[700x525]
Первым делом Артафер снял зимние чары с сада и побережья, чтобы природа могла восстановить свою летнюю красоту. Он разогнал тучи и позволил солнцу Осмире согреть землю. Потом шаман вызвал дождь, сильный и короткий, равно такой, чтобы промочить уже тёплую землю, но не залить излишком влаги нежные всходы многолетних цветов.

Часть розовых кустов пришли в себя и начали раскрывать свежие листочки, но на фоне старой пожухлой листвы новые побеги смотрелись просто ужасающе. Тогда Артафер призвал дриад и фитолей — младших цветочных фей, чтобы те помогли облагородить ему сад Ирис. Красавицы дриады собрали и развеяли прах опавших листьев и отмерших веток так, чтобы стало чисто, а почва приобрела полезные для растений вещества. Стаи фитолей, трепеща крошечными крылышками, летали по саду, перепархивая от цветка к цветку, разглаживали лепестки распускающихся бутонов, наводили глянец на листья и прогоняли своими песнями вредителей.

[571x564]

Нахальный воробей Чиф-Чифир* прилетел сам и привёл за собой стаю шустрых воробьишек, чтобы они все вместе позаботились о корнях розовых кустов, выклёвывая подземных вредителей, вылезающих на поверхность после дождика. Артафер поинтересовался у Чиф-Чифира, откуда такое рвение у вороватой птахи, а Чиф гордо обвёл крылом сад, показывая на свою стаю. Оказалось, что это всё его отпрыски: дети, внуки, правнуки и так далее до седьмого колена, а сам он очень уважаем в воробьином сообществе. И причиной этой славе его работа с Ирис по спасению розового куста в Саду велисты.

То есть, сначала Чиф-Чифир чуть не погубил тот куст своим разгильдяйством в отношении вредоносных червяков, а уже потом он же этот куст и спас, правда, при помощи всех своих сородичей из воробьиной стаи. А теперь он хочет отплатить добром на добро феи цветов, поэтому привёл сюда всю стаю.
_____________
* — Эта история описана в рассказе «Прогулка».
_____________

На следующий день Артафер осмотрел сад: розы цвели, жасмин уже набрал бутоны, а некоторые даже начали распускаться, летние флоксы набрали бутоны в соцветиях и стояли по стойке смирно, многие другие цветы также хорошо восприняли, наконец, наступившее лето. Но безрадостно выделялись среди этого великолепия пустые места с голой почвой там, где растения безвозвратно погибли. Декоративные арки и решётки пустовали — там когда-то вились любимые феей плетистые розы и разноцветные клематисы. От зарослей сирени остались всего пара кустиков, а глициния перевелась совсем — не пережила мороза.

На рынке, да и на ярмарке в Эрметрисе Артафер смог приобрести только несколько кустов роз. Их он перепоручил фитолям и дриадам, а сам отправился в гости к своим хорошим знакомым братьям Лемменсам.

Рей Лемменс был замечательным механиком, а его брат Тед Лемменс не мыслил своей жизни без воздухоплавания. Тед водил самолёт. Собственно самолёт летал бы и сам, без пилота, но в спайке с человеком полёт проходил гораздо лучше и безопасней. Пилот и его летающая повозка, как изначально механики называли самолёты, составляли единое целое, сливаясь сознанием и воспринимая мир всеми им обоим доступными органами чувств вместе. Самолёт слушался каждого движения пилота, даже его мысленного приказа, будто его механизмы были продолжением рук и ног самого пилота. Тед рассказывал Артаферу, что самая сильная магия в мире — это полёт на самолёте, но не пассажиром, а именно пилотом. Впрочем, Артафер никогда не тяготел к небесам и воздухоплаванию.

Но теперь шаману понадобилось срочно отправиться в Химиру, потому что было известно — на химирском базаре можно купить всё, что угодно, и даже ещё больше. Артафер решил купить там саженцы прекрасных роз и новые кусты сирени, а их надо было как можно быстрее доставить в сад и посадить в землю, чтобы нежные корни молодых растений не пострадали и хорошо прижились на новом месте. В качестве советчицы шаман взял с собой одну из старых помощниц феи Ирис дриаду Фезире, оставшуюся временно без своего подопечного сиреневого куста.

[700x568]

По Воздушной улице повозка ехала аккуратно и неторопливо. Восток как раз окрасился новой зарёй, обещая скорый, с минуты на минуту, восход солнца. Артафер сквозь прикрытые глаза разглядывал свою спутницу. Фезире в очередной раз заплетала кончик длинной зеленоватой косы, а в её огромных тёмно-фиолетовых глазах застыло выражение грусти. Дриада скорбела по своему детищу, по погибшему кусту сирени, который она вырастила из единственного зёрнышка, о котором заботилась, а теперь вот из-за чьего-то злого умысла и чёрной прихоти потеряла навсегда.

