Больше не Фэлур
[616x310]
— Теперь ты познал меня, Моленар, — подытожил Гарон.
— Только я так и не понял, почему тебя называют Трисвятым, — ошарашено спросил маг.
— Ну, про двойственность… — Гарон посмотрел на отрицательно качающего головой Моленара и продолжил после небольшой паузы. — Так вот. Свет и Тьма — это да, это понятно. Но без Любви, дающей импульс творчества, дающей и разворачивающей всё мироздание, толкающей на развитие, без Любви ничего нет. Потому и тройственность — Свет, Тьма и Любовь.
— А-а-а, — протянул Моленар, — но с любовью я не сливался, да и не поклоняются ей, не обращаются к такой богине. Я не знаю её.
— Какие твои годы? — усмехнулся Гарон. — Ещё узнаешь. Любовь каждый познаёт сам. У каждого она своя собственная, единственная на всю Вселенную. И твоя тоже такая, хоть ты её ещё не до конца осознаёшь.
— Ну, теперь ты можешь сопровождать нас с велистой, — вмешался в разговор Артафер, явно удовлетворённый прошедшим посвящением. — Теперь ты сможешь защищать Иниру со мной на равных.
— Да, не надо меня будет ни от кого защищать! — возмутилась Инира. — Меня позвал в гости друг. Он же и обеспечит там мою безопасность.
— А это мы и проверим, — заключил шаман. — Пошли к травнице, она уже наверняка заждалась нас с обедом, плавно переходящим в ужин. Солнце уже село, Луны выкатились обе сразу. Я люблю, когда их две на небе — силища прибывает от их совместного кружения.
***
Заклинания тонкой паутиной, настолько тонкой, что даже ему самому они были почти незаметны, оплели весь замок. Теперь куда бы ни ступил его брат, когда он вернётся из своего путешествия, он заденет струны заклятия, паутина оплетёт его, обездвижит и лишит магии. Освободиться самостоятельно Зур Азсакх не сможет, даже двинуться с места не сможет. Даже если он будет очень сыт и силён при возвращении. Вся сила мгновенно перетечёт к нему, к Йоракху. Младший братец приготовил старшему достойную встречу. Хм… И проводы… На тот свет! Пусть катится к предкам старший в семье! Из-за него Йоракху вечно не доставались смачные куски золота, а потом и самые красивые демоницы избегали его. Теперь всё будет иначе. Будет Верховный демон Зур Йоракх и его любимая демонесса Иния. Ну-у-у… И страстная любовница Адира тоже пусть будет. Зур вспомнил, какова чертовка на вкус, и пошкрябал себя в паху, где стало неспокойно от этих воспоминаний.
[700x459]
Тем временем Иния, чувствуя, что всё происходящее выходит из-под её власти, всячески старалась удалить Адиру из замка. То пошлёт её выбрать для них обеих по вкусному самородку к хранителям запасов, то на торговище за тканями для новых нарядов, то загонит на встречу с портными. Только бы она пореже встречалась с Йоракхом. Зато сама старалась удовлетворить демона первостатейно. Тот даже решил, что демонесса влюбилась в него и стала забывать Азсакха. Наивный! Кровавого договора никто не отменял! А по нему жизнь Инии неразрывно связана с жизнью Азсакха — так решили старейшины, они же и составили тот договор, они же и скрепили его нерушимыми печатями и её кровью. Умрёт Азсакх, следом сразу же умрёт Иния. А жить очень ещё хотелось.
***
Зур Азсакх стоял в своём чудовищном демоническом обличии на пустыре Возмутителей во весь рост. Рядом в виде прекрасной амазонки нетерпеливо расхаживала Инира, а шаман, маг и арраф нервно следили за её передвижениями. Хаким решил пока не возвращаться в Тагрид, предвидя, как он сказал, что он ещё понадобится здесь, в Лерии. Зур творил заклинание, открывающее портал на Фэлур.
— Пора, — сказал он, когда перед ним встало мерцающее всей поверхностью огромное овальное зеркало портала. — Инира, мне придётся взять тебя на руки, потому что там, куда мы отправляемся, тебе сразу обожжёт ноги, как только ты ступишь на землю. Мегар беспощадно выжигает дневную сторону планеты. Я привык к её жару, волшебники о себе позаботятся, а вот твоя магия там не сработает, увы.
