есть, с вами.
Я вам верю бесконечно… ”
Часть 19
“…Вот сейчас я понял, что был неправ. Рано мне еще так вот баловаться. Я-то думал, что все уже, вылечился - ан нет. Сейчас вот лежу. И даже встать не могу. Вечером, за ужином, мне стало так нехорошо, что пришлось глотать лишнюю пилюлю. А мне надо жить! Мне туда обратно ну совсем не хочется!
Ну вот. Покаянную голову меч не сечет.
Вот только рисовать не могу - не слушается, проклятущая pyкa. А так хочется нарисовать вам что-нибудь красивое, светлое и жизнеутверждающее…
Я давно не рисовал просто так. А вот вам рисую. С удовольствием. С наслаждением.
И даже с вдохновением.
Вот вы какая оказались Муза! Самая настоящая. Взаправдашняя.
Странное дело - мне здесь стихописание дается больше на местном наречии.
Я как-то пытался написать по-русски вам стих, но по прочтении изничтожил. Графоманская чушь и банальность. То ли дело
Meu Amor, meu amor
S’ha robat el meu cor!
Pero sence teu amor
Tinc dolor del meu cor.
Вот так вот. Перевода, я думаю, не надобно. И поется великолепно. Это я сейчас сымпровизировал. Для вас.
О чем еще написать? О море. Сегодня я ехал мимо моря. Оно было синее и спокойное. В это время года в нем удивительно прозрачная вода. Кристальной чистоты. Так и хочется в него плюхнуться и плавать, плавать… Но нельзя - кто ж меня пустит. А хочется. И вас с собой взять в эту кристально чистую воду. А на берегу-сосны. А на берегу-скалы. И воздух такой свежий, что снимает всяческую боль …”
Ну вот. Покаянную голову меч не сечет.
Вот только рисовать не могу - не слушается, проклятущая pyкa. А так хочется нарисовать вам что-нибудь красивое, светлое и жизнеутверждающее…
Я давно не рисовал просто так. А вот вам рисую. С удовольствием. С наслаждением.
И даже с вдохновением.
Вот вы какая оказались Муза! Самая настоящая. Взаправдашняя.
Странное дело - мне здесь стихописание дается больше на местном наречии.
Я как-то пытался написать по-русски вам стих, но по прочтении изничтожил. Графоманская чушь и банальность. То ли дело
Meu Amor, meu amor
S’ha robat el meu cor!
Pero sence teu amor
Tinc dolor del meu cor.
Вот так вот. Перевода, я думаю, не надобно. И поется великолепно. Это я сейчас сымпровизировал. Для вас.
О чем еще написать? О море. Сегодня я ехал мимо моря. Оно было синее и спокойное. В это время года в нем удивительно прозрачная вода. Кристальной чистоты. Так и хочется в него плюхнуться и плавать, плавать… Но нельзя - кто ж меня пустит. А хочется. И вас с собой взять в эту кристально чистую воду. А на берегу-сосны. А на берегу-скалы. И воздух такой свежий, что снимает всяческую боль …”
“Спасибо вам, мой милый, за стихи. Они так мелодичны, что вы правы - я поняла. Хотя я ведь по испански только несколько слов знаю.
Вы мне интересны и необходимы со всеми жизненными мелочами, со всеми мыслями, впечатлениями. Все, что касается вас, мне близко и дорого.
Всегда…”
Часть 20
“Я вас не оставлю. Вы, что называется, влипли. И даже если вы куда-нибудь вздyмаете отдалиться или убежать - все равно найду.
Приходите ко мне в гости. Когда вам плохо. Когда вам одиноко. Когда вам тоскливо.
Я всегда по другой конец провода. Который теперь наш с вами звездный мостик. И не беда, что я виртуален, как тот поток электронов, что несет ко мне ваши слова.
Важно другое.
Важно то, что мы эти слова находим. И находим их друг для друга. Это такая редкость в наше время и в нашем возрасте, что это надо беречь. И хранить.