Шаман сравнивал дриаду и свою любимую фею цветов. Ирис казалась ему неземной красавицей, а Фезире лишь вполне симпатичной миладой. И глаза у Ирис были ярче, и щёки розовее, и талия более стройная и гибкая, и грация у феи была нежной и текучей в сравнении с угловатой дриадской, слегка деревянной манерой двигаться. Нет, решил Артафер, никто и никогда не сможет занять место Ирис в его сердце. Нет такой второй на Бертерре, а, возможно, и во всей Вселенной не найти. А теперь рядом с ним нет его Ирис, и, очень может статься, что она не вернётся к нему, да и на Бертерру вообще.

Пока шамана одолевали грустные мысли, повозка прикатила к самому Взлётному полю, где стояло просторное и лёгкое, словно наполненное светом, здание воздушного порта. Там путешественники ожидали своего самолёта и коротали время до вылета. Там же шамана встретил Рей Лемменс. Высокий и длиннорукий худощавый молодой человек в костюме тёмно-синего цвета, на ткани которого местами виднелись масляные пятна, так радушно улыбнулся старому знакомцу, что Артафер слегка вынырнул из своего подавленного настроения, а Фезире охотно улыбнулась в ответ.

— Приветствую вас, друзья мои!

— И тебе, Рей, здравствовать во веки веков! — мужчины обменялись крепкими рукопожатиями и приобнялись, как это принято среди близких друзей. — Позволь представить тебе мою спутницу: милада Фезире, дриада из сада Ирис, феи цветов. Она сопровождает меня в Химиру, чтобы помочь мне с выбором и заодно подобрать для себя нужный куст сирени.

— Очень приятно, милада Фезире, — откликнулся младший Лемменс, вежливо наклоняя голову в скромном приветствии. — Вы раньше не летали на самолёте? Ведь так?

— И мне приятно это знакомство, — речь дриады была немного замедленной, всё-таки сказывалось её древесное происхождение, а этим великанам нет нужды спешить, да и некуда. — Я знакома с ветром и с Эори, богиней воздуха, но ты прав, мне самой летать не приходилось. Да и было бы незачем, если бы мой куст был жив.

— Я тоже ещё не летал! — воскликнул шаман. — Но с Эори я тоже знаком не понаслышке, хотя в верхние небесные миры забредать не приходилось. Всё бывает однажды в первый раз. Страха у нас нет, поэтому полёт испортить у нас никак не получится.

— Вот и прекрасно! Тед нас уже заждался, наверное, — Рей оглянулся, посмотрев через стеклянную стену на дорожки для разбега самолётов. — Он уже час как проверяет свой самолёт, хотя я провёл всю предполётную подготовку очень тщательно. Привычка у него такая — доверяет только себе, и это правильно.

Вся троица вышла из здания порта и направилась к взлётной полосе. Самолёт уже стоял, готовясь начать разбег, как только закроется пассажирская дверь и откатится от крыла посадочный трап. Белая длиннокрылая птица терпеливо ждала. Стройная и огромная стояла она, вытянув клюв и расправив крылья в стороны, чтобы уже тут, на земле, хорошо чувствовать ветер.

— Тед уже слился с сердцем машины, так что он не сможет выйти на встречу. Соединение прерывать не стоит, может сказаться на полёте. Но он поприветствует вас на борту. Забирайтесь по трапу, я вам помогу усесться и пристегнуть ремни.

— А там не очень трясёт? — наивно распахнув глаза, спросила дриада.

— На высоте почти не трясёт, но при разбеге, когда машина ещё касается земли колёсами, вибрация чувствуется. И при посадке, конечно! — заулыбался Рей, помогая Фезире забраться на высокую лестницу.

Уселись они по разным сторонам от прохода, чтобы смотреть в окошки на облака, и чтобы сохранять баланс в полёте. Кресел было двенадцать, стояли они попарно в два ряда через центральный проход. Больших самолётов пока ещё делать не научились, да и не было столько пилотов, способных полностью сливаться с машиной всем своим существом и сознанием.

— Ну, всё, Рей, выходи! — раздался голос откуда-то из-под потолка. — Нам пора взлетать. Я Тед Лемменс, ваш пилот. Приветствую вас на моём борту, друзья мои! Надеюсь, вы не станете бегать по салону и скакать в проходе во время полёта. Все телесные нужды можно будет удовлетворить в более спокойном режиме движения: туалет в хвосте салона, еда в начале, сразу за моей кабиной. Если потребуется, найдёте, — и Тед усмехнулся. — Желаю вам приятного полёта!

За небольшим круглым окошком пейзаж побежал назад — большую белую птицу под названием самолёт, наконец-то, отпустили со старта, позволив начать разбег. Артафер невольно вцепился в подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев даже побелели. А вот дитя природы Фезире только с ещё большим любопытством прильнула к стеклу. Небольшой толчок, и вибрация полностью исчезла, изменился и звук, который сопровождал разбег, с натужного рычания на протяжный тонкий свист, постепенно ставший совсем исчезающе тонким.