— Я сам понесу велисту, — взвился было Моленар, но его одёрнул шаман.
— Всё правильно, бери велисту на руки, демон, — подтвердил Хаким, истово кивая головой. — Я так и видел. Так и должно быть.
— Поверим тебе, арраф, — подтвердил Артафер. Он не очень доверял тагридцу, но знал, что действовать себе во вред этот хитрец не станет.
Подхватив как пушинку одной рукой Иниру, сразу показавшуюся маленькой и беззащитной, Зур Азсакх шагнул в зеркало портала. Воронка перехода открылась и утянула в себя демона с ношей и выстроившихся позади волшебников. Схлопываясь в одном мире, портал выпустил их на красные пески другого буквально под стенами замка Верховного демона.

Инира сразу же постаралась спрятаться в тени под руками Азсакха, поглубже устраиваясь у него на груди. Каждый маг выбрал облик стихии, наиболее близкой ему по сущности. Шаман в этом мире стал похожим на черный блестящий камень, арраф выцвел и, став полупрозрачным ветром, вился небольшим смерчиком рядом с Зуром. Волосы мага вспыхнули, становясь пламенем, когда Моленар проявил свою огненную натуру.
Но едва ступив на порог своего замка, Зур Азсакх будто бы споткнулся и потерял сознание, а очнулся уже в тронном зале, будучи подвешен липкой паутиной заклятий напротив трона. Он не мог сказать ни слова, не получалось пошевелиться, даже думать было очень сложно, приходилось продираться сознанием через морок проклятой паутины. Она как паразит пронизывала всё тело демона, заползая в каждую клеточку его существа.
[537x310]
Инира попала в западню вместе с Азсакхом и теперь не знала, что ей делать и стоит ли что-то делать, чтобы выбраться из сковывающей и её паутинной ловушки. Паники почему-то не было, в рассудке велисты было спокойное понимание нереальности происходящего, настолько спокойное, что и делать ничего было не нужно.
— Ищи её, — проскрежетал Артафер аррафу, и тот взвился прямо по стене замка, заглядывая во все окна и бойницы.
— С-с-сюда-а-а, — прошелестело сверху.
Моленар проследил, откуда шел звук, ухватил каменного шамана и, размахнувшись, зашвырнул его в нужное окно. А сам, превратившись в шаровую молнию, плавно вплыл в тронный зал. И как раз вовремя — туда вбежала ледяная Иния и огненная Адира в сопровождении младшего Зура.
— Наконец-то, ты поймал его! — ликование Адиры раздражало Йоракха, потому что видеть всё ещё живого брата демону было не приятно. — Убей его! Убей скорее!
— Нет! Не-е-е-ет!!! — заверещала Иния, бросаясь наперерез Йоракху и закрывая собой старшего Зура. — Ты убьёшь и меня! Таков мой приговор, закреплённый кровью и печатью старейшин. Моя жизнь закончится вместе с его жизнью, ты убьёшь не его, ты прикончишь меня!
— Прикончи её, Йоракх! И у тебя будет новая демонесса! — Адира не унималась, впадая во всё большее возбуждение. — Я сама стану твоей демонессой, Йоракх! О, мой Верховный демон Фэлура, мой Йоракх! Мой!!!
— Дура! Ты не понимаешь, что творишь! Ты не понимаешь, что ты свяжешь свою жизнь с ним, как я связала свою с Азсакхом!
— А тебя уже не будет, чтобы мне помочь с этим справиться? Не велика потеря!
Волшебники никак не могли понять, что происходит, и стояли посреди зала, так и не замеченные демонами, увлечёнными своими делами. Пока демоницы пререкались, Йоракх плёл заклинание, чтобы убить брата максимально мучительным способом. Иния заметила его движения пальцев, прочитала по губам слова заклятия и в ужасе метнулась снова к Азсакху, заслоняя его собой и широко раскрытыми крыльями, как щитом.
— Не смей мешать моему мужу! — и Адира накинулась волной пламени на ледяную демонессу, пытаясь сбить её в сторону, но от столкновения обе зашипели и покатились по полу.
— Вы обе, — Йоракх прервался и рявкнул на демониц, — если хотите выяснять, кто круче доставляет мне удовольствие, катитесь на свежий воздух! Нечего мне тут мой замок разрушать!