Как я храню все ваши письма…”
Приходите ко мне в гости. Когда вам плохо. Когда вам одиноко. Когда вам тоскливо.
Я всегда по другой конец провода. Который теперь наш с вами звездный мостик. И не беда, что я виртуален, как тот поток электронов, что несет ко мне ваши слова.
Важно другое.
Важно то, что мы эти слова находим. И находим их друг для друга. Это такая редкость в наше время и в нашем возрасте, что это надо беречь. И хранить.
Как я храню все ваши письма…”
Часть 21 (в Аудио изменения)
Сказка о Них:
Вот опять ночь и снова приходят сказки.
Которые я пишу лишь для одного человека на всем свете.
Для вас.
Чтобы вы улыбнулись, читая все это.
Чтоб вы знали, что я всегда думаю о вас.
Что люблю…
Итак, как же мне начать на этот раз…
Жили были двое.
Долго жили, каждый проходил свой путь, ошибался, был счастлив, терял и приобретал.
Просто - жили.
И они ничего не знали друг о друге. Наверное, сталкивались десятки раз в дверях метро, магазинах, сидели рядом в троллейбусе, и расходились в разные стороны, так и не узнав друг друга.
Две песчинки в многомиллионном городе. А потом и вовсе развеялись по свету.
Каждый - со своей жизнью, своей сложившейся судьбой. Хорошо ли, худо ли, но жизнь была, в основном, прожита, выросли дети, ушла молодость. Что осталось? Грусть по ушедшему, заботы будущего, будни настоящего.Серая лента будней, изредка прерываемая искрами событий и праздников.
Все устоялось, все решилось.Все предопределено.То, что называют: жизнь сложилась.
Только вот почему-то в этой сложившейся жизни так часто приходят неудовлетворенность собой, бессонница, порождающая темные мысли: зачем…
Тоска обыденности, которая душит самое светлое. Что-то утрачено в жизни. Потеряно. Но что?!
Молодость,- думаем мы и грустно вздыхаем. Это то, чего не вернуть. А значит, и грустить незачем.
У всеx бывает. И, удовлетворившись этой мыслью, идем спать. Вот только завтра снова наступает ночь, и снова нет сна. Его заменяет книга, музыка, компьютер, телевизор. Все, что помогает не думать…Забыться. Расслабиться.
Кофе, коньяк, сигарета. 4 утра. Все, теперь уже устали, можно попробовать ненадолго уснуть. А через два часа, собираясь на работу и глядя в зеркало на свое лицо, где вмeсте с бессонной ночью отпечатались все до единого прожитые годы…вздыхаем: возраст, куда денешься.
И, шаркая ногами по асфальту, плетемся на работу, которую отбываем так, как и полагается в нашем возрасте…
Но вот однажды…
Так всегда случаются все самые важные вещи: однажды…
Ты читаешь чьи-то слова в Интернете, или слышишь чей-то разговор. И оборачивается для тебя невинная фраза - откровением души. Трогает тебя, потому что именно этого созвучия слов ты ждал, чтобы понять для себя что-то главное…И вот кто-то посторонний вдруг говорит так, словно он заглянул глубоко в твою душу…
Удивился человек. Заинтересовался. Откликнулся.
И вот уже два посторонних человека, обременные возрастом и жизненным опытом, привыкшие не доверять особенно никому, они вдруг начинают говорить взахлеб друг с другом, до утра всю ночь, о самом сокровенном, и чувствуют, слoвно знали друг друга всю жизнь…Так знакомо и близко все, что говорит он, о чем думает она…Ты не одинок больше, человек. Вас двое. Две души, которые живут и чувствуют одинаково. Звучат на одной волне.
Вот, собственно, и все. Огонь зажегся, и он будет гореть вопреки всему. Потому что невозможно забыть уже, что такой человек Есть.