[700x520]

Остальной полёт проходил в такой тишине, что шаман слышал каждый удар своего сердца, гулко отдававшийся в висках. А за окном проплывали поля, леса, горы, ленточки рек и речушек, зеркальца озёр, сам Эрметрис со столпившимися ближе к центру домами. Земля была покрыта сетью дорог и тропинок, с высоты полёта казавшейся не толще паутины. По этим ниточкам ползли букашки — это повозки везли куда-то людей и грузы.

Но вот показалась лента побережья, и под самолётом разлилось море, бухта Радости и залив Хильдера, плавно открывающийся в море Любви. И по всему горизонту разметался синий цвет разных оттенков от едва голубоватых белых облаков, неторопливо путешествующих по своим делам, до бархатного тёмно-синего там, где море было особенно глубоким. В лучах солнца волны то там, то тут переливались золотыми бликами, а иногда было видно, как резвятся стаи дельфинов, выпрыгивая из воды и задорно кувыркаясь в воздухе.

[700x520]

Пассажиры, захваченные этим зрелищем, даже вздохнули, когда водная гладь сменилась снова землёй. Это уже был Латар. Вот сзади остался стольный город Вигард, дальше расстилалась пустыня Желтые Пески, где не было почти никакой растительности из-за вышедших на поверхность земли серных залежей, а за пустыней высилась гряда Изумрудных гор, сплошь покрытых хвойными лесами и мхом. Если пустыня полностью оправдывала своё название, то в Изумрудных горах сами изумруды отчего-то не встречались, зато в изобилии водилось разного лесного зверья, и этот лесной край бережно охранялся егерями. Численность, как хищников, так и копытных регулировали охотники, но только когда в этом возникала насущная необходимость.

У дриады при виде такой красоты даже дух захватило, и глаза раскрылись на пол лица. С приоткрытых губ сорвался торжествующий возглас, и Фезире попыталась попрыгать в кресле от радости, но ремни безопасности крепко удерживали бёдра дриады. Опомнившись, что она летит по небу в чреве птицы-самолёта, девушка смущённо покрутила головой, подглядывая за реакцией шамана на её выходку. Но шаман был захвачен зрелищем не меньше дриады, потому ничего не заметил.

[700x520]

Артафер всегда работал с низшими силами, с тёмной магией, с мирами нижних сфер. Порождения разных слоёв ада подчинялись ему кто с неохотой, а кто и беспрекословно. Но никогда он даже не пытался сотрудничать с сущностями из верхних миров, тем более подчинить их себе. Шаман разумно предполагал, что подчинение не совсем тот стиль общения пригодный, например, для разговора с ангелами. Хотя видел не раз, как велиста приказывает что-либо этим эфемерным полупрозрачным крылатым существам, а те радостно летят выполнять её поручения. Но то велиста, а то обычный шаман.

Он думал об Эори, властительнице воздуха, управляющей всеми ветрами мира. Какой надо быть, чтобы тебе были подвластны и тончайшее дуновение, и ураганы со смерчами? Только женщине подвластна такая сила, но Артафер был мужчиной, а из стихий ему ближе всех была земная Таги-Тагайя. Но тут он вспомнил, как на Флоре, которая тогда была ещё злобным огненным миром Фэлуром, тагридский арраф Хаким стал ветром, то есть воздушная стихия могла быть и с мужским характером.

Но то Хаким, а то он, Артафер, каменный человек. Только вот сердце каменного человека разрывалось от боли, как только он возвращался из своих мечтаний в реальный мир, мир, где уже не было его Ирис. Ну, и пусть! Но здесь есть её сад! Её любимое творение, которое она холила и лелеяла столько времени, отдавая всю свою любовь растениям и ему… Ну, что ж, теперь он будет холить и лелеять её сад. И пусть почти нет надежды, что фея когда-нибудь вернётся снова на Бертерру, но сад будет ждать свою хозяйку. И он, каменный шаман, страшный колдун, которого боятся все демоны ада, он тоже будет ждать её, как верный пёс. Только бы Ирис вернулась…

Под крылом птицы-самолёта показались деревеньки и сёла, небольшие городки, и снова сети дорог оплели землю, а уже показался следующий океан — они преодолели весь Латар поперёк, по экватору.

[699x443]

— Дорогие мои пассажиры, — раздался голос пилота, — я хочу вам сообщить радостную весть: мы скоро прибудем на место. Под нами проплывает славный город Химира, и мы готовимся к посадке в её воздушном порту. Прошу вас, проверьте крепления своих ремней безопасности, сложите откидные столики и закрепите кресла в вертикальном положении, если вы откидывали спинки, чтобы отдохнуть. При посадке машина может немного вибрировать — это нормально. Сохраняйте спокойствие. Если будет нужно нервничать, я вам об этом честно сообщу. Но пока я помалкиваю — это означает, что всё идёт хорошо или даже ещё лучше. Благодарю за взаимопонимание!

