Утро было на удивление радостным, солнечный луч, разбудивший Олега, постепенно перешел на низенький шкаф, на крышке которого стояла мамина любимая хрустальная ваза. Луч распался на радужные блики, резвясь и играя в гранях рисунка, нанесенного на толстые выпуклые бока вазы умелым гравером. На стене и на потолке в результате такой игры света и стекла возникли радужные орнаменты, необыкновенно красивые, как показалось улыбающемуся спросонья молодому доктору.

На эту субботу все дежурства были разобраны, и Олегу предстояло дежурить завтра, в воскресенье. А сегодня они решили посидеть где-нибудь дружной мужской байкерской командой, поговорить, повспоминать лето и дороги, обсудить нововведения в правила дорожного движения. Да мало ли тем для разговоров у настоящих мужчин, увлеченных своим хобби и разными делами!

Первым отзвонился Витяха, сообщив, что он именно сегодня не сможет прибыть к месту сбора из-за каких-то дел, к которым его припрягли родители. Следующими оказались еще двое пацанов. Когда Олегу позвонил Леонид, тот приветствовал друга уже, хмуря брови, грустным голосом, ожидая, что встреча вообще отменится. Но Лео был рад, что хоть Олег готов пообщаться, а чтобы не тратить лишних денег на ресторан, предложил завалиться к нему в гости, точнее даже не к самому Леониду, а к его девушке Дине – заодно и познакомятся.

С просьбой матери сходить в магазин и купить продукты по списку Олег справился очень быстро, обрадовав мать, и ушел в свою комнату позвонить Семёну. Старший друг не прибавил к уже имеющимся сведениям ничего существенно нового, поэтому Олег собрался и поехал в район Старого Арбата, где с родителями жила Дина.

Он любил бродить по улицам старой Москвы, нежной и красивой, купеческой и по-дворянски аристократичной, разглядывать купола небольших древних церквушек, зарывшихся в переулки как в теплые шарфы, прячущиеся во дворах как лица девушек в старинных капорах с меховой оторочкой из облетевших крон пушистых тополей.

Еще в ранней юности, когда Олег занимался танцами в одном из подвальчиков дореволюционных арбатских домов, окна первого этажа которого выглядывали из-под земли на улицу только своими верхними форточками, он обошел все местные дворы и подворотни и прекрасно ориентировался в хитросплетениях и закоулках этого района. Но тогда Арбат еще не носил названия Старый. А сейчас он с удивлением понимал, что пройти от метро по давно известному маршруту не удастся из-за забранных решетчатыми заборами дворов и закрытых на замок ворот в арках подворотен. Частная приватная территория, борьба с парковкой офисных машин во дворах уважаемых жителей, купивших тут квартиры за цены сравнимые с расстояниями в космосе, будки с охранниками, выскакивающими из своих убежищ с рвением цепных псов и, порыкивая, убеждающих молодого человека выбрать другую дорогу. Нет, этот район Олегу нравиться перестал окончательно.

Первое разочарование в прогулках по любимому Арбату и окрестностям возникло после того, как то там, то здесь стали вырастать хай-тековские стеклянно-зеркальные фасады офисных зданий, выглядящие между маленькими домиками-тортиками такими вставными стальными страшными зубами, готовыми, кажется, укусить или даже разжевать прохожего, неосторожно попавшего на тихую улочку старой Москвы. А теперь, после очередной стычки с местным цербером в будке за забором отстроенного заново как будто бы старого дома на месте снесенного оригинала, Олег понял, что полностью разлюбил это место.

Неприязнь к охраннику перекинулась на девушку, продолжавшую жить в этом районе, как ни в чем не бывало, и Олег уже не был так рад встрече с другом. Но раз он обещал явиться к определенному времени, значит, он должен был придти, а настроение свое он постарался сделать хотя бы нейтрально-спокойным.

А Москва в который раз доказала, что она есть просто большая деревня, где все всех знают, или хотя бы имеют общих знакомых. Дина жила в доме, соседнем с тем, где жил друг Игоря, старшего брата Олега, Руслан Назаров, напротив домика, из которого по слухам литераторов на бал к Воланду вылетала Маргарита на своей метле. Там не было никаких решеток и заборов, хотя подворотня и не была проезжей, но проход во двор там был открыт. Вход в подъезд был как раз со двора.