Демон дунул в их сторону с каким-то странным звуком, и огненно-ледяной ком вышвырнуло из окна под палящие лучи Мегар. Иния очень хотела не просто выжить, но и остаться демонессой при своём Верховном демоне Азсакхе. Она собирала всю магию из воздуха, из затаившейся в почве и под землёй воды, высасывала её со всех сторон и вкладывала в свои разящие заклятия, но под палящими лучами яростной звезды Адира имела все преимущества. Тогда Иния стала ускользать от соперницы, стремясь увести её в холодные подвалы замка. Там, в подвалах Иния имела шанс.
[показать]
Раньше всех в происходящем разобрался Хаким и, послав мысленные разъяснения своим спутникам, полетел вслед за Инией. Она уже проникла на нижний этаж и туда же ворвалась рыжая бестия, пламенеющая Адира. Хаким решил, что магия воздуха не поможет ледяной Инии, и стал менять себя, становясь сначала туманом, облаком, а потом и совсем водопадом. Его вода легко нашла себе подобную в подземелье и вывела в подвал, затопив его до половины. Адира, наступая в воду и погружаясь в неё по щиколотку, шипела от боли, но ничего не могла поделать — стихия воды ей, огненной, была неподвластна, враждебна и губительна.
Иния почувствовала прибывающую силу и, не разбирая причин, зачерпнула её как можно больше, творя смертоносное ледяное копьё. Но Адира была ещё достаточно сильна, чтобы сделать закрывающий её щит. Она даже ответила выпадом плазменного клинка, ранив ледяную демонессу в живот. Но вода, струящаяся под ногами Инии, поднялась прямо по коже и залила рану, тут же замёрзнув, исцеляя тело. Страх и боль не успели овладеть Инией, но подстегнули на крайние меры. Она потянула силу отовсюду, впитав почти всю воду, которая была в подвале, оставив аррафа почти обескровленным, выставила руки вперёд и выстрелила в противницу лавиной снега, сметая и комкая её всей мощью своей ледяной страсти.
От внутреннего огня демоницы снежный ком растаял, но Адире уже было не спастись. Она лежала в воде, её огонь иссяк, потускнели волосы, ржавой тряпкой шевелилось в струях рваное платье. Горевшие когда-то огнём глаза сейчас затухали и меркли. Жизнь покидала её, огонь был повержен, и не было красного света Мегар, чтобы подпитать его силу. Адира умирала.
— Я была с ним счастлива, — прошептали бледные губы, — пусть совсем недолго, но я знаю, что такое любовь. Тебе холодной и безжалостной не понять никогда.
— Я просто люблю другого, — ответила Иния, — я боролась за него и за свою жизнь. Ты билась за своё счастье, которое ты получила ценой разрушения моей жизни и моего счастья. Но я тебя понимаю, моя заклятая подруга. Иди в иную жизнь с миром в душе. Боюсь, ты скоро встретишься там со своим любимым. Но я хотела бы в этом ошибаться. Нас, демонов, и так слишком мало, чтобы убивать себе подобных. Мне жаль, что ты не смогла смириться. Прощай!
— Прощай и ты, госпожа-подруга. Я больше не в силах злиться на тебя. Я тебя поняла. Жаль, что уже поздно что-либо исправить. Я бы не стала сражаться с тобой. Ты тоже имеешь право на жизнь и любовь. Пусть наша любовь и яростная, но она тоже прекрасна.
Тут вода, в которой лежала Адира вскипела и испарилась, вихрем вылетев из подвала. Хаким на ураганной скорости влетел в тронный зал, где Йоракх боролся с каменным Артафером, а Моленар жалил демона своими плазменными копьями, оттесняя от Азсакха и примотанной к нему Иниры. Покружив вокруг огненного мага, разжигая в нём страсть и горение, Хаким передал ему знание ситуации. И вдвоём они устремились в подвал.
Моленар сразу увидел умирающую демоницу, не задумываясь, что делать, зная откуда-то, как надо правильно, влил свои силы в её тело, осушил воду вокруг, согрел огненным поцелуем. Адира открыла глаза, ещё не понимая, что произошло. Иния стояла рядом с ней на коленях, а огненный мужчина уже поднимался, отступая на шаг назад.
— Кто ты? — голос огневолосой девы был ещё слабым, но уже требовательным.
— Я тот, кто любит свою велисту. Вы взяли в плен и её вместе с вашим Верховным демоном. Освободи её.