Колёса коснулись посадочной полосы, и самолёт будто слегка присел, приноравливаясь к бегу по земле и тормозя, чтобы не врезаться в здание порта, такое же звеняще воздушное и просторное, как и в Эрметрисе. Тед Лемменс не мог сразу покинуть кабину и оставить свою машину отдыхать под открытым небом, поэтому, пока пилот отгонял самолёт в ангар, Артафер и Фезире прошли в здание порта и расположились в уютных креслах. Утомлённая дриада даже успела задремать и вздрогнула, когда Артафер прикоснулся к её руке.

— Нам пора идти. Позволь представить тебе нашего пилота, — и шаман жестом обратил внимание девушки на стоящего чуть поодаль невысокого стройного до худобы симпатичного мужчину. — Мастер Тед Лемменс. Прошу любить и жаловать. Пилот экстра-класса. Он, наверное, один из первых мастеров полёта на всей Бертерре.

— Ну, ты и скажешь, Фер! — удовлетворённый такой лестной рекомендацией, улыбаясь во всю ширину лица, возмутился Тед. — Пилот — да, экстра-класса — вряд ли, таких, как я, можно грузовой борт понабрать, и то все не поместятся.

— Ещё и скромник, каких поискать, — добавил шаман.

— Очень приятно познакомиться лично, — прошелестела дриада, скромно потупив взгляд. — Полёт был просто волшебным!

— Тебе понравилось? Правда? — Тед с восторгом смотрел на дивную миладу, стараясь заглянуть в её фиолетовые глаза.

— И мне понравилось, — встрял шаман. — Ты не забыл, что и для меня полёт в новинку?

— Ну, за тебя-то я спокоен — ты кремень, а вот милада Фезире другое дело — она нежный цветок. Ведь, правда, особой тряски не было? Тебе было интересно смотреть в окно? Я старался лететь так, чтобы вид был хороший, чтобы облака не заслоняли иллюминаторы.

— Да, благодарю, мастер Тед, мне очень понравилось, — Фезире подняла глаза на пилота и улыбнулась.

— Пойдёмте, я вас провожу до гостиницы, где мы переночуем, чтобы завтра утром вылететь обратно. В номере можно будет оставить тяжёлые вещи, если у вас такие есть…

— Нет, Тед, мы оба налегке, без багажа. Мы в обратный путь нагрузимся, я надеюсь, так, что чемоданы были бы лишними весом.

Гостиница была вполне симпатичной, в номерах было чисто и опрятно. Устроившись, вся троица вместе поужинали, а потом пошли гулять по вечерней Химире. Обязательным пунктом было посещение храма стихий и Гарона Трисвятого, того самого храма, который возвёл Моленар на месте бывшего королевского дворца, и где все маги теперь проходили обряд посвящения в стихии.

Как же давно это было! И как это было недавно… Артафер никак не мог привыкнуть, что его жизнь разделилась на до и после. До Фэлура и после ссоры с Ирис из-за Фэлура, точнее Флоры. Да, теперь та планета Флора, и там тоже море цветов и деревьев. Завтра на раннем базаре они с Фезире выберут и увезут с собой на Лерию столько растений, сколько поместится в самолёт Теда! Дриада найдёт для себя нового питомца и воспитанника, новое детище, а он, Артафер, будет садовником сада феи цветов. Он восстановит красоту и будет её оберегать до возвращения его Ирис.

***

В гостиной дома в Тупике Надежды было тепло и сухо, уютно потрескивали поленья в камине. Тени садовых деревьев и сумерки уже легли на траву и свернулись довольными котами вокруг стволов, изредка посверкивая глазами-светлячками.

Инира разливала по чашкам чай, а Лиана всё рассказывала волшебникам свою историю.

Случилось так, что однажды, вернувшись с прогулки домой, Таэль и Лиана были не совсем довольны друг другом, о чём и постарались известить каждый своего визави.

— Ты мог бы и повежливее вести себя с моими друзьями, Тай, — упрёк был Таэлем вполне заслуженным, потому что на предложение прокатиться по Кеоне на парусной лодке художник отказался в весьма нелицеприятных выражениях, смутив этим и Лиану, и её друзей.

— А ты могла бы и сама отказаться от их дурацкого предложения, — его тон совсем не нравился Лиане. — Или ты хотела выставить меня в ещё более глупом положении? Ты знаешь, что меня тошнит на палубе любого корабля, а тем более лодки?

— Нет, я такого не знаю, — смутилась Лиана. — Ты же вырос на озере Алидэ… Я думала…

— Мне наплевать, что ты думала! — он уже почти кричал от возмущения. — Мне вообще на всё наплевать! Всё, я ухожу!

— Куда? — опешила художница. Она же была уверена, что в этом мире у Таэля есть только она, и больше никого. Куда же он, и вправду, решил податься?

— Пойдём, я тебе покажу, — теперь его голос звучал мягко и вкрадчиво. — Она умеет то, что ты так и не позволила себе, она во всём лучше тебя! Она и есть моя любовь, а не ты!

