После ординатуры прошло уже полгода, Олег работал уже в коммерческой клинике, и всё у него здесь прекрасно складывалось, нравилась работа, набирался материал для диссертации, и даже зарплата радовала. Дома его ждала Ева, с которой они теперь снимали небольшую квартирку на окраине города, а друзья периодически вытягивали его на прохваты по дорогам, которые после повсеместных ремонтов и перестроек становились всё лучше и лучше.

Проскучав по Веронике до самых последних дней своего обучения в ординатуре, Олег окончательно разуверился в том, что существует ещё вероятность её возвращения к нему. В это же время со своим Венькой рассталась Ева и, оказавшись вдруг без партнёра, предложила Олегу сойтись снова, чтобы «больше не париться по поводу сексуальных проблем», а посвятить всё своё время работе и карьере, короче, нужным и важным делам.

Со временем чувство одиночества притупилось, Олег больше не имел возможности делать попытки помириться с Вероникой из-за того, что много работал на основной работе и гораздо меньше дежурил ночами, просто экономя свои силы.

Оставив себе пару дежурств в месяц в старой городской больнице, Олег ставил свою фамилию в график, не боясь, что в одно дежурство с ним встанет Вероника, у которой ординатура тоже уже близилась к завершению. Они так и не помирились с тех пор, как он ушел, укрывши её одеялом. Ни один из них не сделал шагов к примирению. Олег понимал, что он был не прав, но не хотел признавать это перед Викой. А она считала себя стороной пострадавшей от его произвола, и поэтому хранила свою обиду как хрустальный кубок за победу на чемпионате… среди обиженных всей страны, соревновавшихся в том, чья обида окажется смертельнее.

Сегодня Ева ждала Олега в их съемной квартире с особенным нетерпением. Она уже приготовила еду, расставила на столе красиво изящные стеклянные фужеры и свечи в стаканах, перевязанных ленточками, чтобы создать праздничный интерьер. Настоящим ужином её стряпню было назвать сложно, но Ева не терялась, в таких случаях она просто заказывала еду из небольшого ресторанчика по соседству.

В половине шестого вечера пришел Олег, мокрый и голодный, разложил в прихожей зонт, и пошел переодеваться в сухую домашнюю одежду.

- Привет, кисуль, - приветствовал он подругу, колдующую с салатом, чтобы создать видимость кухонной жизнедеятельности, - как дела, что новенького, чего старенького?

- Привет, дорогой, садись ужинать, голодный, наверное.

- А в честь чего у нас банкет? Я забыл какую-то дату? У тебя же день рождения летом, а познакомились мы вроде бы в сентябре? Или я что-то путаю и упускаю из вида? – растерялся Олег, увидев всё это ресторанное великолепие с бутылкой шампанского. – Я бутылку открываю уже или ещё кого-нибудь ждём?

- Открывай, - Ева не спешила отвечать на вопросы удивленного друга, наслаждаясь его замешательством. – Нет, милый, ты ничего не путаешь и ничего не забыл. Но праздник у меня действительно есть. То есть скоро будет.

Олег поднял на Еву глаза и увидел её улыбку, радостную и в то же время торжествующую.

- Я выхожу замуж. Поздравь меня, дорогой! – любуясь произведенным на любовника эффектом, Ева была очень довольна собой. Расставание с Олегом таким и должно быть – торжественным, праздничным и печальным.

- Поздравляю, - сказал он, когда сообразил, что надо бы что-то ответить. Замужество Евы стало для него большой неожиданностью.

- И ты не поинтересуешься, за кого я выхожу замуж?

- И за кого? – Олегу было не интересно, было даже обидно разговаривать на эту тему, но приличия того требовали. – Если, конечно, это не секрет.

- Его зовут Фил, Филипп Дегаре, он француз, но с русскими корнями, из семьи эмигрантов, он дипломат, работает в посольстве Франции. А познакомились мы у маминой подруги, куда его занесло совсем неведомым путём. Фил посмотрел на меня и понял, что без меня ему жизнь не мила.

