[620x700]
Пора вставать... Ресниц не вскинуть сонных.
Пора вставать... Будильник сам не свой.
В окно глядит и сетует подсолнух,
покачивая рыжей головой.

Ерошит ветер зябнущую зелень.
Туманами покрыта вся река,
как будто это на воду присели
спустившиеся с неба облака.

И пусть кругом ещё ночная тишь,
заря с отливом розовым, нездешним
скользит по непроснувшимся скворешням,
по кромкам свежевыкрашенных крыш.

Пора, пора вглодаться и вглядеться
в заждавшуюся жизнь. Всё ждёт с утра.
Пора вставать... С тобой рассталось детство.
Пора вставать... Быть молодым пора...

[/QUOTE]


Благодарность
М. В.
Она сказала: «Он уже уснул»,
задёрнув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съёжившись, халат упал на стул.

Мы с ней не говорили про любовь.
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.

«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою. И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг - я снова женщина. Смешно?»

Быть благодарным - это мой был долг.
Ища защиты в беззащитном теле,
зарылся я, зафлаженный, как волк,
в доверчивый сугроб её постели.

Но, как волчонок загнанный, одна:
Она в слезах мне щёки обшептала,
и то, что благодарна мне она,
меня стыдом студёным обжигало.

Мне б окружить её блокадой рифм,
теряться, то бледнея, то краснея,
но женщина! меня! благодарит!
за то, что я! мужчина! нежен с нею!

Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл её первопричинный,
мы женщину сместили. Мы её
унизили до равенства с мужчиной.

Какой занятный общества этап,
коварно подготовленный веками:
мужчины стали чем-то вроде баб,
а женщины - почти что мужиками.

О, господи, как сгиб её плеча
мне вмялся в пальцы голодно и голо
и как глаза неведомого пола
преображались в женские, крича!

Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами...
Как мало надо женщине, - мой бог! -
чтобы её за женщину считали.

*********

Колокольчик
Прости, мой милый, что в подъезде
Под шум полночного дождя
Сжимаю губы я по-детски
Лицо легонько отводя.

Себя веду с тобою странно,
Но ты ко мне добрее будь.
Мне быть обманутой не страшно,
Страшнее – это обмануть.

Ты не зови меня упрямой,
С тобой душою не кривлю.
Сказать «люблю» – не будет правдой,
Неправдой будет – «не люблю».

Нет, недотроги я не корчу,
Но лишь тогда не уходи,
Когда какой-то колокольчик
Забьётся, может быть, в груди.

Ты не казни и не помилуй,
Я ни железо, ни гранит.
Мне хорошо с тобой, мой милый,
Но колокольчик не звенит.

Ты не зови меня упрямой,
С тобой душою не кривлю.
Сказать «люблю» – не будет правдой,
Неправдой будет – «не люблю».
**********


Хотят ли русские войны?
Спросите вы у тишины
над ширью пашен и полей
и у берёз и тополей.

Спросите вы у тех солдат,
что под берёзами лежат,
и вам ответят их сыны,
хотят ли русские войны.

Не только за свою страну
солдаты гибли в ту войну,
а чтобы люди всей земли
спокойно видеть сны могли.

Под шелест листьев и афиш
ты спишь, Нью-Йорк, ты спишь, Париж.
Пусть вам ответят ваши сны,
хотят ли русские войны.

Да, мы умеем воевать,
но не хотим, чтобы опять
солдаты падали в бою
на землю грустную свою.

Спросите вы у матерей.
Спросите у жены моей.
И вы тогда понять должны,
хотят ли русские войны.
1961

***************

Женщинам
Женщины, вы все, конечно, слабые!
Вы уж по природе таковы.
Ваши позолоченные статуи
со снопами пышными - не вы.

И когда я вижу вас над рельсами
с ломами тяжёлыми в руках,
в сердце моём боль звенит надтреснуто:
«Как же это вам под силу, как?»

А девчонки с ломами весёлые:
«Ишь жалетель! Гляньте-ка каков!»
И глаза синющие высовывают,
шалые глаза из-под платков.