Тяжелая старинная дверь впустила Олега в тепло вестибюля. Высокие потолки сходились в сводчатые арки у потолка, напоминая готический храм, но лестничные пролеты по периметру подъезда были в центре своём заполнены лифтовой шахтой. Поднявшись на шестой этаж, Олег вышел из вполне современной кабины лифта и сразу увидел искомую дверь. На мелодичную трель звонка замок щелкнул пару раз, в квартире что-то брякнулось, и в открывшемся дверном проёме Олег увидел стройную рыжеволосую девушку, за спиной которой стоял его друг.

- Привет, я Олег, - представился он, разглядывая рыжульку без стеснения во все глаза. С предыдущей своей пассией Лео его не знакомил, а тут даже в гости к ней позвал. Видимо, был уверен в чувствах и верности своей подруги.

- Привет, меня зовут Дина, - отозвалась хозяйка квартиры.

Вместо слов Леонид сгрёб друга в медвежьи объятия и помусолил с минуту перед тем, как выпустить на свободу. Дина наблюдала эту сцену, немного отойдя в сторону, она тоже разглядывала пришедшего с нескрываемым интересом. Олег подумал, что бы это значило: чужая подруга проявляет такой неприкрытый интерес к его скромной докторской персоне. С чего бы это? И какие же тогда взаимоотношения внутри этой пары?

Дина умчалась на кухню, чтобы накрыть на стол, а мужчины потопали в гостиную. Квартира была огромной по меркам Олега: четыре комнаты, две из которых напоминали ему танцевальный зал в любимом старом подвальчике. Крупный дубовый паркет, не выбеленный согласно последним дизайнерским ухищрениям, а настоящий, темный и чуть-чуть седой, лежал добротно и даже почти не скрипел. Зато на окнах уже стояли современные стеклопакеты, не пропускающие внутрь помещения ни пыль, ни шум, ни запах улицы. Обстановка была обычной, диваны, кресла, стенка с книгами и сервизом советских времен, картины с пейзажами, а точнее репродукции хорошего качества украшали стены, обклеенные светлыми бумажными обоями с мелким неброским растительным орнаментом. Ничего примечательного, всё, как у всех.

На диване сидел, развалившись как в кресле, большой черный кот с нарядным белым воротником и фантастически длинными белыми же усами. Его короткая шерсть лоснилась и бликовала от солнечного света из окна, как будто была покрыта лаком. Олег захотел было его погладить, но друг предостерег его от необдуманных действий.

- Мотя у нас к чужим подозрителен и недружелюбен, правда, никого не боится. Ко мне привыкал целый месяц. Представь, что он сделает с твоими руками!

- Нда… Мне руки еще самому нужны, - отшутился Олег. – Но какой красавец! А Мотя это от Матвея? Дин, а какой он породы? – спросил он у вошедшей в комнату девушки.

- Мотя это от Бегемота. Он у нас дворовый особенный. Подобрали его еще молочным котенком, наверное, ему даже месяца не было, выкормили. А особенный, потому что с особенным характером.

- Да, я уже обсказал вкратце про характер, - перебил подругу Леонид. – Ты мне, Олежек, вот что скажи: как твои дела ординаторские? Всё нормально?

- Ну, да-а-а… А что там может быть ненормального-то? Как у классика: «Солнце всходило и заходило, а бабки все падали и падали». Это вот абсолютная правда про наши больницы.

- Нда, весело вам живется. Нескончаемый поток старушек – это тягостное зрелище.

- Ребята, пойдемте пить чай, я уже всё накрыла, - предложила Дина, и все втроем они отправились на кухню.

- Дин, а твои родители когда придут? – Олегу стало вдруг интересно посмотреть на людей, выкармливающих трехнедельного котенка из пипетки.

- Не, они со вчерашнего дня на дачу отвалили, вернутся только в воскресенье к ночи. У нас зимняя дача, поэтому они туда круглый год на выходные катаются, а в отпуск едут куда-нибудь в Европу. Мама очень Италию любит, даже язык учить пыталась итальянский, потом плюнула и подтянула свой школьный английский до приличного уровня.