- А тебе он нравится хоть чуть-чуть?

- Я не могу сказать, что я в полном щенячьем восторге, но он достаточно мил и благоразумен, чтобы не сорить деньгами, но и не жмотничать. Всё в меру. В постели он тебе однозначно уступает, но надо отдать ему должное, быстро обучается. Видимо, ему до сих пор не попадалась достойная партнёрша.

- Ну, ты-то его выучишь уму-разуму, я не сомневаюсь, - Олег представил себе, как Ева разъясняет французу на смеси русского, английского и французского языков особенности своих эрогенных зон, и усмехнулся.

Грустно так усмехнулся. А что он собственно хотел? Сам сказал Еве и ещё не раз после повторил, что на ней жениться не собирается, не видит с ней совместной жизни. И это осталось верным до сего дня. Ева не устраивала его ни в чём, кроме постели. Хозяйка из неё была от слова никакая, готовила она откровенно плохо, даже яичницу умудрялась сжечь до почти полного обугливания. А о рукоделии даже говорить не приходилось – пришитые однажды Евой пуговицы Олегу пришлось отпарывать и пришивать заново, обучая заодно этой премудрости свою подругу.

- Не сомневайся, выучится, - улыбнулась Ева, - зато у меня не будет нужды мыть посуду и готовить завтраки-обеды-ужины! Ненавижу стряпню! Максимум – это салатик.

- Так ты просто подвиг совершила ради меня сегодня?! Сама ведь салат рубила? Да?

- А что, так заметно? Да? – сникла Ева.

- Ну, в ресторане такими кусками крабовые палочки не порубят, это точно! – Олег уже пришел в себя, и ему стало весело.

- А-а-а… Понятно. Буду учиться резать мелко, - кивнула Ева.

- И когда у тебя свадьба?

- Через две недели, в конце апреля. Мы довольно давно подали заявление, но я не хотела тебе говорить, чтобы не расстраивать. А теперь мне нужно переехать к родителям, потому что Фил приезжает в Россию и будет готовиться тут к торжеству. Ты хочешь выдать меня замуж сам, в смысле, на свадьбу мою хочешь пойти?

- Нет, уж! Уволь меня от такого испытания, - фыркнул Олег, - а то я ещё вздумаю советы давать твоему жениху, как лучше тебя поставить, чтобы доставить максимальное удовольствие. Ты ведь не хочешь такого поворота событий?

- Нет, не хочу. Ты прав, это я погорячилась. Я не стану вас знакомить ни до, ни после свадьбы. А то и вправду со своими советами полезешь, с тебя станется.

- Ладно, не стану ему помогать, пусть сам тебя изучает, - Олег ёрничал, по-дурацки растягивая губы в улыбку, хотя на самом деле ему не было ни весело, ни даже просто спокойно.

Он вдруг понял, что эта длинноногая красавица не просто его любовница, девушка для утех, полезных для здоровья. Оказалось, что Ева заполняла собой одну очень важную пустоту в его душе, пустоту, оставшуюся после разрыва с Вероникой. А теперь уходит и Ева. Его Ева уходит, становится чужой и незнакомой, но главное, чужой. И не будет больше весёлых чаепитий по вечерам, не будет жаркого секса ночью и нежных пробуждений по утрам. Не будет опозданий на работу, потому что Еве захотелось утром продолжить ночные утехи. Пустота. Она накатывала на Олега с невероятной мощью и неизбежностью прихода ночи.

- Ева, а ты когда уезжаешь? – Вопрос и серьёзный тон друга заставил девушку перестать щебетать о каких-то глупостях типа свадебного платья или подвязки для чулка, которую Фил будет кидать друзьям жениха.

- Сегодня, дорогой. Я уже собрала свои вещи и отправила их на папиной машине, когда он заезжал ко мне сюда днём. У меня осталась только маленькая дорожная сумочка.

- То есть, ты хочешь сказать, что я сегодня ночую один? И ты мне даже эту ночь отказываешься подарить?