Он ухватил девушку за руку и почти силой потащил к зеркалу в ванной комнате. В красивой раме тот час же появилась Анаил, нежно улыбаясь Таэлю.

— Привет, любимый, — проворковала зазеркальная сестричка. — А я уже соскучилась по тебе! Заходи ко мне скорее! Ой, а ты почему с ней? Почему ты не один?

— Анаил… Ила, я решил всё. Я выбрал тебя. Из вас двоих я выбрал тебя. Я люблю тебя и хочу жить в твоём мире.

Каждое произнесённое Таэлем слово резало сердце Лианы огненным ядовитым кинжалом, причиняя нестерпимую муку. Из глаз хлынули слёзы, а от душевной боли так сильно перехватило горло, что художница не могла даже вздохнуть, не то, чтобы сказать что-нибудь в своё оправдание или хотя бы попрощаться. Два самых дорогих существа во всём её мире предали, бросили её одну, даже не поинтересовавшись, как Лиана будет жить дальше, сможет ли она пережить свою очередную утрату.

Зеркальная гладь опустела и даже будто бы затянулась серебристой мглой — художница больше не отражалась ни в одном зеркале. Даже блестящий бок чайника отражал всё, что угодно, только не лицо художницы. Но это не было бедой, так, неприятность и только. Беду Лиана почувствовала, когда попыталась взять правой рукой кисточку, чтобы рисовать ею по памяти образ любимого, пусть и предавшего её, человека.

Вместо пальцев теперь была птичья лапа с огромными чёрными когтями, с которых капала на пол и вокруг жидкая грязь. Кисточка вместо краски тоже мазала по холсту этой грязью, а потом и сама истаяла, превратившись в поток мерзости. Лиана попыталась прижать правую руку к себе, чтобы не прикасаться больше ни к чему, но тут же испортила своё платье. Переодеться самостоятельно она уже не смогла — правая рука, а точнее, чёрная птичья лапа всё обращала в грязь и мерзость.

Девушка снова плакала, металась по дому, машинально хватаясь за перила, занавески, мебель. И всё вокруг покрывалось этой серо-коричневой субстанцией. Вытирая слёзы, Лиана окончательно испортила свой собственный облик, заляпав грязью и лицо, и волосы.

Когда художница очнулась после долгой истерики и ещё более долгого беспамятства, была уже глубокая ночь. На высоком небе сияла прекрасная Большая Луна, освещая комнату и мольберт. На вымазанное грязью полотно легли длинные тени садовых деревьев, колыхавшиеся из-за дуновений ветра на улице. А из-за мольберта на Лиану смотрели два ярких жёлтых глаза, смотрели, не мигая и не двигаясь. Она заверещала и попыталась вскочить с пола, чтобы убежать, но не смогла, запутавшись в широкой юбке, отяжелевшей от местами ещё влажной, но в основном уже высохшей грязи.

— Не кипятись, малышка, — этот гнусавый голос был знаком Лиане, а потом в показавшемся на лунный свет карлике она признала своего давнего знакомца, демона из зазеркального мира. — Это я, Д-Яныч. Я только хочу сказать, что таково было желание твоей сестрички. Ничего личного, как говорится. Она пожелала, а я выполнил.
Лиана уже стояла на ногах и смотрела на толстяка сверху вниз.

— Мне очень плохо. Выполни моё желание — верни мне мою руку! Пожалуйста!

— Прости, не могу. Я поклялся страшной клятвой, что ни за что не стану этого делать. Она меня уничтожит! Твоя Анаил! Она такая страшная! Ты себе не представляешь! Она хотела лишить меня моего второго лица! Это форменное безобразие! Даже мой папаша на такое не пошёл, а она… Я же тогда потеряю всю свою силу! Я же стану совсем-совсем никому не нужен! Меня растопчут самые малые бесята самого верхнего адского уровня, а уж что со мной могут сделать демоны Глубокого Ада, даже представлять не хочу! Тьфу-тьфу! А вдруг сбудется…

— Ну, ладно. Тогда зачем ты пришёл?

— Сказать, что я не специально тебя заколдовал, не по своей воле, а по воле твоей второй половины, Анаил, как ты её назвала. Твоей обратной стороны, получается.

— Это я поняла. Значит ли это, что ты не можешь выполнить больше ни оного моего пожелания?

— Да, не могу. Ни одного. Прости… — в голосе карлика звучало искреннее раскаяние. — Понимаешь, мне нравится выполнять пожелания людей. Даже делать мелкие пакости и смотреть, как, например, вянут розы в саду или в вазе, как причитает из-за этого цветочница или садовница, даже фея цветов не спаслась от этого. Но гадить по-крупному не в моих правилах. А в этот раз пришлось так поступить дважды. Это так неприятно!

— Ну, ты ещё скажи, что ты пресветлый ангелочек, — угрюмо усмехнулась Лиана.

— Нет, конечно, но я и не сатана, мне даже до мракобеса далеко, я так, мелкий пакостник. Да, об этом все знают.

— Я не знала. А знала бы, ни за что не согласилась бы тебя выпускать из того мира.

