- Андрюх, ты идешь? – Игорь уже стоял полностью одетый и застегивал свою сумку.

- Ага, только почему идешь? Едешь! Ира сейчас с Мариной уже греют машину.

- А кто эта Марина? Иркина подруга?

- Ну, да, подруга, начальница, вообще классная девчонка! Мы с Иркой её просто обожаем, да и вся наша компания уже без неё скучает.

- Ух, ты-ы-ы… Я что-то важное пропустил, - удивился парень. Оказывается, без него у друзей жизнь продолжалась, а его собственное существование шло каким-то параллельным курсом из-за его добровольной самоизоляции.

- Ага, Маринка классная! А ещё она стихи пишет, - Андрей откровенно хвастался, желая вызвать у Игоря настоящий интерес к новому члену их компании.

- Рр-р-разберёмся, р-р-ра-гацци! – прорычал Игорь на выходе из лифта уже в гараже.

Машина стояла недалеко от выхода. Обычный седан, без изысков, без крутого тюнинга, как у его Светочки. Марина сидела за рулём, рядом с водительским местом устроилась Ирочка, а мужчинам пришлось забраться на заднее сидение. Машина тронулась и, не торопясь, покатилась. Марина вела машину неспешно и плавно, её всегда успокаивала езда, хотя обычно женщине более присуще испытывать при вождении авто довольно выраженный стресс.

Сначала Игорю показалось, что они не ехали, а просто ползли со скоростью пешеходов, но когда он посмотрел, куда они уже докатились, он понял, что заблуждался, и скорость была вполне обычной для вечера мегаполиса.

Ярина освобождалась с работы раньше других из-за укороченного рабочего дня у всех медработников, поэтому она успела приготовить салатики и запихнуть в духовку всеми любимую лазанью а-ла-болоньез, которую делала полностью сама, даже лапшу раскатывала на специальной итальянской машинке.

Когда гости ввалились в дом, Ярина уже заканчивала расставлять на столе тарелки и раскладывала столовые приборы.

- Привет-привет! Кто к нам пожаловал! – обрадованно голосил в прихожей незадолго до этого пришедший домой Семён. – Ба-а-а! И ты, моя подруга!!!

Сёма бросился обнимать Марину, пытаясь в тесноте подкинуть её в воздух и поймать из подкрутки, как это делали фигуристы. Марина повизгивала, хохотала, но не пыталась при этом освободиться. Вышедшая на шум, Яра смотрела на мужа и улыбалась – она уже давно привыкла к его медвежьим «ласкам», а ревность в ней убили годы гарнизонной жизни, где все у всех на виду, как в одной большой семье.

Игорь присматривался к девушке и не понимал, откуда ему было знакомо её лицо. Тот факт, что он её знал, почему-то не вызывал у него сомнения, оставалось вспомнить обстоятельства знакомства.

Последними к компании присоединились близнецы и все уселись утолять голод. Из кухни заманчиво пахло жаревом, тосты звучали не слишком часто, музыка шептала какой-то блюз. Вся атмосфера в гостиной была такой домашне-семейной, что Игорь окончательно расслабился.

Друзья его любили, они ждали его возвращения, они остались прежними верными и лучшими. А то, что Ира привела свою подругу… Так никто же не запрещал, это же компания друзей, а не «тайное масонское ложе» какое-нибудь.

Когда народ, насытившись, отвалился от стола и курящие вышли на кухню, где можно было открыть окно и свободно курить, Игорь увидел, как Марина держит сигарету, курит, выдыхает дым аккуратно вниз, чтобы не попадать в лицо собеседникам. Он вспомнил её, как она курила на лестнице в офисе, он вспомнил, как она сломала каблук в столовой. Он вспомнил, что она говорила про его Светлану, и, помрачнев прикурил следующую сигарету от уже докуренного бычка.

- Игорь, мне бы сказать тебе пару слов с глазу на глаз, - Семён заметил перемену в друге и понял, что тот вспомнил Марину и всё, что с ней связано, - пойдём выйдем.

Игорь кивнул, согласившись, и они вышли на балкон, где продолжили курить.