А глаза сияют, и все получается, и годы уходят с лица, по-молодому вдохновенного. А если ночью не спится - то от счастья, перехлестывающего через край - так полна душа. И возвращается вкус жизни, ее краски, по-новому приходит понимание музыки и стихов. Они созвучны мелодии сердца. Счастья.
Подарок жизни.
Вот опять ночь и снова приходят сказки.
Которые я пишу лишь для одного человека на всем свете.
Для вас.
Чтобы вы улыбнулись, читая все это.
Чтоб вы знали, что я всегда думаю о вас.
Что люблю…
Итак, как же мне начать на этот раз…
Жили были двое.
Долго жили, каждый проходил свой путь, ошибался, был счастлив, терял и приобретал.
Просто - жили.
И они ничего не знали друг о друге. Наверное, сталкивались десятки раз в дверях метро, магазинах, сидели рядом в троллейбусе, и расходились в разные стороны, так и не узнав друг друга.
Две песчинки в многомиллионном городе. А потом и вовсе развеялись по свету.
Каждый - со своей жизнью, своей сложившейся судьбой. Хорошо ли, худо ли, но жизнь была, в основном, прожита, выросли дети, ушла молодость. Что осталось? Грусть по ушедшему, заботы будущего, будни настоящего.Серая лента будней, изредка прерываемая искрами событий и праздников.
Все устоялось, все решилось.Все предопределено.То, что называют: жизнь сложилась.
Только вот почему-то в этой сложившейся жизни так часто приходят неудовлетворенность собой, бессонница, порождающая темные мысли: зачем…
Тоска обыденности, которая душит самое светлое. Что-то утрачено в жизни. Потеряно. Но что?!
Молодость,- думаем мы и грустно вздыхаем. Это то, чего не вернуть. А значит, и грустить незачем.
У всеx бывает. И, удовлетворившись этой мыслью, идем спать. Вот только завтра снова наступает ночь, и снова нет сна. Его заменяет книга, музыка, компьютер, телевизор. Все, что помогает не думать…Забыться. Расслабиться.
Кофе, коньяк, сигарета. 4 утра. Все, теперь уже устали, можно попробовать ненадолго уснуть. А через два часа, собираясь на работу и глядя в зеркало на свое лицо, где вмeсте с бессонной ночью отпечатались все до единого прожитые годы…вздыхаем: возраст, куда денешься.
И, шаркая ногами по асфальту, плетемся на работу, которую отбываем так, как и полагается в нашем возрасте…
Но вот однажды…
Так всегда случаются все самые важные вещи: однажды…
Ты читаешь чьи-то слова в Интернете, или слышишь чей-то разговор. И оборачивается для тебя невинная фраза - откровением души. Трогает тебя, потому что именно этого созвучия слов ты ждал, чтобы понять для себя что-то главное…И вот кто-то посторонний вдруг говорит так, словно он заглянул глубоко в твою душу…
Удивился человек. Заинтересовался. Откликнулся.
И вот уже два посторонних человека, обременные возрастом и жизненным опытом, привыкшие не доверять особенно никому, они вдруг начинают говорить взахлеб друг с другом, до утра всю ночь, о самом сокровенном, и чувствуют, слoвно знали друг друга всю жизнь…Так знакомо и близко все, что говорит он, о чем думает она…Ты не одинок больше, человек. Вас двое. Две души, которые живут и чувствуют одинаково. Звучат на одной волне.
Вот, собственно, и все. Огонь зажегся, и он будет гореть вопреки всему. Потому что невозможно забыть уже, что такой человек Есть.
А глаза сияют, и все получается, и годы уходят с лица, по-молодому вдохновенного. А если ночью не спится - то от счастья, перехлестывающего через край - так полна душа. И возвращается вкус жизни, ее краски, по-новому приходит понимание музыки и стихов. Они созвучны мелодии сердца. Счастья.
Подарок жизни.
Часть 22
Последняя сказка
Жил-был художник, у самого синего моря.
Как все жил.
Бывали светлые радости и темные полосы нерешенных проблем, бед, каждодневных неприятностей.