— Вряд ли он меня послушает, — печально произнесла Адира. — Йоракх не очень умён. Я знаю это, хотя и люблю его таким, какой он есть. Но теперь я не хочу, чтобы он убивал Азсакха и вашу велисту. Надо подниматься к ним.
— Ты права, — Иния тоже встала с колен и направилась к выходу из подземелья. — За мной! Есть быстрый путь.
Она провела их к лифтовому порталу, и они сразу оказались в тронном зале. Азсакх уже лежал без движения на каменном полу, но был ещё жив. Инира же билась в когтистых руках Йоракха.
— Ты уберёшься отсюда, каменный истукан, или я разотру вашу девку в порошок и присыплю твой гравий её пылью!
— Ты сначала победи меня, а потом рассказывай, какой ты грозный и кошмарный, щенок-недоносок! — и каменный громила снова разбегался и бил всей своей массой демону в самые непредсказуемые места. Йоракх пытался предугадать и защититься, выставляя перед собой Иниру, но Артафер побеждал и не таких демонов, правда, в своём мире, но побеждал.
— Тебе действительно жить надоело? — взревело пламя, врываясь в помещение. — Оставь мою женщину в покое!
— Это ещё что за свечка выискалась? — Йоракх даже присвистнул от удивления. — А ну, погасни!
Он подул в сторону Моленара, думая, что вызовет ветер ураганной силы, но и тут почему-то не получилось, и ветер стих сам собой. А Моленар собрался и метнул в демона своё огненное копьё. Но и копьё не оказало на Йоракха заметного воздействия, он только поморщился и всосал в себя древко, торчащее из плеча. Зато его шипы стали расти и заостряться.
[662x510]
— Здесь и сейчас я сильнее вас всех! — взревел Йоракх. — Никто! Никто не в силах мне противостоять!
Но Моленар его словно не слышал, он швырял в демона разными заклятиями, вкладывая в них всю свою ненависть, весь свой страх и ужас. Боязнь потерять любимую, свой мир, своё счастье толкали его тратить и тратить силу. Артафер и Хаким поддерживали мага, но и их силы не были безграничными, и Моленар начал уставать. Зато Йоракх за время магической атаки Моленара вырос и стал ещё ужаснее, чем был в начале. Рога на его голове загнулись, каменный лоб взбугрился, шипы на плечах и конечностях стали крепкими и огромными. Он потешался над магом, кидая ему небольшие сгустки силы, которые могли бы убить, но были слишком медленными, и маг успевал закрыться от них щитом.
Моленар не хотел сдаваться, не мог, но и сил продолжать бой у него почти не осталось.
— Стой, Лэн, подожди! — это прозвучало так буднично, что маг застыл от неожиданности. Артафер задыхался от усталости. — Что-то не то мы всё делаем! Ты молодец, конечно, силён, нечего сказать, но не так надо, а как-то иначе. Не знаю, как, но чувствую, что не так.
— Я знаю, но остановить тебя не мог, — прошелестел арраф. — Твоя злоба его только укрепляет и делает сильнее. Так ты не сможешь его убить никогда.
— Что же делать? — Моленар был в отчаянии. Он видел, что друзья правы. Он видел, что Йоракх цел, невредим и силён как никогда прежде. — Но что делать-то? Скажите! Вы же старшие и умные, это я мальчишка тут у вас!
— Я не знаю, — прошелестел Хаким.
— Не знаю, — эхом ответил Артафер.
Йоракх рассмеялся и попытался подойти к Азсакху, но обе демоницы встали живым щитом, не подпуская младшего Зура к Верховному демону, пусть пленённому, но ещё живому.
— Ах-х-х! — прошипел Йоракх. — Спелись, потаскушки! Испепелю!
— Ха-ха-ха! Попробуй! — рассмеялись огненная и ледяная демоницы. — Пепла от нас точно не получишь!
— Ладно, поживите ещё немного, мне надо разобраться с этими слишком деятельными гостями.