- Ты ведь узнал Марину, - не спросил, а констатировал Сёма, на что Игорь согласно кивнул. – Я знаю её мнение про твою Светочку. Я знаю, что ты знаешь её мнение про твою «люб-офф всей твоей жизни». Предупреждаю сразу и на все времена: Марина мне друг, - Семён внимательно исподлобья посмотрел на друга детства. – Ты понял, что это значит?

- Да, Сём, понял. Не понял только, что она тут делает. Если она хочет таким манером меня отбить у Светланы, то она просто зря теряет время.

- А твоя центропупия процветает, - улыбнулся Сёма. – Тебе неведомы иные причины, и ты делаешь неверные выводы. Она подруга Ирины и Андрея. Она мой друг. Она просто хороший человек. И она на тебя не претендует. Можешь расслабиться. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях. Или ты сомневаешься не в ней, а в себе?

- Это ты о чем сейчас? – вскинулся Игорь. – Я уверен в своей любви к Светлане. Вот она вернётся, и всё будет по-прежнему.

- То есть, она снова запрёт тебя в золотой клетке и будет вытягивать из тебя кишки своими мелкими придирками и капризами? Ты это называешь жизнью? Тебе будет запрещено общаться с родными, с друзьями, ты снова перестанешь бегать по утрам, тебе запретят курить, ходить на обед в чьей-либо компании, кроме неё. Это твоя желанная жизнь? Ты мечтаешь вот в такую жизнь вернуться? Ещё не наелся?

- Значит, еще не наелся. А еще я уговорю Свету бывать в нашей компании, общаться с моей семьёй…

- Вот сюда свою диву не приводи! - рявкнул Семён. – Руслан сам решит, хочет он видеть твою кралю у себя или нет, а ко мне в дом ей хода нет. Запомни. Второй раз не скажу, просто вышвырну её и всё.

- Что ж ты такой злой на неё? Что она тебе лично-то сделать успела? Ты и видел-то её всего один раз на той вечеринке у Русланчика.

- А она у меня друга убила. Отравила его каким-то мерзким ядом. Оболочка осталась, а внутри уже совсем другой человек сидит, - Семён сломал очередную сигарету и выкинул её с балкона вниз. Проследив её падение, он добавил:

- Мой друг умер. Он никогда не променял бы дружбу на стервозную бабу. И счеты у меня к ней абсолютно личные.

- Ну, ударь меня, - тихо сказал Игорь.

- Вот ещё! Не дождёшься! – зло ухмыльнулся Семён. – И Маринку не трожь! Она настоящая, а твоя блонди – сплошь одни обезьяньи ужимки и ложь.

- А ты не трогай мою Светлану, - уставшим голосом попросил Игорь. – Я понял про Марину. Всё понял. Не трону, пальцем не прикоснусь, словом не обижу.

- Договорились, - и Семён толкнул в дом балконную дверь. За весь разговор они даже не замёрзли, хотя на улице дул ветер и было по-осеннему холодно. Бурлили горячие страсти и мужчин грели уже употребленные за столом градусы.

А в гостиной тем временем пел под аккомпанемент гитары Андрей. Все сидели уже на диване и креслах, переместившись из столовой зоны, и слушали его с задумчивыми лицами. Песня была грустной.

А слова топтались на сердце,
А слова разрывали голову,
И ломились в закрытую дверцу,
Тяжелее казались, чем олово.

Им хотелось кричаться громкостью,
Им мечталась дорога скатертью.
Не терпелось похвастать ёмкостью,
А пришлось им стоять на паперти.

Их заставили молчать скромненько,
В стойке смирно стоять, не рыпаясь.
Даже думаться осторожненько,
А не в зубы с языка тыкаясь.

Им хотелось кричаться громкостью,
Им мечталась дорога скатертью.
Не терпелось похвастать ёмкостью,
А пришлось им стоять на паперти.

Так и умерли в голове слова,
Не произнеслись, не додумались.
Жестока толпа, высока трава,
Где окурком слова окочурились.

Когда стихли последние аккорды, все дружно зааплодировали. Андрей приподнялся и слегка поклонился в знак признательности. Загудели, делясь переживаниями.

