Личность и творчество Александра Иванова - своеобразная антитеза его современнику, блестящему и удачливому Карлу Брюллову. Брюллов поражает сразу, увлекает эффектами, завораживает виртуозностью, Иванов предполагает неторопливую созерцательность.

Чтобы прийти к Иванову, нужно освободиться от суеты, настроиться на тишину внимательного вглядывания и вчитывания в мысли - образы художника. Иванов, может быть, один из самых - самых глубоких русских художников, сумевший выработать целостное философское мировоззрение.

Александр Андреевич Иванов родился в 1806 году в семье художника. Его отец - Андрей Иванов, исторический живописец, академик и профессор Императорской Академии художеств, был прекрасным педагогом и имел большое влияние на сына. Духовная связь с отцом сохранилась у Александра и во взрослые годы, он продолжал с ним советоваться, обсуждал творческие замыслы. В 1817 году Александр Иванов последует примеру своего отца и поступит в Академию художеств, где проучится там десять лет. Уже его академические работы отмечены глубиной замысла и благородством исполнения. В 1824 году он вместе с другими учениками пишет работу на сюжет из "Илиады" Гомера - "Приам, испрашивающий у Ахиллеса тело Гектора", за которую Совет Академии присуждает ему вторую золотую медаль.

Студенту - живописцу удается убедительно передать глубокие чувства своих героев, наполнив античный миф драматизмом и человечностью. Удивительно точно для молодого автора передано горе старика Приама, потерявшего сына и желающего его оплакать.

В 1827 году Академия награждает Иванова большой золотой медалью за творческую работу "Иосиф, толкующий сны в темнице виночерпию и хлебодару".

Иванов много путешествует, знакомится с прославленными шедеврами искусства и одновременно ищет тему для "отчетной" картины. Эти поиски сосредоточены вокруг античных и библейских сюжетов, которые привлекали его уже в Академии.

Впечатления от природы и искусства Италии выливаются в самом, быть может, гармоничном сознании художника, напоминающем по духу классически ясное творчество Пуссена: "Аполлон, Гиацинт и Кипарис, занимающиеся музыкой и пением".

В поисках темы для большой картины Иванов решает остановиться на сюжете "Явление Мессии". Но прежде чем начать исполнять этот грандиозный замысел, потребовавшего в конце концов всей его жизни, Иванов пишет картину из двух фигур, своеобразную репетицию "Мессии" - "Явление Христа Марии Магдалине после Воскресения".

Явление Христа Марии Магдалине после Воскресения. 1834 - 1836гг.

Эти столь малосопоставимые по масштабности замысла полотна объединены одной темой - темой озарения. Картина построена на противопоставлении двух различных состояний и различных сущностей: Христос - существо высшее, он сдержан и величествен, Мария - вся порыв и радость, испуг и узнавание. За эту работу русский мастеру было присуждено звание академика Петербургской Академии художеств.

Возникновение христианства - для Иванова имело всеобщее историческое значение, давшее свежие нравственные и духовные ценности, преобразившие человечество и человека в целом

Явление Христа народу. 1837 - 1857гг.

В главном своем труде, в картине "Явление Христа народу", Иванов придает картине многоплановость. Но замысел картины далеко не ограничивается сюжетом. "Явление Христа народу" - одна из первых уникальных картин в истории русской живописи. Уникальность ее в том, что она чрезвычайно усложнена идейным замыслом и огромным вложенным трудом (Иванов писал картину более двадцати лет, написал примерно шестьсот этюдов, как подготовительный материал для большого произведения), необычностью внешней формы - размеры картины 540х750 см.

Второй центр композиции - истинный Бог и истинный человек Иисус Христос, чье появление устремило взоры всех присутствующих в строну Сына Божьего. На него указывает Иоанн. Иисус для художника - это символ добра, целомудрия, душевной чистоты и высшей мудрости и справедливости. Голова Христа не окружена светящимся нимбом, в картине отсутствуют атрибуты его божественного происхождения. Образ Иисуса рисуется на фоне неба и гор, которые возвышаются как крепость. Христос помещен в некое близкое и одновременно бесконечно далёкое идеальное пространство. Человечество же останавливается у некой черты, за которой в мире вечности пребывает Христос. Это особое, "горнее" пространство, принадлежащее Христу, четко очерчено в картине композиционно и колористически. У границ "пространства" в сторону Христа направлены два атрибута, два символа его мук земной жизни - копье, как символ казни в руках воина, с правой стороны, и крест, держащий в руках Иоанн, как символ распятия. Цвета одежды Христа эхом отражается в красном хитоне и синем плаще молодого мужчины, помогающего встать нуждающемуся старику. И кажется, что Иисус, спустившись на землю в толпу, займет то самое место, где изображен его неожиданный внешний двойник, напротив Иоанна Крестителя. Иванов в картине ярко подчеркнул два центра, две фигуры. Первый центр композиции сконцентрирован на фигуре Иоанна Крестителя - страстный проповедник истины, аскет, возвещающий человечеству о пришествии в мир нового пророка, который несет Живое Божие Слово людям, показывая всем Путь и Истину.