Пока Йоракх отвлёкся, Моленар думал. Но вот демон повернулся в нему, и маг встретился взглядом с безмолвно страдающей Инирой. Она всё ещё находилась под чарами паутинного заклятия, которое демон не спешил снимать. Удобнее же, когда жертва не может тебе помешать её убить. Они оба не увидели, как за их спинами сгустился переливающийся и искрящийся туман — в тронный зал явились старейшины Фэлура. Зато Моленара от взгляда любимой словно пронзила стрела её боли и страха. Маг растерялся, не понимая, чем же помочь своей любимой, нежность разлилась в его душе, сжалось и защемило сердце. Он готов был отдать свою жизнь, только бы Инира осталась жива и оказалась в безопасности.

— А-а-а-а-а! — закричал Моленар, создавая ещё одно копьё силы, последнее, на что ещё хватало его могущества. Он вложил в это копьё всю свою любовь к велисте, к женщине по имени Инира, всю свою жизнь приложил для утяжеления этого копья, будучи готов умереть за свою любимую, но не отдать её какому-то наглому и глупому демону из чужого мира. Маг размахнулся из последних сил, и смерть полетела вперёд, звеня и искрясь, самопроизвольно набирая скорость.
Воздух гудел от умножающейся на острие мощи. Само копьё становилось всё массивнее и больше, а время по ощущениям всех присутствующих замерло. Жило своей жизнью в своём неведомом времени только это разящее копьё его любви к маленькой женщине из иного мира, даже не человеку, как он когда-то думал в сердцах. Нет, обычной человеческой женщине, милой и нежной, сильной, но такой слабой и беззащитной в лапах этого монстра миладе Инире.
[показать]
Йоракх не успевал поставить защиту от этой неожиданной атаки, он выпустил из рук велисту, и она упала ему под ноги. Копьё вошло демону в сердце, и содрогнулось всё мироздание. По ткани реальности побежали всё расширяющиеся круги, как от брошенного в воду камня. Хаким метнулся вихрем и выхватил из-под падающего демона Иниру. Моленар бережно принял свою любимую, взял на руки, закутал своими огненными крыльями, не обжигая, но согревая её душу. Паутина заклятия таяла и спадала с велисты.
[показать]
Под волнами реальность изменялась повсеместно, местами до неузнаваемости. Там, где палило беспощадное светило, теперь грело тёплое и нежное солнце по имени Мегар. Где были красные пески и камни, сейчас цвели сады, луга и поля были полны трав, а вдали высился зелёный лес молодых деревьев. Небо Фэлура окрасилось сначала в фиолетовый цвет, но потом передумало и стало нежно голубым, оставив облака белыми. Облака сгустились, и пошёл дождь. Солнце проникало своими лучами сквозь неплотные облака, и в струях дождя мириады капелек воды сверкали, сливаясь, словно серебряные ленточки. А когда короткий дождь закончился, над обновлённым миром встала анфилада радуг, уходя своим коридором куда-то далеко за горизонт.
[показать]
Реальность успокоилась, и повсюду разлилось умиротворение. Старейшины стояли в центре тронного зала, закутанные в белые плащи, скинув капюшоны, и улыбались. Они оказались все как один молоды, светловолосы и голубоглазы, как и положено быть предкам голубоглазых и светлокожих людей.
Зур Азсакх, или как его теперь звали, Аллаэр оглядел себя, создал тут же простое зеркало, чтобы осмотреться самому и дать возможность рассмотреть себя женщинам, тоже уже пришедшим в себя и обезмолвившим от шока из-за таких разительных перемен.
[408x510]
Иния стала белокожей красавицей с волосами цвета свежего снега, её голубые глаза светились радостью, ведь её любимый был жив и прекрасен собой. Аллаэр тряхнул рыжей шевелюрой и привлёк к себе стройную Инию. Мощный атлетически сложённый высоченный ангел легко скрыл своими крыльями нежную белянку.
[показать]
Адира с недоверием разглядывала в отражении яркую кареглазую шатенку с чувственными выразительными губами и острым чуть вздёрнутым носиком. Платье снова было новым, но теперь оно было из настоящего шёлка, приятно холодившего загорелую кожу.
[680x510]
Отойдя от первого шока, приняв своё облик, с удовлетворением отмечая, что она по-прежнему красива, Адира оглянулась к лежащему около трона светлокожему мужчине. Его длинные иссиня-чёрные волосы разметались по полу, поза была расслабленной, мощная грудная клетка мерно вздымалась и опускалась в такт дыхания. Йоракх спал. Она бросилась к нему, стала гладить его по лицу, обводя тонкими пальчиками его высокие скулы, крутой лоб, прямой узкий нос. Адира прильнула к его губам в поцелуе, и он ответил ей, открывая свои серые необыкновенно светлые глаза.