Все, из чего и складывается жизнь.
И чем начинаешь дорожить только тогда, когда теряешь.
Радости и заботы, когда они повторяются ежедневно, становятся обыденностью.
Тем, что не ценишь, потому что это есть всегда. И не может быть иначе.
От этого уходит острота чувств, простой радости жизни.
Приходит ее величество Серая Привычка. Королева будней.
Которая не умеет радоваться.
Но и она не справилась с художником.
Не потерял он светлой каждодневной радости.
Умения удивляться.
Видеть мир заново каждый день.
И каждый день жить, как последний.
И все же натура человеческая, а особенно, творческая, искала свежих впечатлений, новых мыслей, неожиданных встреч. Пищи уму и сердцу.
Романтики жизни.
Поэтому он часто гулял среди звезд Интернета, охотился на звездных полянках за новыми мыслями, ловил исчезающих бабочек мимолетных впечатлений.
И вплетал их в разноцветное покрывало жизни.
Чтоб отдать все это людям.
Это и есть свойство истинного Таланта.
И вот, однажды, упала ему под ноги птица.
Сизая, непохожая на другие, виденные ранее.
С подбитым крылом, она отчаялась и измучалась в долгом полете, потеряла дорогу и упала.
Конечно, добрый художник подобрал ее. Согрел своим дыханием, укрыл в крепких ладонях. Ожила птица. Даже цвет изменился.
Оказалась сине-золотой.
«Ты и есть синяя птица счастья?»- спросил художник.
«Ох нет, это — просто я. Извините.» — смутившись, ответила птица.
— «Но я могу удержать вас на краю, когда придет нужда. Могу.
Вот только вы мне должны поверить. Совсем, до конца. Больше, чем себе"
Поверил художник. Потому что ему очень хотелось поверить.
Но холодный ветер Жизненного опыта остудил его сердце.
«Как можно верить этой птице, что она может. Она не смогла помочь даже себе!» — нашептывал он.
Есть в жизни то, что не подчиняется рассудку, жизненному опыту.
Не поддается анализу.
Когда надо просто — поверить.
Совсем. Дo конца. Без оглядки.
Вот и художник не смог до конца поверить.
Рисковать.
Постоял, подумал художник — и отпустил птицу.
Долго не хотела она улетать. Все кружила, все надеялась…
Но так и не дождалась протянутой, зовущей руки.
А потом, когда золотая искорка растаяла среди звезд, превратившись в одну из них, — стало пусто вокруг…
Точно, улетев, унесла она с собой все сверкание звездного мира...
Долго стоял он и смотрел в пустое небо.
И утешал себя тем, что птицы, особенно синие, не живут в неволе.
И не хотел думать о том, что неволя бывает, когда держат руками, а не сердцем…
Прошли дни.
Забылась птица, и все, что связано с нею.
Вот только в осенние ночи голубых звездопадов, когда звезды потоком льются с небес в подставленные ладони и исполняют самые сумасшедшие желания, он стоит на балконе, запрокинув голову, и смотрит в звездное небо.
Как будто еще можно разыскать потерянную золотую искорку своей души…
Как все жил.
Бывали светлые радости и темные полосы нерешенных проблем, бед, каждодневных неприятностей.
Все, из чего и складывается жизнь.
И чем начинаешь дорожить только тогда, когда теряешь.
Радости и заботы, когда они повторяются ежедневно, становятся обыденностью.
Тем, что не ценишь, потому что это есть всегда. И не может быть иначе.
От этого уходит острота чувств, простой радости жизни.
Приходит ее величество Серая Привычка. Королева будней.
Которая не умеет радоваться.
Но и она не справилась с художником.
Не потерял он светлой каждодневной радости.
Умения удивляться.
Видеть мир заново каждый день.
И каждый день жить, как последний.
И все же натура человеческая, а особенно, творческая, искала свежих впечатлений, новых мыслей, неожиданных встреч. Пищи уму и сердцу.
