Ильдюков Олег - Холодный ветер
Письмо 667 25 февраля 2014 г
Здравствуй!
...Иногда идёшь куда-то и вдруг теряешься в неведомом пространстве. Особенно, когда на душе становится страшно, хочется заблудиться и спрятаться в памяти чего-то волшебного, тихого, прекрасного...
По телевизору то и дело мелькают страшные кадры: дым, огонь, бастующие люди... Пугают началом Третьей мировой... Я, конечно, очень переживаю, но думаю, вот что я могу? Сойти с ума? Побежать по улицам с горящим факелом? Залезть на крышу и кричать, пока не свалюсь оттуда: "Люди, будьте благоразумны!"
— Если бросаться в огонь, — сказала мне любимая с детства фея из синего шёлка, — то огонь станет ещё сильнее. Ты только разбудишь в нём чувство ненасыщенности. Ты станешь его пищей! Не наевшись тобой, он станет требовать другие жертвы...
— Откуда всё знаешь? — спросила я, снимая её со своего сказочного деревца. — Ты же маленькая и совсем не знаешь законов реального мира.
— Глупости! — взмахнула она своими слюдяными крылышками. — Законы сердца во всех мирах одинаковы.
— Это как же, одинаковы?.. — посадила я на ладошку Фею.
— Просто! — ответила она, расправив складочки своего платьица, похожего на лепестки колокольчика. — Если в сердце впустить Зло, то оно обязательно начнёт там обживаться. Устраивать своё хозяйство. Понатащит туда всякий хлам с дороги, начнёт его поджигать, любоваться огнём и дымом... А чтобы чадящее зарево не замирало, станет сдабривать его ещё большим количеством мусора... И остановки не будет, пока сердце не взорвётся уготованным ему продолжением Зла...
— А как же сопереживание? — спросила я, показывая на телевизор. С экрана люди колотили друг друга бейсбольными битами, жгли покрышки от машин, бросали в своих собратьев бутылки с зажигательной смесью и радовались, когда кто-то горел заживо и бежал, не зная, как освободиться от пламени...
— Не наполняй этим сердце, — вздохнула она печально, не наполняй, если реально не можешь помочь... Впусти в своё сердце воспоминания о прекрасном. И предложи всем людям это сделать! Тогда, без подбрасываемой пищи, огонь Зла непроизвольно погаснет. Пойдём лучше в твою чудесную картину памяти!
И мы пошли, вдыхая в себя тонкую красоту мира...
Жёлтая патока лепестков,
виражи-ветра...
Поля в шёлковых кружевах круги...
Накипь цветов...
Дрожью вечернею вызрела стынь-трава...
Как ты вздуваешь отточины замкнутых слов!
Дикая мальва, люпин, аконит, алтей...
Нить изумрудную вытянул перелес...
В круге полей открывается дерево фей...
Бабочек танец и парусных крыльев всплеск...
Шёпот душицы и донника витражи
в крохотной лужице на зеркальной скале...
Взмахом сатурницы имя моё дрожит...
Таешь от тайнописи в бабочкином крыле
и на бегу изучаешь греческий алфавит...
Выше всех слов
поднимается Дерево фей...!
Жёлтая патока лепестков —
виражи-ветра...
Как мы в ночи любовались плясками змей!
Как наслаждались бабочками с утра!
Что-то напомнят летящего поля круги...
Ящеркой-сцинкой
тропинка в тот мир замерла...
Долгие годы беги по кругам, беги!
Дерево фей, словно памятка оберегинь,
в сломе души поднимает парус крыла!
...Кто-то скажет, что умение дышать тонким миром красоты, когда со всех сторон грозит Зло - не лучший выход. На этот случай замечу:
Когда мы с Феей возвращались из моей чудесной картины, островок огня, мимо которого мы проходили по дороге к моим волшебным виражам, стал совсем маленьким. Кто-то ещё бесился там, бегал с поджигалками... Но на этих кто-то никто не обращал внимания. Все смотрели мою чудесную картину, вдыхали красоту поля, вслушивались в свою собственную глубину сердца и чувствовали, как из крыла бабочки вырастает величественно сверкающий парус надежды и любви...
До свидания!