Женщин в геологию нашествие.
Что вы, право, тянетесь туда?
Это дело наше, а не женское.
Для мужчин, а не для вас тайга.

Вы идёте, губы чуть прикусывая,
не боясь загара и морщин,
и от ветки кедровой прикуривая,
шуткой ободряете мужчин.

Вы, хозяйки нервные домашние,
Так порой на всё ворчите зло
Над супами, над бельём дымящимся...
Как в тайге, на кухне тяжело.

Но помимо этой горькой нервности
слёзы вызывающей подчас,
сколько в вас возвышенности, нежности,
сколько героического в вас!

Я не верю в слабость вашу, жертвенность,
от рожденья вы не таковы.
Женственней намного ваша женственность
от того что мужественны вы.

Я люблю вас нежно и жалеюще,
но на вас завидуя смотрю,
Лучшие мужчины - это женщины.
Это вам я точно говорю.

*************

Мой пёс
В стекло уткнув свой чёрный нос,
всё ждёт и ждёт кого-то пёс.

Я руку в шерсть его кладу,
и тоже я кого-то жду.

Ты помнишь, пёс, пора была,
когда здесь женщина жила.

Но кто же мне была она?
Не то сестра, не то жена.

А иногда, казалось, дочь,
которой должен я помочь.

Она далёко... Ты притих.
Не будет женщин здесь других.

Мой славный пёс, ты всем хорош,
и только жаль, что ты не пьёшь!
1958

************

Море
«Москва - Сухуми» мчался через горы.
Уже о море были разговоры.
Уже в купе соседнем практиканты
оставили и шахматы и карты.

Курортники толпились в коридоре,
смотрели в окна: «Вскоре будет море!»
Одни, схватив товарищей за плечи,
свои припоминали с морем встречи.

А для меня в музеях и квартирах
оно висело в рамках под стеклом.
Его я видел только на картинах
и только лишь по книгам знал о нём.

И вновь соседей трогал я рукою,
и был в своих вопросах я упрям:
«Скажите, - скоро?.. А оно - какое?»
«Да погоди, сейчас увидишь сам...»

И вот - рывок, и поезд - на просторе,
и сразу в мире нету ничего:
исчезло всё вокруг - и только море,
затихло всё, и только шум его...

Вдруг вспомнил я: со мною так же было.
Да, это же вот чувство, но сильней,
когда любовь уже звала, знобила,
а я по книгам только знал о ней.

Любовь за невниманье упрекая,
я приставал с расспросами к друзьям:
«Скажите, - скоро?... А она - какая?»
«Да погоди, ещё узнаешь сам...»

И так же, как сейчас, в минуты эти,
когда от моря стало так сине,
исчезло всё - и лишь она на свете,
затихло всё - и лишь слова её...
1952

*******************

Семен Венцимеров
День рождения Евтушенко
Надо чокнуться хорошенько,
Закусить... Чем полна кастрюля?
День рождения Евтушенко
Восемнадцатого июля...

Месяц жарок и светозарен,
А поэт, чьи глаза, усталы,
Все ж, как в юности, популярен,
Собирает большие залы.

Где-то там на границе света
Обращается выдвиженка:
Не болид, а уже планета
С тем же именем: «Евтушенко».

Я люблю его «Вальс о вальсе»,
«Идут белые снеги» тоже...
И, -- «гражданственность...», развевайся
«Флагом...», так что – мороз по коже...

«В нашем городе дождь» минорный...
У поэта – сто десять книжек...
Он в бою против сотни черной,
Против своры рвачей и выжиг...

Я открыл для себя поэта
С «Братской ГЭС» -- и ему поверил.
Словом, полным сиянья, света
Мне раскрыл глаза, расхимерил.

Расставляю по жизни вешки...
Может статься, всего был лучше,
Пересказывая по-чешски
Евтушенковское – о Лучо*.

1.
[391x300]

2.
[500x377]

3.
[200x304]