- Ой, ну тебя, Андрюха! В такую грусть вогнал! – укорил певца Руслан. – Мариш, давай лучше ты стихи свои почитай, а? Пожалуйста!

- Да! Давай, Марин! – просило все общество на разные голоса.

Игорь еще не пришел в себя от песни. Он и не подозревал, что его коллега пишет музыку и такие интересные стихи, а тут снова испытание. Мужчина присел на подлокотник кресла, в котором удобно устроился Ромка, а на другом подлокотнике уже сидел Димон, и спросил тихонечко:

- Ром, а это теперь всегда филиал музыкально-литературного конкурса?

- Ага, - тихонько ответил тот, не отрывая восхищенного взгляда от стройной девушки, - не шурши, а то кайф пропустишь.

Марина встала с дивана и подошла к Семёну, как бы оказываясь под его защитой. Тонкими пальцами она нервным движением взлохматила короткие волосы на голове, пригладив их потом. Сосредоточенно, как спортсмен перед последним олимпийским стартом, от которого зависела судьба всей сборной, она готовилась к выступлению.

«Как на казнь», - подумал Игорь. Он смотрел на хрупкую девушку и не узнавал её. Та, которая была в офисе, и эта, готовящаяся к прыжку в пропасть, были совсем не похожими. Ему стало жалко девушку, и он улыбнулся ей, хотя она упрямо смотрела в другую сторону.

Но вот Марина тряхнула головой и подняла глаза на слушателей. Голос её звучал немного хрипловато, чуть ниже обычного и напевно.

Москва, замри! Отпустишь самолёт мой?
Не сыпь с небес мокредь и вытри хмарь!
У нас с тобой свои перерасчёты –
Из ноября лечу в хмельной январь.

Туда, где фейерверк и ёлки блещут,
Огней гирлянды расправляя вновь.
Туда, где сердце, тело – всё трепещет!
Туда, где, наконец, придет любовь!

Она такая будет неземная,
Захватит страстью, унесёт в мечты!
Затопит всё от края и до края!
Всё расцветёт, ведь рядом будешь ты!

Слушали все по-разному. Руслан слушал, закрыв глаза, Семён в начале был еще напряжен, но под конец расслабился и откровенно получал удовольствие от созерцания девушки и звука её голоса. Близнецы, синхронно приоткрыв рты, и явно наслаждаясь эмоциональным выступлением поэтессы.

Яра, Ирина и Роза остались сидеть на диване. Яра опустила веки, на её губах блуждала улыбка. Роза была спокойна, её лицо выражало доброжелательное внимание. Ирочка широко улыбалась подруге.

Андрей, присев на подлокотник кресла Руслана, сосредоточенно изучал свою гитару, то ли прикидывая аккорды для песни на звучащие слова, то ли вспоминая какую-то свою песню.

- Могу еще вот это… - замялась Марина. – Оно нескромное, но здесь же детишек нет.

- Давай-давай! Не томи, Мариша! – зазвучали голоса друзей, приготовившихся к вкушению запретного плода.

Марина глубоко вдохнула, зажмурилась, а открыв снова глаза начала читать:

Сдержи Полуночного Зверя,
Не отпускай играть в поля.
Молитва не поможет. Верю.
Но не поможет и петля.

Красивый Зверь Ночной могучий,
Как он прекрасен, как ретив!
Пройти по краешку над кручей
Он может, всех вокруг смутив.

Полночный Зверь – ты страсть земная,
Ты мой огонь и мой палач.
Тебя люблю и проклинаю.
Мой безразличен тебе плач.

Ты пробираешься под кожей,
Мне в сердце впрыснув страшный яд.
И я на шелковое ложе
Сползаю слепо наугад.

Меня терзаешь возбужденьем
И не даешь вернуть покой.
Ты травишь душу мне смятеньем,
И наслаждаешься игрой.

И нет тебе противоядья,
Чтоб охладило страсти пыл.
Твой локон шоколадной прядью
Меня к кровати пригвоздил.

Мой Зверь Полуночный, не надо
Жалеть меня. Жизнь забери.
И пусть за желтым листопадом
Умчатся чувства из двери.