За Иоанном Крестителем можно увидеть группу двух его учеников (будущих учеников Иисуса), будущих апостолов: Андрей Первозванный (первый, последовавший за Христом), Иоанн Богослов златокудрый в золотых одеяниях, излучающий чистую радость и доверие.

Справа от Иоанна Крестителя - одна из главных для понимания философской истины картины группа - раб и повелитель. Раб с обмотанной веревкой вокруг шеи подает своему повелителю одежды, и в этот момент, в его сердце, проникает речь проповеди. И на крайне истощенном и изнуренном лице раба появляется выразительная улыбка, дающая надежды. Образ раба в картине - это знак свободы через духовное пробуждение.

Картина Иванова отличается необычайной продуманностью замысла как в частности, так и в целом. За любой фигурой "Явления" свои содержательные пласты, своя последовательность смыслов, культурных и философских представлений и мыслей. Старик с юношей, изображенные слева выходящими из воды, - как скрытое сравнение юности и старости. Образы "дрожащих" справа - как скрытое сравнение душевного трепета, внутренней благородности, Божьего страха. Одновременно группа "дрожащих" - символ христианского понимания наготы как греховной плоти, обреченной на стыд и проклятие. "Дрожащие" - люди на перепутье, отделенные от толпы "нераскаянных", повернутых спинами к Христу, но еще не нашли своего места в ряду обращенных к нему. Рядом так называемая фигура "смотрящего", изображенная спиной к зрителям. "Смотрящий" и "дрожащие" воплощают два различных понимания наготы - языческое и христианское, не ведующее и ведующее о стыде наготы, греховности плоти": "смотрящий" - обнажен; "дрожащие" - раздеты.

Символичны и природные мотивы в картине. Так, громадное ветвистое дерево с молодыми светло - зелеными побегами и надломленными ветвями с омертвевшей коричневой сухой листвой - это образ времени, вечного возобновляющегося цикла, заключенного между рождением, цветением, увяданием и смертью.

Природа у Иванова - это обобщение разного образа мира в целое, где есть небо и горы, вода и камни, деревья. Все это яркое, отражает массу внешних деталей и характеристик. Многочисленные этюды, сопровождавшие написание "Явление Христа", - это также целый мир пейзажных и портретных образов. Постепенно из множества этюдов возникает пейзаж как отдельная область творчества Иванова. Его изображения природы весьма далеки от так называемого "лирического пейзажа", или "пейзажа настроения". В них нет людей, нет ничего развлекающего взор, нет иерархии - все природные формы равны между собой.

Многие ивановские пейзажи лишь косвенно связаны с картиной. Но задуманные как подготовительные студии к большому полотну, они приобрели самостоятельную художественную ценность. Часто этюды содержат в себе художественные открытия, оставляющие позади "Явление Христа" и вообще современное Иванову состояние искусства. Так, в этюде "Ветка" Иванов предваряет самые смелые поиски художников последней трети XIX века.

В пространство этюда попадает только ветка с трепещущими в воздухе листьями на фоне синеющих вдали пологих гор. Одним цветом Иванов передает ощущение бесконечного пространства. Этюд рождает захватывающее чувство бесконечности вселенной, насыщенности и полноценности жизни. Большое дается через малое, бесконечное через конечное. Своим восприятием природы Иванов здесь ближе всего к Сезанну с его пристрастием к вечным, устойчивым формам.

Художник работал над "Явлением Христа народу" более двадцати лет, но все - таки остался неудовлетворен картиной. И как знак этой неудовлетворенности, незавершенности замысла он оставил отражение красной повязки в воде, хотя сама повязка на бедрах выходящего из воды старика белого цвета. Картина, задуманная за двадцать лет дот ее окончания, возможно, уже казалась самому художнику архаичной. Прежде всего он перерос ее живописный язык, доставшийся ему в наследство от академической исторической живописи.

Постепенно обретенная в процессе творческих поисков свобода, новый живописный язык воплотились в гениальный серии так называемых "Библейских эскизов" (около 200 законченных листов). Работа над ними шла в 1850-е годы. Наиболее известные листы - "Сон Иосифа", "Благовещение", "Хождение по водам", "Преображение", "Знавшие Иисуса смотрят на распятие".

Эти акварельные наброски мыслились как эскизы фресок некоего воображаемого храма. В них поражает виртуозность владения техникой акварели, разнообразие и богатство стилистических традиций, демонстрирующее блестящую эрудицию Иванова: наряду с классическим искусством Западной Европы искусство древнего Египта и Ассирии.

Цвет и свет - главные средства художественной выразительности "библейской" серии. Эскизы эмоциональны, экспрессивны и философичны одновременно. Это позволяет им оставаться живыми и современными, по-прежнему поражая чудом художественного первооткрытия.

В конце мая 1858 года Иванов наконец возвратился из Италии в Петербург, а в начале июня выставляется "Явлением Христа народу" в Академии художеств. Успеха у публики картина не имела. Измученный непониманием и недоброжелательностью художественной среды, безденежьем, трудным переездом, во время которого картина подвергалась бесконечным опасностям, художник ушел из жизни.

Но уже вскоре появилось новое поколение русских живописцев, признавших в Иванове своего учителя. Кажется, что он задал новый масштаб, новую высоту русскому искусству, которая после него так и не была превзойдена.