— Эй-эй! А кто бы тебе оживил твоего возлюбленного?

— А он всё равно ушёл к ней, — и художница снова зарыдала, так свежа была рана в её сердце.

— Ушёл, значит, не достоин тебя, — неуверенно постарался оправдаться Д-Яныч.

— Достоин, не достоин, какая разница? Я люблю его, ты это можешь понять своей двойной головой? Хотя бы нижней, если верхняя уже никак не соображает!

— Да, понимаю я тебя. И сочувствую твоему горю, — карлик изобразил на лице глубочайшее сострадание и сам тоже подпустил слезинку, кокетливо покатившуюся по дряблой щеке.

— Вот как заброшу тебя обратно в зазеркалье, будешь знать, как выполнять желания кого попало! — Лиана, рыдая, шагнула в сторону карлика и протянула руку, точнее птичью лапу.

— А-а-ай! Стой на месте! — Д-Яныч шустро отскочил с того места, где стоял только что, чтобы художница не смогла до него достать. — Я сам уйду и больше не вернусь сюда! Ты права в одном — только здесь, в твоём доме, меня и возможно ещё вернуть в иной мир, только через твои зеркала. Но я совсем не желаю туда возвращаться! Ты выйти из дома всё равно не можешь, а я больше сюда не вернусь. Прощай, Лиана, моя любо-о-овь, проща-а-ай!

Последняя фраза раздалась уже из прихожей и оборвалась захлопыванием входной двери. Больше в этот дом никто не входил. И в самом Тупике Надежды жило очень мало семей, а в тот момент даже эти соседи куда-то разъехались то ли по делам, то ли отдыхать, то ли ещё по каким нуждам.

— Вот так я и оказалась в этом неприглядном состоянии, — закончила свой рассказ Лиана. — Если бы не вы, я, наверное, умерла бы от голода и жажды. Спасибо вам обоим! Только я не понимаю, как вы сюда попали?

— Случайно, — первым ответил Моленар. — Нас сюда привезла взбесившаяся повозка. Вместо Лихова переулка прокатила через весь город сюда. Пришлось отпустить бедолагу, она так мило извинялась. Сама не понимала, что на неё нашло.

— Быть может, это постарался тот карлик, — предположила Инира, — ты вроде бы говорила про мелкие пакости. Это как раз пакость и достаточно мелкая. А, может быть, он таким способом хотел помочь тебе в твоём горе. Мелкие демоны так сентиментальны!

— Главное, что мы здесь. Поправили твоё здоровье, а теперь разберёмся и с мелким пакостником. Мир надо приводить в порядок и гармонию.

— Лэн! Так ведь это он чуть не убил нашу Ирис!

— Точно… Розы в её саду первыми подверглись его атаке. Не совладал с собой демон, испортил все цветы, а у феи цветов здоровья не хватило вынести смерть своих любимиц всех сразу.

— А ещё он требовал, чтобы Ирис ушла в мир Земли и никогда не возвращалась на Бертерру. Не хотел терпеть конкурентку по розоводству, паршивец! Ну, я ему покажу, мерзавцу! — Инира от возмущения даже топнула по полу ножкой в тоненькой изящной туфельке.

Велиста встала и, уперев руки в бока, топнула ногой ещё раз.

— Повелеваю тебе, Двуликий Урри Яныч, демон мелких дел и исполнитель пагубных желаний, явись ко мне сейчас же! Будь покорен слову моему и воле моей в моём мире! — голос Иниры гремел так, что у Лианы заложило уши. Девушка до этого момента даже не догадывалась, кем являются её спасители, и теперь, сообразив, что перед ней Та Самая Велиста и Её Великий Маг мастер Моленар, глядела во все глаза и приоткрыв рот.

Воздух перед велистой сгустился, и внезапно выплюнул карлика. Тот аж споткнулся, чуть не упав, и сделал ещё пару шагов, выставив вперёд руки и норовя уже ухватить велисту за юбку, но вовремя остановился.

— В-в-вели-и-иста… — заискивающе заглядывая в глаза снизу вверх, заблеял демон. — Я явился и готов выполнять любые твои приказы. Только не надо называть меня полным именем. Пожа-а-алуйста!

— А чем тебе не нравится твоё имя? А, Урри*? Тем, что оно означает грязь и плесень? Так ты и есть в точности грязь и плесень любого мира, в который тебя заносит Судьба-Виора.
____________
* — Урри (Urry) - Urгу, п. [Ср Гаэль. UIR, uireach, плесень, глина.] Этакий слой синей или черной глины, лежащей рядом с жилой угля. [1913 Webster] ... Большой Энциклопедический словарь (механический перевод с английского). Чёрная глина, подстилающая угольный пласт.
______________

— Н-ну, лучше всё-таки Д-Яныч, а? Пожа-а-алуйста!