Романтики жизни.
Поэтому он часто гулял среди звезд Интернета, охотился на звездных полянках за новыми мыслями, ловил исчезающих бабочек мимолетных впечатлений.
И вплетал их в разноцветное покрывало жизни.
Чтоб отдать все это людям.
Это и есть свойство истинного Таланта.
И вот, однажды, упала ему под ноги птица.
Сизая, непохожая на другие, виденные ранее.
С подбитым крылом, она отчаялась и измучалась в долгом полете, потеряла дорогу и упала.
Конечно, добрый художник подобрал ее. Согрел своим дыханием, укрыл в крепких ладонях. Ожила птица. Даже цвет изменился.
Оказалась сине-золотой.
«Ты и есть синяя птица счастья?»- спросил художник.
«Ох нет, это — просто я. Извините.» — смутившись, ответила птица.
— «Но я могу удержать вас на краю, когда придет нужда. Могу.
Вот только вы мне должны поверить. Совсем, до конца. Больше, чем себе"
Поверил художник. Потому что ему очень хотелось поверить.
Но холодный ветер Жизненного опыта остудил его сердце.
«Как можно верить этой птице, что она может. Она не смогла помочь даже себе!» — нашептывал он.
Есть в жизни то, что не подчиняется рассудку, жизненному опыту.
Не поддается анализу.
Когда надо просто — поверить.
Совсем. Дo конца. Без оглядки.
Вот и художник не смог до конца поверить.
Рисковать.
Постоял, подумал художник — и отпустил птицу.
Долго не хотела она улетать. Все кружила, все надеялась…
Но так и не дождалась протянутой, зовущей руки.
А потом, когда золотая искорка растаяла среди звезд, превратившись в одну из них, — стало пусто вокруг…
Точно, улетев, унесла она с собой все сверкание звездного мира...
Долго стоял он и смотрел в пустое небо.
И утешал себя тем, что птицы, особенно синие, не живут в неволе.
И не хотел думать о том, что неволя бывает, когда держат руками, а не сердцем…
Прошли дни.
Забылась птица, и все, что связано с нею.
Вот только в осенние ночи голубых звездопадов, когда звезды потоком льются с небес в подставленные ладони и исполняют самые сумасшедшие желания, он стоит на балконе, запрокинув голову, и смотрит в звездное небо.
Как будто еще можно разыскать потерянную золотую искорку своей души…
А птица свое слово сдержала. Сколько бы ни оказывался художник на краю жизни, какая-то сила удерживала его и толкала обратно. И прожил он долгие годы и никогда не видел он больше птицы, и так и не узнал о законе - за жизнь можно заплатить только жизнью, как птица.
Конец ему не понравился и он переписал его. И вот пришёл художник домой, он взял и раскрыл - нет, не окно, хотя оно было достаточно широкое и выходило в сад. Он взял своё больное сердце, сделал в нём огромную дверь и широко раскрыл её. И растаявшая в необозримой дали сине-золотая птица вдруг услышала звук открываемой двери, которая была в открытом сердце художника. И художник остался ждать, когда вернется та сине-золотая птица, ибо это и была та самая синяя птица, о которой говорили, что её нет... Но художник верил в синюю птицу и она прилетела. Когда она прилетела художник сварил ароматный чай с плюшками и они говорили, говорили, и говорили. Они говорили столько времени, сколько каждому из них отпущено было. Но им было всё равно, художнику и птице, сколько было отпущено, ибо им очень нравилось говорить друг с другом, пить чай и есть плюшки, смотреть картины художника, которые он нарисовал для птицы. И больше ничего не было. Всё вокруг, что называется бытом, просто стало невидимым. Остались только птица и художник. Художник взял и нарисовал портрет птицы и она спела ему песню о том, как всё хорошо и спокойно...
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Так всегда случаются все самые важные вещи: однажды… (2010 год) | Галина_Германовна - Близкое и далёкое... |
Лента друзей Галина_Германовна
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»