- Это хорошо, иметь зимний дом на даче, - оценил Олег, - а у нас простенький летний домик, но с печкой. Мать только три недели, как закрыла дачный сезон. Теперь будет докручивать свои банки с лечо и кабачковой икрой, а помидоры и огурцы уже заняли свои полки в кладовке. Мы эти закуски в семье очень любим и обожаем особенно зимой в морозы. Вот так достаешь баночку, чпокаешь крышечкой, и аромат лета и ранней осени тут как тут. Кайф!

- Не, мама много консервов не запасает, она все режет и в морозилку, чтобы живое потом сразу в готовку пускать. У нас даже куплен специальный морозильник, чтобы отдельно от холодильника стоял.

- Ух, ты! Надо будет моей рассказать! – радостно воскликнул Олег. Настроение его выправилось, в гостях у Дины и Комиссара ему было тепло и уютно, за окном светило закатное солнце, на широком подоконнике удовлетворенно мурлыкал огромный Мотя.

Жизнь наладилась в отдельно взятом своем моменте. Беседа текла плавно и непринужденно. Леонид рассказывал про новую постановку какой-то феерической оперы, где у него тоже будет, пусть не главная, но вполне приемлемая роль, а главное, ария его получалась чуть ли не самая красивая из всей этой оперы.

Дина влюбленными глазами смотрела на Комиссара, тот потряхивал черными кудряшками и много смеялся, чувствуя себя в центре внимания. Потом откуда-то Дина притащила старую семиструнную гитару, и Лео пел романсы.

Но когда Олег уже полностью расслабился и даже немного сомлел, Лео его погладил по плечу и сказал:

- Друг, а ты же не знаешь! У нас же для тебя есть офигенный сюрприз! Но мы его тебе не отдадим.

- Потому что у меня документов нету, что ли?

- Ну, да! У тебя же даже усов и хвоста нет, только лапы, - засмеялась Дина.

- Как это нет хвоста? – возмутился блондин, стягивая свои золотые кудряшки в коротенький хвостик. – Если у тебя есть резинка для волос, то у меня будет хвост, а усы я обещаю тогда отрастить к новому году. Идет? Давайте свой сюрприз! А не то я тут умру от любопытства мучительной смертью.

- Идемте в мою комнату, - предложила хозяйка. Уговаривать никого не пришлось, через полминуты оба байкера уже разглядывали огромную плоскую коричневую папку для рисунков.

Дина включила все лампочки на люстре и бра с гибкой ножкой тоже направила на папку, которую выставила на своем письменном столе-бюро.

- Олег, отвернись, пожалуйста, а то сюрприза не получится, - попросила девушка, и гость повернулся в противоположную сторону и стал разглядывать огромную кровать и высоченный, до самого потолка, платяной шкаф с тремя дверцами. Над кроватью висела картина с изображением водяной мельницы в зарослях какого-то цветущего кустарника. Поток воды, встречая на своем пути препятствия, радовал зрителя своими брызгами, казалось, что даже в комнате пахнет речной водой.

- Поворачивайся! – произнесенная хором команда развернула Олега, и он увидел… Себя! Только изображенного черной тушью, тонкие штрихи и смелые линии художника отобразили его самое романтичное выражение лица. Красота тела если и была приукрашена, то самую малость. А на одном из рисунков он был изображен рядом со своим или очень похожим мотоциклом.

Дар речи не сразу прорвался через кордон ошеломления, но Олег откашлялся и спросил:

- Лео, когда ты успел выучиться еще и рисовать? И почему ты рисовал меня, а не Дину, например? Это было бы естественнее, а так… Это ведь ты нарисовал? Да? Дина же меня не знала до сегодня, - он растерянно оглянулся на девушку, но та стояла молча, отдавая право отвечать своему другу.

- Это не я рисовал, - Лео наслаждался произведенным эффектом. Лицо Олега было залито таким шикарным румянцем, что его хотелось съесть вместо пирожного или хотя бы слизнуть как крем. – Это нарисовала твоя подопечная.

Искусству паузы Леонид учился долго, но овладел им в совершенстве. Когда всеобщее молчание стало невыносимым, а Олег попросту не мог выдавить из себя ни звука, Комиссар продолжил:

- Вероника Ляпишева нарисовала эти работы. Дина и Вика дружат с самого детского садика, поэтому рисунки здесь лежат на ответственном, а точнее теперь уже на безответственном хранении. Вика их отдала, чтобы они не попались на глаза её матери. Там очень сложные отношения в семье.