Я в сердце дверь запру за ними,
Они там больше не живут.
Там только призраки ночные
Гремят цепями и поют.

Сначала была тишина, а потом все начали говорить и хвалить её стихи одновременно. Только Игорь так и остался безмолвным, он был поражен остротой Марининых чувств и таким четким выражением их словами. Ему казалось, что это он тот самый, мучавший девушку, зверь. Огромный и могучий зверь в полосатой шкуре…

- Ребят, может быть, уже чай? – спросила Марина, закончив читать стихотворение.

- Не-не!!! Ещё! Хотя бы ещё одно! Пожалуйста! – зазвучали голоса в ответ.

- Хорошо, - согласилась девушка. Она заметно успокоилась и улыбнулась.

В каждой из нас от кошки немножко.
Мы тоже любим смотреть за окошко,
И мы грациозно идем по дорожке,
И спим мы, свернувшись, как кошка в лукошке.

А если устали от всех немножко,
Уходим мы вдаль от родного порожка,
Гуляем где-то и смотрим дико.
Домой приходим уж не сердиты.

Есть когти у женщины, как и у кошки,
И та, и другая слывут недотрожкой.
И та, и другая за малых котят
Обидчикам руки укоротят!

На пса огромного кинется смело,
Пусть раньше драться совсем не умела!
Встопорщит усы, растопырится шерсть –
Такую мамашу псине не съесть!

К котятам! Свернётся калачиком снова,
И будет мурлыкать им доброе слово,
Вылизывать шерстку, завязывать бантик,
Подарит прекрасный заманчивый фантик.

В игрушку научит играть детвору.
И мягко пройдется сама по двору.
И каждая женщина, в общем-то, знает,
Что чем-то кошачьих напоминает.

Я лично горжусь этим самым родством,
Считаю себя и её волшебством.
И кошка, живущая в доме моём,
Согласна со мной… поделиться жильём.

В конце стихотворения все уже улыбались, не скрывая чувств, весело смеялась Ирочка, довольная Яра унеслась на кухню ставить чайник. Роза вспомнила своего любимого питомца и согласилась с мыслью в последних строках этого стихотворения, кивнув и ласково улыбнувшись мужу.

- Ты пишешь стихи сама? – спросил Игорь. Марина тут же залилась румянцем и потупила взгляд.

- Да, сама, - голос её, только что наполнявший просторную комнату, был тих и слегка дрожал.

- У тебя прекрасные стихи, Марин, - улыбнулся ей Игорь, - мне очень понравилось. И я от всей души желаю тебе счастья. Правда.
- И я тебе тоже желаю счастья, - прошептала девушка, - очень желаю.

Чаепитие прошло весело и некоторая напряженность между Игорем и Семёном, еще чувствовавшаяся , когда они вернулись с балкона, исчезла. Сёма услышал, как Игорь хвалил Маринины стихи, её ответ, и успокоился. Вскоре после чаепития народ стал потихоньку расходиться. Андрей спросил Игоря, поедет ли он с Мариной до метро, но тот отказался. Потом удрали близнецы и уехали Назаровы.

- Сёмыч, ты извини меня, пожалуйста, - Игорь решил всё-таки ещё раз поговорить с другом, очень уж печально ему было терять друзей, хотя и потерю любимой девушки он не мог себе представить. – Я погорячился там, на балконе. Я совсем не хочу вас потерять. Вы мои друзья, почти братья. Я с вами уже столько лет… Но ты на меня не дави, ладно? Света для меня сейчас очень важна. Слишком важна. Понимаешь? Тебе она не нравится, а я её люблю. Не мыслю себе без неё жизни. Наверное, я болен ею. Так это, кажется, называется?

- Я тебя услышал, - Семён был спокоен, - но своего мнения не изменю. Выздоравливай. Я тебе остаюсь другом. Если что, обращайся за помощью, как и раньше.

Крепкое рукопожатие перешло в дружеские объятия с похлопыванием ладонями по плечам, которое больше походило на удары. Но для друзей это было обычное прощание, как и приветствие. Общий язык был всё-таки найден.

- А Марина мне понравилась, - улыбнулся Игорь, уходя, - она классная!