— Всё правильно, — сказал Хаким, — так всё и должно было получиться.
— Ты знал, что делать, но не сказал мне? — устало возмутился Моленар, скорее по привычке, чем со злостью.
— Я видел, что должно получиться, но я не знал, как этого достичь, — уточнил арраф. — Я только предвижу события, но совершают их люди, по-своему действуя, руководствуясь своими, мне не ведомыми, мыслями. Я знал, что потребуется моё присутствие, поэтому я тут.
— Всё правильно, волшебник, — сказал один из старейшин. — Мы же предупреждали Верховного… Ну, теперь Верховного ангела Фэлура, что он изменит мир. И он принёс сюда так давно уже нужные изменения. А каким путём всё произошло, это совсем не важно. Важно, что всё теперь иначе, и что все остались живы.
— Ты принёс в этот мир Настоящую Любовь, Аллаэр, — заговорил другой старейшина. — Настоящая Любовь всегда жертвенна, а та, которая была у вас, это страсть обладания, жажда собственности. Это лишь один из аспектов любви, причём, далеко не самая главная из её сторон. Если говорить точнее, то ты принёс сюда тех, у кого в сердце живёт такая любовь. Маг по имени Моленар готов был умереть, чтобы ценой своей жизни спасти свою любимую Иниру. Их друзья шаман по имени Артафер и арраф, зовущий себя Хаким, готовы были пожертвовать собой ради спасения своих друзей. Такова настоящая любовь.
— Эта любовь изменила наш мир, — продолжил ещё один из старейшин Фэлура, — сделала его мягким, дружелюбным и спокойным. Аллаэр и ты, Йоракх… Или ты уже выбрал себе новое имя?
— Раз я тоже крылат, то я буду, как брат, называться, как эльф, Яронэр, — выдал младший из братьев. Сказал и сам чуть не упал от неожиданности, что получились стихи, но его поддержала Адира.
— Вы оба теперь должны помогать другим жить в любви и гармонии в вашем мире, который теперь носит имя Флора, а не Фэлур. Больше нет ошибки, она исправлена — теперь нет отказа от любви в нашем мире. Бедоли и жалята больше не мерзкие пакостники и не рабы. Они люди. Теперь они свободны и живут в гармонии. Вы будете соблюдать равновесие и гармонию мира Флоры.
— Мы благодарим тебя, велиста Инира, и вас, волшебники Бертерры Моленар, Артафер и Хаким, за помощь, — ещё один из старейшин подал свой голос. Различать их идеальные лица было затруднительно, но голоса были разными и по тембру, и по интонациям. — Вы согласились прибыть в гости к демонам без страха, но с любовью. Вы принесли нам Любовь. Навсегда наш мир запомнит ваш подвиг. Навсегда ваши имена будут священными в мире Флоры. Мы всегда будем рады вам, если вы захотите у нас погостить.
— Спасибо вам за приглашение, — прервала поток благодарностей Инира, — мы обязательно навестим вас. Мне понравилась Флора. Надеюсь, что Аллаэр и Яронэр справятся со своей обязанностью. Аллаэр, если захочешь перенять наш опыт по соблюдению гармонии, то милости прошу к нам на Бертерру. У меня этим занимается мой старый друг Дымный Кот, он в этом знает толк и справляется лучше всех в мире. Но нам уже пора домой. Аллаэр, открой нам твой зеркальный портал, пожалуйста, — и велиста так устало улыбнулась, что никто из собравшихся не смог ей возразить.
— Я так рад, что всё обошлось, что все живы и здоровы. Что мой мир стал таким цветущим… Инира… Моленар, я буду учиться жертвовать собой ради любви.
— Лучше не собой жертвовать, это только при крайней необходимости. Лучше просто в своих решениях учитывать желания и нужды любимого тобой человека, ангела, да любого другого существа. И помни, что себя мы тоже должны любить, свои интересы тоже должны соблюдать. Но надо во всём стремиться к гармонии, балансу. Тогда Любовь будет Настоящей. И взаимной.
Сказав это на прощание, Моленар шагнул в портал вслед за шаманом и аррафом, и увёл с собой Иниру.