- Ой, слу-у-ушай, Олег! Ну, ночью меньше, ночью больше, какая разница? – Ева скривила смешную рожицу, надеясь продолжить разговор в ироничном ключе. – У нас их с тобой столько уже было, что ещё одна ничего не изменит. Давай не будем, а?

- Ты не хочешь, - упавшим голосом подтвердил Олег свою догадку. – Ты уже всё решила. Ты не спросила ни моего мнения, ни моих планов. Что ж, я сам в этом виноват. Да, я помню свои слова.

- Милый, мы с тобой были вместе практически два года, даже больше – два с половиной. Для меня лично это огромный срок, практически рекорд по длительности отношений с одним мужчиной. И да, ты сам сказал, что ты на мне не женишься. Я тогда, год назад, была совсем не против выбросить из головы глупые мечты о богатстве и выходах в свет и согласиться на тихое счастье на родине, с тобой. Но тогда ты за нас всё решил, и вот теперь ухожу я. Мне жаль тебя, ты хороший друг и прекрасный любовник. И я буду по тебе скучать какое-то время. Но я привыкну жить без тебя. Я очень надеюсь на то, что Фил будет мне давать много поводов, чтобы я его любила так же, как любила тебя. Надеюсь, что и ты без меня как-то освоишься.

Голос девушки сорвался, слёзы потекли по щекам, и она выбежала из кухни, где они продолжали сидеть за столом со сгоревшими и потухшими свечами. Олег остался один. Звякнули ключи, упавшие на металлическое блюдо на комоде в прихожей – Ева оставила свою связку от этой квартиры. Хлопнула входная дверь, и щелкнул замок, автоматически запираясь.

«Как я тогда… Я тогда тоже так захлопнул дверь Викиной квартиры», - пронеслось у Олега в голове. Пустота в душе разрасталась, не давая дышать, не позволяя думать. Мысли все до одной трусливо сбежали из головы, слова застряли и не произнеслись, и только дикий нечеловеческий вой вырвался из глотки человека, который остался один в квартире, в жизни. Один без любви, без теплоты, без ласки, без живого человека рядом.

Один без никто…
Мужчина в пальто…
Один среди всех…
Человек для утех…

Некоторые слова всё-таки вернулись, чтобы милостиво облегчить страдание. Только сути произошедшего это не меняло. Надо было что-то думать, что-то делать. Надо было съезжать с квартиры, ставшей вдруг не нужной, а значит, собирать вещи и возвращаться домой. Хорошо, что мама не привыкла выяснять, что случилось с его очередной девушкой, и не изводила его вопросами о сроках женитьбы и перспективах стать ещё раз бабушкой. Возни с Санюшкой бабе Томе вполне хватало, спасибо брату, расстарался.

Допив оставшееся в бутылке шампанское, Олег долго мылся в душе, упругие струи воды, бьющие в макушку, его успокаивали и убаюкивали. После водных процедур он постарался не спугнуть своё расслабленное сонное состояние и улегся спать.

Утром у Олега не было времени на раздумья, потому что он проспал на работу, забыв включить будильник. Собирался он бегом, летел на службу сломя голову, и работал примерно в таком же темпе, успев наворотить много-много дел из тех, к которым собирался приступать только на следующей неделе.

Составил некоторые аналитические таблицы по собранным для диссертации материалам, расписал оглавление и списки литературы, и даже написал часть вступления к автореферату. И это всё помимо того, что смотрел своих больных и консультировал двух коллег-смежников из неврологии и эндокринологии по не самым простым случаям. Делал всё, только чтобы не думать о себе, о личной жизни.

Но рабочий день подошел к своему завершению. Стало уже темнеть, когда Олег Евгеньевич вышел из ворот клиники и направился к дому, пока ещё к тому, второму дому, который сейчас совершенно пустой, а завтра станет ещё более пустым, потому что завтра у Олега выходной и он будет собирать вещи, чтобы переехать оттуда обратно в родительский дом.