В голове у Олега крутились обрывки фраз и мыслей, и теперь ему было абсолютно ясно, что интерес друг к дружке у них с Вероникой не просто взаимный, а она влюблена в своего героя. И он рассказал друзьям случай чудесного спасения ординатора Ляпишевой от её последнего шага.

Тут уже очередь ахать и охать перешла к Дине и Лео, и друзья впечатлились ничуть не меньше, чем Олег своими портретами. А потом Олег рассказал про расследование и про фирму Семёна.

- Дежурить в квартире с прослушкой нужно будет круглые сутки или почти круглые, тогда, Сёмыч сказал, что есть шанс насобирать достаточно компромата на Викину мамашу и её сожителя. Вот и получается, что без вас, ребят, мне теперь никак не обойтись, требуется помощь в благородном деле спасения невинной и прекрасной души, - завершил он свое предложение.

- Ну, я-то хоть завтра могу переехать на блат-хату, я самостоятельный взрослый мужик. Ты сам тоже легко переселишься. А вот Дину я бы трогать не стал.

- Это ещё почему?! – возмутилась Дина. – Я за любимую подругу знаешь, что могу сделать? Могу глотку этому козлу Валику перегрызть своими руками! Вот! А ты без меня! Это, Лёнь, высшая наглость с твоей стороны! Викуся, действительно моя самая-самая лучшая подруга! Чище сердечка, чем у неё, вообще в мире нету! Ты представляешь? Она всё ещё любит свою мать. Не дерзит ей, не дерётся, а с любовью делает все дела по дому. Называет себя, правда, «раб лампы», ну, как в «Аладдине», типа «Слушаю и повинуюсь!» Но я же вижу, что она мать не столько боится, сколько жалеет, а себя как раз считает ошибкой природы, уродиной и вообще, недостойной жизни. Я её отговариваю, убеждаю, что она красавица, каких поискать! Ну, вы-то видели её! Ну, то есть, Олег, ты же понимаешь, что я права, это Лёнька не видел, а ты-то видел её. А она…

- Вот, - перебил её Леонид. – Вот именно по этой причине ты и не будешь участвовать в наблюдении за квартирой подруги. Я тебе буду рассказывать по телефону. Ты нам со своей горячей любовью к Веронике таких дел наворотишь, что никакой Семён не разберется.

В глубине души Дина понимала, что друг прав, но губки все равно надула, изображая оскорбленную невинность.

- Даже общаться с подругой, пока мы будем наблюдать, ты не будешь, - совсем жестко постановил Комиссар. Когда надо было командовать, он был просто прекрасен и действовал очень эффективно. Возражений и вопросов больше не возникло.

- Спасибо, други мои, - удовлетворенно произнес Олег, - что бы я без вас делал. Дин, скажи, а могу ли я сделать фото этих рисунков?

- Да фоткай, жалко что ли? – пожала плечами немного расстроенная Дина. И Олег запечатлел все три рисунка на свой мобильник. – Только Вике не показывай, что они у тебя есть, а то поссоришь нас первый раз за всю нашу жизнь, зато навсегда – она не простит, Вика очень правильная девушка. И ещё она очень хороший друг, верный и понимающий.

- Я запаролю вход в эту папку на мобиле, вообще кроме меня никто не увидит, даже брату не покажу. От греха…

- Так, это всё хорошо, но пора разбегаться. У кого-то завтра дежурство с самого с ранья, а кому-то спать пора. Ясно? – Леонид выразительно посмотрел на Дину, та в знак согласия тряхнула рыжей гривой волос, как будто полыхнула пламенем. Олег и Лео попрощались и вышли.

Уже на улице, садясь в автомобиль, Комиссар уточнил:

- Квартиру кто будет снимать? На чьи деньги? И как скоро?

- Наверное, на деньги фирмы Сёмыча или на мои, если он мне даст в долг. А как скоро? Ну, как найдет. Это уже от меня не зависит никак.

- Передай Семёну, что я оплачу квартиру, пусть не особо стесняется в расходах, у меня есть запас средств. Тут речь не просто о какой-то непонятной девушке, тут речь об очень дорогой всем девушке.

- Дорогой всем, кроме собственной матери… - тихим эхом откликнулся Олег, когда машина тронулась с места.