— Ага, Дурьяныч ты был, Дурьянычем и остался! Не вспомнил бы про своё прозвище, и я бы не вспомнила, — Инира рассмеялась, а мелкий пакостник затрясся от страха, став ещё ниже, сгорбившись и пытаясь закрыться от Иниры руками. — Ладно. Д-Яныч, так Д-Яныч. Прости, я не думала, что для тебя слышать своё имя так мучительно. Успокойся, всё хорошо. Тем более, что у меня к тебе поручение совершенно делового характера.

— Что надо сделать, велиста? — Д-Яныч выпрямился и даже приосанился. — Я готов на всё, только бы ты не изволила гневаться… И… И-и-и…

— Что? Не тяни!

— Милада Инира, не прогоняй меня, пожалуйста! А? Я тебе ещё пригожусь! Клянусь папой!

— Хм, и которым из его лиц ты клянёшься, прохиндей?

— Всем Янусом целиком и обоими его лицами клянусь! — клятва Д-Яныча прозвучала так торжественно, что Моленар даже кашлянул.

— Кх… Нда… А дело к тебе такое, — маг посмотрел на велисту, и она одобрительно кивнула. — Ты должен вернуть беглеца из зазеркалья, потому что он принадлежит именно этому миру. Тут он был сотворён, тут ему и существовать надлежит. А отражение Лианы я сам приведу в чувство реальности.

— Я готов, но только туда, в зазеркалье, я не полезу. Я отсюда, ладно? Я знаю как, у меня всё получится. Только пойдёмте все вместе в ванную комнату, потому что нужное зеркало именно там висит.

И демон, враз увеличившись до обычного человеческого роста, громовым голосом взвыл перед зеркалом:

— Явись сей же миг сюда, Нарисованный, Таэлем названный!

Зеркало полыхнуло ярким светом, а когда глаза присутствующих восстановились после вспышки, Таэль уже стоял посреди ванной комнаты, угрюмо повесив голову. Лиана хотела было броситься к нему на шею, но Моленар её вовремя поймал за руку и остановил, молча спрятав художницу за своей спиной.

[428x640]

— Так вот ты каков, Таэль, которого нарисовала любовь! — Инира обошла вокруг молодого человека, внимательно его разглядывая. — И что же тебя так прельстило в отражении твоей художницы?

— Отражении? — Таэль вскинулся и распахнул глаза, не понимая, о чём речь. — Я думал, что та, в том мире… Что Анаил и есть настоящая. Она такая живая! А ещё она ко мне никогда не придиралась. А Лиане вечно что-то не нравилось: не так сказал, не туда посмотрел, не то сделал. Всё не так! Анаил добрая, а Лиана злая! Вот я и ушёл.

— Лиана, подойди-ка к зеркалу, чтобы он посмотрел на свою избранницу чистыми глазами. Я снял морок, который наложило отражение, — и Моленар вытолкнул художницу в центр.

Лиана сделала шаг к зеркалу и чуть было не упала в обморок, увидев там себя всю в грязи и с птичьей лапой вместо правой руки. Маг поддержал её, и она быстро оглядела себя, свои руки, платье — здесь всё оказалось в норме, а вот с её отражением, с Анаил, творилось неладное.

— Ой, что это с ней? — оторопело спросил Таэль.

— А это она получила свой «дар» обратно, — ответил маг. — Она в таком положении оставила свою хозяйку, Лиану, заколдовав её руку и украв её любимого человека. Ещё немного и Лиана погибла бы от голода и жажды. Она и так только чудом не сошла с ума. Если бы наша повозка не взбесилась и не прикатила сюда, нарушив все правила своего ремесла, то ещё один день, и всё было бы кончено. Ты бы навсегда остался бы с этой тёмной половиной Лианы, которую она ещё в детстве поселила в своём отражении в зеркале.

— Да-да, Лиана! Анаил — это тоже ты! — поддержала мага Инира. — И теперь тебе необходимо объединиться с ней, то есть, стать единой с самой собой. А Таэлю надлежит снова вернуться на холст. И это не обсуждается, — и, повернувшись к юноше, велиста продолжила, — повелеваю тебе, Нарисованный человек по имени Таэль, стань собой. Твоё место на холсте!

И вот уже не было рядом никакого юноши, и в зеркале осталась одна Анаил, всё ещё измазанная в грязи и с искалеченной рукой.

— Теперь ты, Анаил. Встань передо мной! — и велиста стукнула ладонью по зеркальной глади, где тут же исчезло вообще всё, осталось только чистое серебряное озеро, девственно чистое и безмятежно холодное.

Зато перед Инирой плюхнулась на светлый мраморный пол зачуханная девица, моментально забрызгав грязью всё вокруг. Велиста повела ладонью, убирая и результаты колдовства в виде птичьей лапы теперь уже у Анаил, и грязь. Теперь друг напротив друга стояли две абсолютно одинаковые с первого взгляда девушки. Присмотревшись повнимательнее, можно было понять, что они зеркальные двойники. Инира взяла обеих за руки и соединила их.

