Когда ты поймешь, что каждое зеркало слепо и сутки летящие, - камни в окно, и мятые лица, - лишь маски, застывшие в старом вагоне, и мытарства в прошлом похожи на грязные танцы... Когда ты поймешь, - навалится ОН... Проникая сквозь щели и стыки, кривляясь тенями, застынет в ногах, чтоб убедится в готовности жертвы. Его осветит рубиновой мессой закат... ОН мгновенно залезет под кожу, сплетая сосуды и нервы в холодный комок... Безглазый, впиваясь в гортань, ОН насытится жизнью /по части кошмаров он мастер/. Пупырчатой жабой в постели, ржавым гвоздем, на котором повисло чужое пальто, ОН будет давить. ОН не сдастся, пока не поймешь, что нечто потеряно... Может быть, вера? Забыто блаженное небо когда-то... теперь уже в копоти купол соседской церквушки... На две'рях железных прибиты таблички - стучать по’ три раза и явится призрак, по’ два - старая кукла с накрашенным ртом... Мутные стекла замерли в ставнях - так, наверно, спокойнее гнить...
*
Есть еще время понять - сто'ит выставить стекла и смыть эти маски и роли... быть собой - это верное средство от страха остаться калекой, не попробовав жить...
Фотография: Philip McKay - Master and servant
Музыка: Akira Yamaoka - Dance with night wind
  |