***
— Инира тебе надо хорошенько выспаться! И не спорь со мной! Я лучше знаю! — увещевала велисту Ирис. — Вам всем надо отдохнуть, а тебе именно выспаться. Мы с Лорицей заварили для тебя специальный чай, там всё необходимое, чтобы ты скорее восстановилась.
Ирис хозяйничала на кухне у подруги, ориентируясь как у себя дома. Травница тоже крутилась возле плиты, помогая фее с приготовлением пирогов. В ход пошло и яблочное повидло, и варенье из смородины, и свежие ягоды клубники, дольки мандаринов, ломтики ананасов. А ещё были пироги с мясной начинкой из филе кукуцапля с душистым перчиком, с рыбами из озера Алидэ, приправленными пряными травами, бульон из овощей и грибов.
Моленар и Артафер, уставшие, но довольные набросились на еду как голодные звери и, быстро насытившись, ушли отдыхать вслед за Инирой, которая от усталости едва смогла проглотить несколько кусочков ягодного пирога, зато выпила целую чашку настоя душистых и полезных трав. Хаким смаковал стряпню травницы и восхищался творениями феи цветов долго, наслаждаясь вкусом, запахом, своим чувством насыщения, удовольствием от компании прекрасных милад. Но и арраф потратил слишком много сил во время этого нелёгкого путешествия. Поэтому через некоторое время он тоже поблагодарил хозяюшек и ушёл спать.
— Ирис, — задумчиво сказала травница, когда все разошлись, — я вот думаю, что Лэн даже не предполагал, что настолько сильно любит Иниру.
— Да, я тоже так думаю. Мне казалось, он воспринимает её присутствие в этом мире как нечто незыблемое, неизменное, обязательное и неистребимое. И в своей жизни он уже не мыслит, что будет, если Инира вдруг исчезнет. Но Моленар справился, он молодец.
[показать]
— Я так поняла из их рассказа, что старейшины этой Флоры заранее знали все события наперёд, — Лорица пожала плечами. — Тогда почему было не предупредить Аллаэра о последствиях его действий? Они-то знали, а ему же не ведомо было, что делать. А если бы он не пригласил велисту в гости в свой мир? А что было бы, если бы она отказалась или послушала бы советы Артафера и согласилась бы с запретами Моленара?
— Значит такова судьба, Лори, что ничего нельзя было избежать. Видимо всё-таки есть тот Творец, о котором Инира нам рассказывала. Он и спланировал всё таким образом, что по-иному быть ничего не могло.
— Тогда пусть планирует в следующий раз и для меня приключения! А то я тут со своими травами скоро козой стану, буду ме-мекать и давать молоко!
— А-а-ха-ха-ха! — рассмеялась Ирис. — И меня пусть тоже к компании присоединит. Очень уж тяжело мне далось это домашнее ожидание. Только цветы и скрашивали мне тяжести этих длинных будней.
— Только пусть все наши приключения заканчиваются радостью и счастьем для всех нас! — заключила Лорица, и Ирис согласно закивала, мечтательно улыбаясь.
[показать]
[показать]
Ирис и Артафер
(сайт автора этих картин Анны Разумовской http://www.anna-art.com/originals/anna_razumovskaya/4096.html)
***
— Мам, а мам, — мальчик задумчиво водил пальцем по спинке игрушечного Дымного Кота, своей любимой игрушке, — ну, Аллаэр же исправился! Так почему же люди до сих пор ругаются его именем?
— Во-первых, не именем, а его прозвищем, — мама стала загибать пальцы на руке. — Во-вторых, люди не все интересуются хорошими окончаниями историй. Многие любят, чтобы отрицательный герой не просто пострадал и стал лучше, а чтобы этот мерзавец обязательно поплатился жизнью за свои злодеяния. И последнее, самое печальное… Запомни, люди хорошо помнят только боль. Они очень быстро забывают сделанное для них добро, ещё быстрее люди выкидывают из своей памяти чьи-то удачи и счастливые случаи. А такие истории, где целый мир становится другим, светлым и радостным вместо кромешного ада, полыхающего пламенем, и демоны превращаются в ангелов, такие истории люди стараются просто не слушать, не слышать, и уж точно не запоминать.
Поэтому люди запомнили не ангела Аллаэра, а Катазабра и Треклятого демона, и теперь эти прозвища стали ругательствами, которые не принято употреблять в приличных компаниях.
[591x510]