— Обнимайтесь! Впитывайте друг друга! Объединяйтесь! — велиста отпустила руки девушек, а те уже не могли ослушаться слова велисты, да и не хотели.

[567x441]

Сплетённые вместе пальцы их рук очень быстро срослись, затем стали едиными грудные клетки и головы. Оба лица проявились на обоих затылках, как это было у Двуликого Януса, повелителя времени. Последними соединились и стали из четырёх двумя ноги отражения и Лианы.

Фигура не была стабильной, вся её поверхность переливалась и перетекала, местами пузырясь или выставляя наружу выросты, а местами, наоборот, образуя полости и даже дыры, сквозь которые было видно обстановку. Так продолжалось довольно долго, и присутствующие наблюдали эту фантасмагорию в полной тишине. Даже Д-Яныч затих и молча наблюдал за высоким искусством велисты.

Итогом слияния стала та же самая милада Лиана. То есть, внешне она осталась та же, какой и была до всей этой истории, но внутренние изменения выдавал совсем другой взгляд. Теперь художница смотрела на мир увереннее и чуть-чуть с грустью, но, несомненно, сохранив всю свою доброту и чистое сердце.

— Как ты себя чувствуешь, Лиана? — спросил Моленар, первым не выдержав всеобщего молчания.

— Хорошо, — голос художницы тоже изменился, став глубже и красивей, губы её двигались тоже немного иначе, более чувственно, оставляя нежную недосказанность, такую соблазнительную, но такую эфемерную. — Удивительно, но я ощущаю себя более живой, чем до слияния! А я теперь никогда не смогу отражаться в зеркалах?

[700x437]

— Теперь ты будешь отражаться в зеркалах, но именно ты и именно отражаться, а не разговаривать с двойником. Для тебя теперь закрыт мир зазеркалья. И для тебя, и для Таэля, который стал всего лишь изображением, как и был. Надеюсь, ты не очень опечалена этим? — Инира посчитала, что этот урок пойдёт на пользу обоим влюблённым.

— Я очень благодарна тебе, велиста Инира, за всё сделанное для меня, — искренне поблагодарила Лиана, — но мне будет очень не хватать Таэля. Я его очень люблю…

— Но он тебя предал!

— Он ушёл к другой части меня, а не к другой миладе, а теперь я одна-единая. Значит, никакой измены и не было.

— Я подумаю над этим вопросом, — кивнула Инира, — а ты подумай пока о жизни и о взаимоотношениях. В одиночестве или с друзьями. Но можешь быть уверена, что одиночество сейчас не наказание для тебя, а жизненная необходимость. Так тебе будет проще освоиться с самой собой. Поверь, я знаю, о чём я говорю.

— Я верю тебе, Инира.

— Теперь ты, Д-Яныч! — велиста резко повернулась к демону, как раз пытавшемуся незаметно покинуть место действия, но пойманному магом за полы пиджака. — Стоять! Я не закончила с тобой.

— Да я и не ухожу, — карлик попытался оправдаться, — я весь тут к вашим услугам, велиста. Чего изволите?

— Изволю? Ты что разучился читать мысли?

— Что ты! Я и не мог никогда читать мысли демиургов. Я же скромный мелкий демон, а не ужасное исчадие Глубоких слоёв Ада.

— Двуликий Урри Яныч, ты обязан исправить все разрушения, что ты успел сотворить в моём мире. Ты обязан впредь вершить свои дела только в соответствии с гармонией моего мира. Ты обязан принимать в расчёт мнения и желания жителей моего мира, но свои желания исполнять у тебя права нет. За тобой будет приглядывать мой Дымный Кот.

На последних словах при упоминании о нём Дымный Кот, загадочный как всегда, соткался из воздуха и широко зевнул, закладывая уши за спину и демонстрируя ослепительно белые клыки внушительных размеров и ярко розовый язык.

— Я пригляжу, велиста, — Кот промурчал эти слова, но Д-Яныч понял, что пристальный взгляд Дымного Кота теперь будет наблюдать за ним неотлучно, и что свободного выгула, как он мечтал, не получится и в этом мире. Снова работа! Опять эта работа! Всегда одна только работа! А так хотелось отдохнуть, сотворить пару-тройку пакостей покрупнее обычных людских мерзостных желаний. Вот только розы и остаются…

— Кстати, первым делом сейчас же оживи мне все розы, которые ты убил своим колдовством, — потребовал Моленар. — И если ты ещё хоть раз прикоснёшься к цветам, пожалеешь не о том, что тут остался, а о том, что вообще на свет появился. И это, заметь, мы тебе ещё за фею Ирис не мстим.

— Ну, Лэн, мстить вообще не мой метод, да и не твой однозначно.

— А можно я его сначала нарисую? — Лиана стояла уже рядом с Д-Янычем и присматривалась к его чертам лица. — Уж очень ты колоритный персонаж, Д-Яныч! Ты не против?

— А, ладно, рисуй! — проскрипел мелкий демон, пряча довольную улыбку, ведь его ещё никто никогда не рисовал.

Продолжение следует...